Палатка снабжения пахла маслом, кожей и старым железом — так густо, что вкус ощущался на языке. Внутри вдоль стен стояли стойки с копьями и щитами.
— Держи, — сказал квартирмейстер. — Щит на заказ, усиленный чешуёй дрейка. Как просил.
Алсир осмотрел компактный щит у себя в руке. Тот был меньше штатного — ровно настолько широк, чтобы прикрывать туловище, без лишнего объёма и неудобной громоздкости. Центральная часть была сделана из закалённой стали и выгнута так, чтобы отводить клинки и перенаправлять тяжёлые удары, а не принимать всю их силу в лоб. Остальную часть составлял обычный дуб, покрытый тёмной морилкой и скреплённый железными полосами.
Конструкция была достаточно необычной, чтобы привлекать внимание. Но больше всего в глаза бросалась чешуя дрейка насыщенного синего цвета, слоями уложенная поверх дерева.
— Сзади я добавил крючки и регулируемые ремни, — продолжил квартирмейстер. — Должно быть удобно носить на поясе. Рукоять по центру, под хват ладонью, так что в нужный момент возьмёшь щит без лишней возни. А если захочешь освободить руки, можно пристегнуть его к запястью.
Алсир опробовал щит из чешуи дрейка. Поднять его от пояса или снова повесить на крючок занимало едва ли секунду.
— По размеру и форме он ближе к баклеру, чем к настоящему щиту, — продолжил квартирмейстер. — Пользоваться им гораздо рискованнее, но если уровней «Владения щитом» хватает, чтобы обращаться с ним как следует, он окажется куда универсальнее штатного снаряжения.
— Отличная работа, — похвалил Алсир. — Удивительно, что кузнец согласился изготовить его в срок, особенно при такой нехватке материалов.
— Ну, когда наш одержимый мечом начинает беспокоиться, что нас придут убивать лучники ранга Элиты, мы обычно прислушиваемся, — пожал плечами квартирмейстер. — Вещь качественная. Кавалерия на дрейках совсем недавно получила эту сброшенную чешую после битв, в которых погибли 8-я и 9-я нерегулярные роты, так что она довольно прочная. Этот щит остановит стрелу из боевого лука даже с двадцати пяти ярдов.
— Даже если её выпустит лучник — Элита высшей ступени?
— Хм… Ну, тогда, может, и нет. Но готов поспорить: если ваш обоз столкнётся с настоящей Элитой высшей ступени, ты в любом случае мертвец — со щитом или без.
Пожалуй, скоро Алсир это выяснит. — Спасибо за щит.
— Постарайся не сломать, иначе вычту из твоего жалованья. И он недешёвый — уж это могу сообщить бесплатно. Кавалерия на дрейках не славится готовностью делиться сброшенной чешуёй.
***
В ту ночь он испытал щит и остался доволен.
«Парировать» стрелу, способную оторвать человеку голову, было непросто, но возможно. Впервые за более чем сорок возвратов Алсир пережил первый удар воеводы, не лишившись руки.
Совсем невредимым он, впрочем, не остался. Даже через щит из чешуи дрейка удар стрелы передавался плечу с такой силой, что оно немело. Однако рука оставалась целой и вновь начинала слушаться через несколько секунд, вместо того чтобы быть бесполезной до конца схватки.
Что ещё важнее, в течение следующих нескольких петель Алсир раз за разом отрабатывал отражение стрелы: уточнял угол, выбирал момент и доводил до совершенства движение, которое позволяло отвести как можно большую часть силы удара. В результате он получил ещё одну неожиданную способность.
[Новое искусство: Идеальное парирование 1 (Необычное)]
Поначалу Алсир был в восторге. Новое искусство — так скоро после предыдущего? Да ещё одно искусство Необычной редкости! Это был замечательный дар.
Но «Идеальное парирование» оказалось до досады трудным в использовании, особенно по сравнению с другими его искусствами. Во-первых, сама по себе активация ничего не делала. Она не позволяла автоматически отразить атаку или свести полученный урон к нулю, как он сперва подумал.
В течение следующих нескольких петель Алсир выяснил, что нужно одновременно и активировать искусство, и отразить удар. Это могло показаться простым, но уже сама активация искусства требовала значительных умственных усилий. К тому же отведённое на парирование окно было безжалостно узким — по его приблизительной оценке, возможно, даже меньше половины десятой доли секунды.
