Алсир двинулся первым. Используя всё, что давал каждый уровень «Подвижности», солдат бросился в атаку. Бьорн встретил его на полпути, и сильверитовый топор с силой столкнулся со щитом из чешуи дрейка.
Высокий уровень «Владения щитом» значительно уменьшил ущерб, когда Алсир отвёл клинок в сторону, но даже прочная чешуя всё равно треснула под ударом.
Топор сверхъестественно остёр и прочен, но пока я не принимаю удары в лоб, а каждый раз отвожу их, щит не развалится сразу. И всё же…
По опыту Алсира, несмотря на прочность конструкции, щит обычно ломался, выдержав больше десяти прямых ударов сильверитового топора. Затяжная схватка была не в его интересах.
Лучший способ победить — с самого начала сражаться в полную силу.
Наполнив меч силой «Рассечения» и «Фехтования Красного марша», Алсир начал натиск. Сражаться с воеводой было всё равно что осаждать замок. Великан был выше и сильнее него, а защитное искусство делало даже самые мощные удары его меча по большей части бесполезными. Алсир готов был поспорить, что даже среди Элиты высшей ступени этот противник принадлежал к числу лучших.
И всё же Алсир не собирался отступать. Он наносил удары с полной решимостью, даже когда не удавалось пролить кровь. Уклонялся от смертельных ударов топора на волосок, никогда не сомневаясь в собственных движениях и не страшась смерти.
Опираясь на опыт, накопленный за сто пятьдесят петель, он до предела использовал каждую слабость и каждую возможность атаковать. За каждым парированием, ответным ударом и уклонением стояли предельная сосредоточенность и непоколебимое намерение победить.
С первой петли он сильно изменился, но в самой своей сути Алсир остался прежним: борцом, который всегда сражался, отдавая всё, что у него было. Он был тем дураком, который тренировался, пока руки не начинали кровоточить, мечтал о невозможном и больше сотни петель упрямо сражался с одним и тем же противником и раз за разом погибал, вместо того чтобы проложить себе путь к победе хитростью.
Бьорн взревел, словно зверь: теперь бой захватил его целиком. Серия стремительных ударов топора встретила меч Алсира. За несколько ударов сердца они успели обменяться множеством атак. Каждую секунду сталь сталкивалась со сталью как минимум дюжину раз.
Непрерывный каскад их ударов эхом разносился на мили по тундре. Мощные движения ног взрывали снег вокруг. На протяжении нескольких ударов сердца их силы казались равными.
Однако вскоре чаша весов склонилась на сторону воеводы. Выполнив сложный обманный приём, он прочертил топором две глубокие багровые линии на боку Алсира.
Это были отнюдь не лёгкие раны: кровь немедленно пропитала кольчугу, а сила ударов прошла через доспех и отозвалась в рёбрах. Алсир знал, что даже постоянный восстанавливающий эффект «Фехтования Красного марша» не успеет затянуть столь глубокие разрезы.
Именно на это он и рассчитывал.
Не обращая внимания на боль, солдат сохранял темп и отвечал ударом на удар, давя на врага сокрушительным шквалом тяжёлых взмахов меча.
Постепенно, обмен за обменом, воевода начал замедляться.
— Невозможно! — взревел Бьорн. — Твоя сила и выносливость равны моим?!
Это было не так.
Всю последнюю минуту Алсир выкладывался до предела. Высокие уровни его физических и боевых навыков заставляли воеводу вкладывать в столкновения немалую силу. Каждое парирование, каждый блок и каждое уклонение быстро истощали силы обоих бойцов.
Но хотя благодаря своим уровням Бьорн обладал большей выносливостью, петли позволили Алсиру досконально изучить его приёмы. Он мог противодействовать атакам главы племени гораздо эффективнее, чем тот — его собственным.
Что ещё важнее, у Алсира имелся козырь в рукаве — уловка, которая позволила бы ему нанести смертельный удар.
Ключом был «Вызов смерти». Позволив воеводе нанести два сокрушительных удара ровно тогда, когда выносливость подошла к грани истощения, Алсир добился активации навыка.
Алсир получил последний прилив жизненных сил. Все чувства и движения обострились. Боль отступила на край сознания, а конечности откликнулись отчаянным всплеском скорости и силы, резким, словно вспышка огня.
За бессчётные петли целенаправленной практики он в точности изучил пределы своего навыка.
Сейчас. Это должно произойти сейчас!
Бросившись вперёд, Алсир активировал «Идеальное парирование».
Топор воеводы врезался в щит. В отличие от прежних ударов, этот пришёлся прямо в него, и отвести атаку было невозможно. Воевода был совершенно уверен, что зачарованный клинок прорубит щит насквозь, и вложил в удар всю свою силу.
Поэтому, когда волшебный клинок вместо этого отскочил от щита, словно игрушечное оружие, воевода полностью потерял равновесие.
Противник устал, пошатнулся и оказался совершенно открыт для атаки. Алсир одним отработанным движением опустил щит к бедру и выхватил кинжал.
