Наступила сотая петля.
К этому моменту, если считать каждую петлю равной одному дню, со времени, когда Алсир впервые обрёл бессмертие во временных петлях в битве на Красном марше, прошёл бы целый год. В действительности же минуло едва два месяца.
Во многих отношениях это время казалось куда короче года. Боли, повторений и приносящих наслаждение повышений уровней было столько, что воспоминания о днях порой вызывали лишь слипнувшуюся мешанину крови, муки и экстаза.
Но он всё ещё оставался в здравом уме — по крайней мере, по собственной оценке — и теперь был намного сильнее, чем когда-либо надеялся стать за время военной службы.
Найдя минуту передышки после пробуждения на сотой петле, Алсир проверил свою Систему.
— Окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Элита высшей ступени
Одержимый мечом
Мясник Красной Изморози
Боевые навыки:
Владение мечом 47 (Обычное)
Рукопашный бой 41 (Обычный)
Владение кинжалом 45 (Обычное)
Владение щитом 41 (Обычное)
Доспешная подготовка 38 (Обычная)
Владение метательным оружием 33 (Обычное)
Скрытная атака 18 (Обычная)
Боевое чутьё 40 (Необычное)
Отражение снарядов 33 (Необычное)
Мастерство парных клинков 30 (Редкое)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 44 (Обычная)
Переносимость боли 52 (Обычная)
Подвижность 43 (Обычная)
Природная сопротивляемость 32 (Обычная)
Лидерство 14 (Обычное)
Полевая помощь 20 (Обычная)
Убеждение 22 (Обычное)
Торг 21 (Обычный)
Скрытность 20 (Обычная)
Присутствие 16 (Необычное)
Закалённая плоть 23 (Необычная)
Сопротивление кровотечению 12 (Необычное)
Восстановительный сон 17 (Необычный)
Вызов смерти 38 (Редкий)
Сопротивление рубящему урону 24 (Редкое)
Сопротивление дробящему урону 21 (Редкое)
Сопротивление колющему урону 18 (Редкое)
Распознавание иллюзий 15 (Редкое)
Искусства:
Рассечение 38 (Обычное)
Фехтование Красного марша 30 (Необычное)
Идеальное парирование 29 (Необычное)
Погребальная песнь обречённого 19 (Редкая)
Таинства:
Благословенная кровь Насилия
[Конец окна]
Возраст так и не увеличился, — отметил он. Неужели Система действительно не учитывает каждую петлю как прошедший день, хотя сохраняет все остальные изменения?
Любопытно, но беспокоиться об этом не стоило. Он переключил внимание на остальное содержимое окна статуса.
Большинство боевых навыков в этом наборе временных петель почти не росло, зато бытовые расцвели до невероятной степени. Особенно вспомогательные навыки, навыки обаяния и защиты: они достигли уровней, о которых он и не помышлял в своём возрасте.
Главными приобретениями были три «чистых» навыка сопротивления урону — «Сопротивление рубящему урону», «Сопротивление дробящему урону» и «Сопротивление колющему урону» — и восстанавливающий навык «Восстановительный сон». Сейчас Алсир назвал бы эти четыре способности драгоценнейшими жемчужинами своего окна статуса. Любая из них могла бы стать самым ценным достоянием простолюдина или даже дворянина.
Обладая всеми четырьмя, Алсир уверенно шёл к тому, чтобы стать чудовищным бойцом с выносливостью, не имевшей равных в его ранге. Теперь даже убийце — мерзкому созданию с силой как минимум ранга Мастера — приходилось прилагать настоящие усилия, чтобы разорвать его тело.
Готов поспорить, моё тело сейчас прочнее, чем у любого другого солдата регулярной роты, кроме капитанов и командира Фалдрена. Со временем меня будет почти невозможно убить, если уровни сопротивления урону будут поспевать за моим продвижением по рангам.
Всё было хорошо — если не считать того, что он всё ещё оставался заперт во временной петле, а выхода не было видно.