Даже с «Боевым чутьём», ускорявшим его реакцию до почти нечеловеческого уровня, удачные попытки были редкостью. Но в тех немногих случаях, когда ему удавалось уложиться в столь крошечное окно, искусство полностью нейтрализовало силу отражённого удара — всю силу, вопреки физике и законам её сохранения.
Когда Алсир идеально парировал стрелу воеводы, рука ощущала удар едва сильнее самого лёгкого ветерка. Будто щита коснулось перо, а не снаряд, способный пробивать здания насквозь.
Ещё удивительнее было то, что стрела не отлетела, вращаясь, и не врезалась в снег под действием перенаправленной силы, как происходило всегда прежде. Вместо этого при столкновении со щитом она просто утратила весь импульс и безвредно упала к ногам Алсира.
Причём искусство работало не только со щитами и не только против стрел. В одной из последующих петель, когда Алсир был измотан и стоял на грани поражения в поединке с воеводой, он попробовал выполнить «Идеальное парирование» кинжалом в левой руке. Совершенно обессиленный, он поддался внезапному побуждению, вяло поднял клинок навстречу могучему удару топора и активировал искусство.
Сила топора должна была без труда сломать ему руку. Вместо этого Алсир с удовлетворением увидел, как мощный удар просто отскочил от кинжала, словно тот был камнем. Выражение лица пошатнувшегося воеводы оказалось поистине незабываемым.
Правда, через несколько секунд Алсир всё равно умер: следующая попытка парирования не удалась. Требования искусства к выбору момента оставляли желать лучшего.
В конце концов Алсир заключил, что способность полезна лишь в определённых обстоятельствах. Не так уж часто нейтрализовать силу удара было лучше, чем просто отвести его, особенно с учётом расхода выносливости на активацию искусства. Он предполагал, что с повышением уровня окно парирования станет шире.
Но развивать способность было невероятно трудно: правильно выполнить её было и сложно, и опасно. Пока что основным средством защиты для него по-прежнему оставался щит из чешуи дрейка.
Как бы то ни было, это был хороший шаг вперёд. Он напоминал о простой истине: повысить свои шансы с помощью временных петель можно было не только развитием навыков.
Один способ заключался в том, чтобы тратить бесконечно восстанавливающиеся деньги на лучшее снаряжение. Другой — беззастенчиво пользоваться знаниями, накопленными за разные петли.
Что до второго способа, Алсир наконец разобрался, как должно было работать «Фехтование Красного марша».
Это было более значительным достижением, чем могло показаться. Окно статуса не объясняло действие навыков, искусств и титулов тем, кто не обладал особыми аналитическими навыками вроде «Проницательности», «Истолкования» или более мощного «Прорицания». В большинстве случаев название способности само по себе служило достаточным объяснением, но для понимания эффектов некоторых особенно загадочных способностей требовалась помощь наставников по навыкам или даже прорицателей.
Однако «Фехтование Красного марша» не было способностью, которую Алсир мог обсуждать открыто.
Оно, несомненно, было мощным. При активации сила его ударов мечом возрастала до невероятного уровня, выше того, что должны были позволять одни лишь «Физическая подготовка» или «Владение мечом».
Что было ещё интереснее, по-видимому, всякий раз, когда при активном искусстве его клинки сталкивались с чужими, небольшая часть ран заживала. Если же он кого-то убивал, эффект становился ещё сильнее.
Однако у искусства были и недостатки. Пока оно действовало, выносливость стремительно истощалась, особенно если Алсир пытался применять его одновременно с «Рассечением». Кроме того, исцеляющий эффект был сравнительно слабым. Он помогал остановить кровопотерю или ослабить незначительные последствия травм — например, повреждения головы, — но серьёзные ранения определённо не исправлял. Увы, сломанные кости оставались сломанными, а отрубленные конечности — отрубленными.
Была и ещё одна, несколько озадачивавшая особенность: Алсир заметил, что багровое свечение, покрывавшее клинок при активации искусства, оставалось невидимым для других. Никто — ни Вормас, ни варвары, ни даже воевода — ни разу не упомянул зловещую красноту, окутывавшую его мечи, даже когда он применял искусство прямо у них перед носом.
Любопытная особенность, но всё же полезная — хотя Алсир порой задавался вопросом, почему видеть свечение мог только он.
В целом искусство стало отличным пополнением его арсенала. Единственная проблема заключалась в том, с кем оно было связано: такая связь могла стать для него приговором.
Красный марш — имя, которого не произносят в приличном обществе.
За десять тысяч лет известной истории лишь двенадцать человек взошли в Безбожные Небеса, завладев осколком раздробленной божественности и обеспечив себе место в нынешнем пантеоне.