Он сделал выпад так быстро, как только мог. Удар шёл точно в цель. Алсир увидел, как неподатливый клинок пронзает железную кожу на груди Бьорна — прямо над сердцем.
Я победил.
Но прежде чем клинок погрузился глубоко, пространство впереди вдруг размылось.
Хотя Алсир знал, что кинжал вошёл прямо над сердцем воеводы, теперь клинок каким-то невозможным образом оказался воткнут на два дюйма левее.
Что? Я промахнулся? Как такое вообще…
«Боевое чутьё» взяло верх над замешательством. Алсир вовремя вскинул меч навстречу опускающемуся топору воеводы. «Идеальное парирование» не удалось, но он всё же сумел отвести удар вниз, вдоль меча.
Однако удар всё равно был тяжёлым. Алсира отбросило далеко назад. Падая, он ушёл в перекат и поднял меч с кинжалом, ожидая следующей атаки.
Но её не последовало. Воевода стоял согнувшись, и по его груди текла кровь.
— Смертельный удар, — рассмеялся воевода, несмотря на тяжёлое дыхание. — Прошли годы с тех пор, как у меня в последний раз срабатывала «Вторая мера».
— Ещё один защитный навык, — понял Алсир. — Тот, что позволяет избежать смерти?
— Редкий навык. Он позволяет раз в день избежать смертельной раны. Дар моего Святого-покровителя, подобающий легенде о том, как он однажды бежал из подземного мира.
Алсир встал. Убрал кинжал в ножны и пристегнул щит к запястью, освободив руки. Затем вытащил два метательных ножа и зажал их между пальцами левой руки.
— Ни слова, борец? — Воевода немного выпрямился, по-прежнему держа топор. — Разве ты не станешь жаловаться на несправедливость? Большинство сказали бы, что ты уже выиграл этот поединок.
— Если говорить о несправедливости, то самое нечестное преимущество из всех — у меня, — непринуждённо ответил Алсир. — Не забивай себе голову пустыми разговорами. Я не держу на тебя зла. Используй всё, что у тебя есть. Ещё раз обмани смерть, если сумеешь. Я даже не стану тебя винить, если захочешь бежать.
— Бежать? Нет. Должен признать, ты меня заинтриговал. Твоя сила, бесстрашие, даже этот кинжал, который пронзил моё железное тело, будто пергамент… Всё это превосходно. Несмотря на твою молодость, ты самый достойный противник, которого я встречал за долгое время. И именно поэтому я должен тебя убить.
Алсир наклонил голову. — Из-за твоего Пути?
— Только отчасти. Святой Убийца щедро наградит меня за твою смерть — это верно. Но ещё важнее то, что честь не позволяет мне бежать от достойного врага. Я с радостью умру от твоих рук, если до этого дойдёт, но прежде… Я насладюсь каждой последней каплей этой битвы!
Воевода рванул вперёд с такой силой, что земля позади него просела воронкой. Алсир узнал одно из его искусств. Он успел защититься, но сила удара разнесла щит на куски. Лишь безукоризненно выполненный отвод спас его левую руку от перелома.
Сильверитовый топор светился, питаемый жизненной силой воеводы. Бьорн ставил в этом бою на кон всё, что у него было.
Алсир собирался сделать то же самое. Рискнув, он бросил оба метательных ножа почти в упор.
Один из них угодил воеводе в глаз, откуда обильно брызнула кровь.
Недостаточно глубоко! — выругался Алсир.
Глава племени взревел — в равной мере от боли и ярости — и обрушил на него бурю могучих ударов. Алсир защищался как мог, сочетая отводы с «Идеальным парированием». Прямое столкновение перерубило бы меч надвое, но даже так отражать удары до бесконечности было невозможно.
Его меч не был рассчитан на такие удары, особенно в схватке со столь мощным противником. Опасный металлический визг при каждом столкновении говорил о том, что скоро клинок сломается.
Мысли Алсира понеслись вскачь. Мне нужно заставить его раскрыться. Просто отводить топор не получится. Он уже знает, что у меня есть «Идеальное парирование», но если я сумею успешно применить искусство несколько раз подряд, это должно сломить его защиту.
Задача была непростой, особенно с учётом того, что у Алсира почти не осталось выносливости. За последние несколько петель применять «Идеальное парирование» стало легче, но, если быть честным, он скорее приписал бы успехи возросшему уровню «Боевого чутья» и дополнительной практике, чем уровню самого искусства. Окно парирования, по-видимому, совсем не увеличивалось с уровнями, и Алсир задавался вопросом, что же именно давали искусству растущие числа.
Неважно. Сосредоточься на противнике. Я знаю его последовательности атак и хорошо знаком с досягаемостью топора. Даже если шансы невелики, выполнить несколько «Идеальных парирований» подряд возможно.
Парировать три раза, вывести его из равновесия, а затем ударить кинжалом.
Всё зависело от точного выбора момента. Сделав выдох, Алсир бросился вперёд.
Первое «Идеальное парирование» удалось. Хотя воевода отчасти его предвидел, внезапное исчезновение импульса топора всё равно заставило его пошатнуться.