Их называли Двенадцатью Святыми. После войны, расколовшей многочисленные Небеса и рассеявшей всю известную божественную силу, в нынешнюю эпоху Святые исполняли обязанности Древних Богов: даровали благословения, принимали молитвы и приносили силу Божественности в жизнь низших смертных рас.
Даже варвары севера чтили Двенадцать Святых. Их богом-покровителем был Двенадцатый — Святой Насилия, также известный как Отвращающий Зло или Святой Убийца.
Хотя каждый из двенадцати сам по себе был легендарной фигурой, не всех вспоминали с теплотой. Некоторые возвысились до Небес благодаря неслыханным зверствам, а не чудесным подвигам. Их вознесение оставило шрамы, ощутимые даже тысячи лет спустя, и произносить их имена стало запретно.
Князь Красного марша был одним из них. Известный также как Святой Муки или Освежёванный Святой, Седьмой Святой покровительствовал убийцам, сектантам и буйно помешанным.
А Алсир только что привлёк взор Князя и получил новое искусство.
Нехорошо… но и не совсем ужасно.
Взор был всего лишь взором: мимолётным мгновением внимания. Он не означал, что Святой заинтересовался человеком всерьёз. Заслужить личное расположение Святого было совсем не то же самое, что получить простой дар; такое расположение часто предвещало великую мощь и ещё более великие обязательства.
В случае Алсира полученное не имело столь уж большого значения. Конечно, «Фехтование Красного марша» было мощным, но любое искусство было ничем по сравнению с настоящим благословением или божественным Таинством.
Это была лишь мельчайшая крупица внимания Святого Муки — вероятно, потому, что Алсир убил нескольких варваров, будучи тяжело ранен. Она не означала, что он в чём-либо обязан Красному маршу, и божество ни в каком смысле не объявляло его своим избранником.
Но я рискую снова привлечь их внимание, — размышлял он. Интересно, затрагивает ли временная петля самих Святых? Если Князь Красного марша ещё раз обратит на меня взор, не задастся ли он вопросом, откуда я получил его искусства?
Очередные сложности. Алсир ненадолго задумался, не отказаться ли от «Фехтования Красного марша», но быстро отбросил эту мысль.
Это слишком сильно ограничит мои возможности и слишком мало даст взамен. Пока риск приемлем.
Всё могло бы обернуться иначе, если бы Алсир действительно получил благословение столь мерзкого Святого, но пока что он оставался сравнительно незаметным для Двенадцати.
Не могу позволить себе сдерживаться. Ради цели использую всё, что есть.
А если кто-нибудь из Святых снова посмотрит, что ж…
Он не стал бы отказываться от новых даров — при условии, что ими не попытаются заковать его в цепи.
Вместо того чтобы избегать столкновений или тратить время на поиски способа разорвать бесконечный день, лучше было извлекать из каждой петли как можно больше пользы, в какой бы форме она ни приходила.
***
Время шло. Сотая петля пришла и ушла без торжеств.
В какой-то момент преддуэльное заявление воеводы изменилось.
— В честь этого поединка я дарую тебе привилегию сразиться со мной вполсилы. Умри, зная, что ты был лучше большинства своих ровесников, чужеземный щенок.
Пришла сто десятая петля. Сто двадцатая.
Воевода предвкушающе улыбался, спрыгивая с возвышения навстречу Алсиру.
— Храбрая дворняга, пусть ты ещё юн, в твоих жилах течёт кровь воина. Перед тобой потомок Двенадцатого Святого во всей своей мощи. В честь этого поединка я применю две трети своей силы, и ни капли больше. Да будет Путь Насилия свидетелем!
Прошла сто тридцатая петля. Сто сороковая.
Наконец воевода обнажил сильверитовый топор.
— Много лун прошло с тех пор, как противник заставлял меня взяться за оружие предков, — сказал он. — Знай, тебе оказана честь, нескованный борец. Пусть в тебе нет крови Двенадцати, ты достоин сразиться со мной в полную силу. Святой Убийца наблюдает за нами из Безбожных Небес. Победитель этой битвы получит его расположение!
И наконец… прошла сто пятидесятая петля.
Утром сто пятьдесят первой петли Алсир стоял на тренировочной площадке и мысленно вызвал своё окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Элита низшей ступени
Одержимый мечом
Боевые навыки:
Владение мечом 46 (Обычное)
Рукопашный бой 40 (Обычный)
Владение кинжалом 42 (Обычное)
Владение щитом 41 (Обычное)
Доспешная подготовка 38 (Обычная)
Владение метательным оружием 32 (Обычное)
Боевое чутьё 39 (Необычное)
Отражение снарядов 33 (Необычное)
Мастерство парных клинков 29 (Редкое)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 44 (Обычная)
Переносимость боли 41 (Обычная)
Подвижность 43 (Обычная)
Природная сопротивляемость 32 (Обычная)
Лидерство 14 (Обычное)
Полевая помощь 8 (Обычная)
Присутствие 7 (Необычное)
Вызов смерти 31 (Редкий)
Искусства:
Рассечение 36 (Обычное)
Фехтование Красного марша 27 (Необычное)
Идеальное парирование 21 (Необычное)
[Конец окна]
Не имея наследственных Таинств, Алсир всё же стал Элитой.
После этого ничто уже не могло оставаться прежним. Всего год назад Алсир был лишь талантливым пехотинцем — упрямым дураком, добившимся навыков выше среднего тем, что каждый день тренировался едва ли не до смерти.
Но теперь, после всего, что дали ему временные петли, никто уже не мог смотреть на него по-прежнему. Не один, а сразу несколько его навыков превысили уровень 40. Для обычного крестьянина, лишённого могущественных благословений, родословных и прочих наследственных преимуществ, поднять хотя бы один навык выше уровня 40 было задачей всей жизни. Даже если человек был достаточно талантлив и достигал уровня 30 ещё в юности, разрыв между Подмастерьем высшей ступени и Элитой низшей ступени обычно требовал не менее десятилетия целенаправленных тренировок.
Меньше чем за полгода внутри петель Алсир преодолел эту пропасть несколько раз.
Это было безумие. Он не мог вспомнить ни одного недавнего случая, когда кто-то сумел вырасти так быстро за столь короткое время.
Какими бы силами и происхождением ни обладал человек, смертельный бой всё равно оставался самым эффективным способом повышать уровни навыков. Некоторые стали бы возражать, что существовали и обходные пути. Искатели приключений, отошедшие от дел, часто нанимались наставниками к молодым дворянам и следили за их безопасностью во время охоты на чудовищ. Но хотя такой путь был лучше обычных тренировок, он всё равно сильно отличался от опыта тех, кто раз за разом проходил через жестокие битвы и выживал.
Однако никто не стал бы снова и снова вступать в настоящие схватки с угрозой для жизни, если мог их избежать, — особенно ежедневно. Каким бы быстрым ни был рост навыков, он не стоил риска погибнуть.
Но для него стоил, потому что смерть не отнимала у него ничего, что он не мог бы вернуть.
Сто пятьдесят смертей. Сто пятьдесят утр, когда он просыпался на тех же нарах. Каждый раз он возвращался со всем, что дала ему предыдущая ночь, а петля ничего не забирала обратно. Какие бы последствия ни могли быть у того, что он делал, — а он не мог исключить, что некоторые из них просто ещё не заметил, — ни одно пока не проявилось.
Часть его задумывалась, не лучше ли было теперь спланировать дезертирство из армии. Регулярные войска почти наверняка приняли бы его в свои ряды, но зачем ему это? В его возрасте и с его навыками Алсир мог вместо этого подать заявление в одну из дворянских академий Морвина, где собрались величайшие учёные и воины королевства, и начать продвигаться к рангу Мастера или даже Великого мастера.
Низкое происхождение не имело бы значения. Пусть он не стоял на одной ступени с лучшими талантами королевства, благословлёнными Таинствами, или с королевской знатью, после экзамена ему наверняка предложили бы место, а вероятно, даже стипендию. В обычных обстоятельствах польза от такой учёбы была бы неизмеримой: перед ним открылись бы двери, к которым одно лишь его происхождение никогда не дало бы доступа.
Год назад это казалось далёким горизонтом, к которому стоило стремиться, — достойной целью на то время, когда он закончит военную службу.
Но теперь… Имело ли поступление в академию хоть какое-то значение? И что ещё важнее, стоило ли оно такого крюка? Временные петли лучше всего было использовать в опасной обстановке, а не за безопасными стенами престижного университета.
Возможно, когда-нибудь стоило бы ограбить знаменитую академию королевства, выведав её тайны, но пока…
— Сначала основы, — пробормотал Алсир. — Мои боевые навыки. Мои искусства. Эта промёрзшая пустошь ещё многое может мне дать.
Но это сработало бы лишь в том случае, если бы он продолжал двигаться вперёд.
С этим «сегодня» он закончил. Этот крошечный колодец больше ничего не мог ему предложить.
Пришло время убить воеводу.