Второе «Идеальное парирование» сработало едва-едва. Алсир чуть не упустил окно, когда воевода вместо взмаха топором ударил кулаком. Направив искусство в левую руку, а не в клинок, он сумел собственным коротким ударом отбить кулак в сторону и ещё сильнее нарушить равновесие воеводы.
Однако третье парирование оказалось ему не по силам.
Умственное напряжение от двух последовательных активаций искусства вместе с физической усталостью замедлило реакцию Алсира на долю секунды. При такой безжалостной требовательности «Идеального парирования» искусство не успело сработать вовремя.
Смерть опустилась на него, как уже сотню раз прежде.
Топор блеснул в лунном свете: третьим ударом воевода начисто перерубил одноручный меч Алсира и рассёк ему грудь.
[Новый навык: Сопротивление рубящему урону 1 (Редкое)]
Кровь и боль расцвели в его сознании. До него дошло лишь одно:
Смертельное попадание.
На миг — на самый короткий миг — Алсир почувствовал, как дрогнула его воля.
Слабость породила мягкую, предательскую мысль:
Просто сдайся. Неважно.
Я всегда могу попробовать ещё раз.
Соблазн был велик. Более того, это было разумно. Зачем продолжать, если было ясно, что эту петлю он провалит? Зачем терпеть боль и мучения, если можно просто сдаться и избежать их?
Зачем вообще бороться?
Зачем?
Ответ был очевиден.
Потому что он поклялся больше никогда не быть рабом — даже собственной слабости.
Сдаваться было нельзя. Покоряться было нельзя.
Сражайся. Живи!
Пусть всего ещё на одну секунду, пусть всего ради ещё одного убийства!
Он отказывался позволить этой отвратительной трусости запятнать свою мечту. Каким бы далёким или невозможным ни казался его путь, он сам его выбрал.
Я стану одним из Святых.
Движимый непокорностью, Алсир взвыл.
Звук, вырвавшийся из его горла, был поистине первобытным — предсмертным криком раненого зверя, преисполненным неземной ярости.
Смерти не следовало бояться. С ней нельзя было мириться. Смерть следовало ненавидеть.
Вой Алсира бушевал против самой Смерти.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Святой Небытия услышал вашу ярость.]
[Новое искусство: Погребальная песнь обречённого 1 (Редкая)]
Воевода отшатнулся, дёрнувшись от боли: у него лопнула барабанная перепонка. Мышцы оцепенели, когда психические сотрясения пробежали по костям, словно молнии.
На долю секунды боль Алсира исчезла. Он воспользовался шансом и сделал выпад.
Паралич противника длился недолго. Даже ослабев, воевода успел поднять руку и остановить кинжал Алсира.
Клинок рассёк ладонь, но этим Бьорн поймал оружие и удержал его, оставив Алсира без средства убить противника.
Лицо воеводы было совсем близко. Он рычал с животной ненавистью и страхом, обдавая их обоих жаром тяжёлого дыхания. По ушам и глазам текла кровь.
В одном глазу всё ещё торчал метательный нож.
Алсир не колебался. Он отвёл голову назад и с силой ударил лбом — прямо по клинку в глазу Бьорна.
Рёв боли воеводы был поистине целительным — прекрасным тоником для муки, взорвавшейся в черепе Алсира от удара. Голова великана резко откинулась назад, из глаза брызнула кровь, но Алсир не собирался его отпускать.
Он подался ближе, заставил сломанное левое запястье сомкнуться вокруг шеи главы племени и второй раз с силой ударил головой по рукояти метательного ножа.
Клинок вбило глубже в глаз Бьорна.
Последовал третий удар головой; звонкий хруст сопровождался криком воеводы. При четвёртом ударе Алсир почувствовал, как его нос подался с тошнотворным щелчком, а клинок вновь вбило в мозг противника.
Затем пришёл пятый и последний удар головой. Алсиру показалось, что в передней части его черепа что-то треснуло. К этому моменту метательный нож уже глубоко и прочно засел в глазу воеводы.
Всё перед глазами расплылось красными пятнами, тело горело болью с головы до ног. Ещё никогда Алсир не чувствовал себя настолько близким к смерти.
И всё же он рванул раздробленную голову воеводы вниз, обнажив шею, и вогнал кинжал прямо сквозь позвоночник северянина.
Дрожь. Алсир почувствовал, как кость скользко разошлась под клинком.
Бьорн, глава племени Морозного Кольца — чудовище, которое держало Алсира заложником в петлях сто пятьдесят дней, — издал влажный, хрипящий смешок.
— Хороший… бой, — выдохнул Бьорн, и дыхание его дрогнуло. — Я возвращаюсь… в землю…
Сильверитовый топор выпал из обмякших пальцев. Тело превратилось в мёртвый груз, и Алсир позволил ему упасть.
Труп Бьорна наконец рухнул в багровый снег, чтобы уже не подняться.
[Ваше наследие углубляется.]
[Новый титул: Мясник Красной Изморози]