Дела могли идти лучше, но могли и хуже. Проснувшись сотым утром, Алсир обнаружил, что может сесть на кровати и встать без риска потерять сознание от боли — даже без лекарств.
Но двигаться по-прежнему было тяжело: лучшее, на что он был способен, — ковылять. Сражаться всё ещё было почти невозможно. Лишь приняв обезболивающие, которые Ленора неизменно давала в каждой петле, он мог представлять реальную угрозу.
По его оценке, в своём нынешнем лучшем состоянии — после нескольких дополнительных часов восстанавливающего сна и со стимуляторами в крови — он мог либо нанести один-два удара в полную силу, либо продержаться полминуты в затяжной схватке, используя четверть силы.
Ни того ни другого было совершенно недостаточно для нынешней ситуации, но всё же это было лучше, чем в начале.
Если бы только у меня был мой кинжал…
С этим оружием убить существо было бы проще простого. Никакая защита не могла противостоять укусу его мифической кромки: достаточно было одного точного удара в позвоночник.
Если оставить чувства в стороне, возвращение клинка всегда было самым действенным и очевидным решением для выхода из петли.
И всё же даже после сотни петель он по-прежнему ни на шаг не приблизился к поиску драгоценного клинка, подаренного наставницей. При этом он не сидел сложа руки, несмотря на тяжёлые раны, мешавшие двигаться.
Как бы он ни расспрашивал квартирмейстера, с какой бы стороны ни подступался, результатом всегда были лишь утешения. Каким бы искусным обманщиком ни был этот человек, казалось невозможным, чтобы за сотню петель он хотя бы раз не проговорился, если действительно прятал оружие.
После стольких попыток Алсир мог сделать лишь один разумный вывод: слова этого человека были искренними. Квартирмейстер действительно не знал, где находится его кинжал.
Он искал и другие пути. Постепенное исследование огромной оружейной за разные петли тоже не принесло зацепок, хотя Алсир вёл поиски с одержимой методичностью. Точно так же он успел пристально осмотреть практически каждого человека в малолюдной горной крепости — и солдат, и вспомогательный персонал, — пытаясь заметить у кого-нибудь свой украденный кинжал.
Он ничего не нашёл.
Теперь оставалось только начать вламываться в жилые помещения и казармы, проверяя, не спрятал ли кто-нибудь оружие. Какой бы нелепой ни была эта мысль, он бы так и поступил, если бы не его беспомощное состояние.
Не одна лишь слабость мешала более тщательным или бесцеремонным поискам. Он всегда просыпался поздно, когда светлого времени оставалось совсем мало. Половину его приходилось сначала тратить на беседу с командиром Фалдреном, просто чтобы получить разрешение ходить по базе. После этого свободного времени почти не оставалось: едва успевал поковылять по огромной крепости, прежде чем приходила ночь и его решительно возвращали в лазарет — отдыхать под охраной.
Рационально оценив ситуацию, он был вынужден признать, что для поиска кинжала мог сделать мало что ещё: едва ходил, а ограничения петли оставляли так мало зацепок и свободы действий, что углубиться в поиски было невозможно.
Любые дальнейшие попытки диктовались бы скорее бессильной яростью, чем логикой. Лучшим шансом было пройти петлю, восстановить силы и воспользоваться возможностями, которые принесёт новый день.
Принять это было трудно. Тревога и злость из-за потери кинжала оставались по-прежнему острыми. Но он не был человеком, который закатывал истерики или сдавался потому, что действительность не подчинялась его прихотям.
Небеса и Ад поменяются местами прежде, чем он откажется от своего кинжала. Оружие однажды вернётся к нему — столь же несомненно, как солнце встаёт с каждым рассветом, — даже если ради поисков придётся убить и обобрать каждого на севере.
С развитием навыков дела тоже обстояли неважно. По мере повышения уровней рост, который можно было получить в каждой петле, действительно начал достигать предела. «Восстановительный сон» уже несколько циклов не прибавлял уровня, превращая надежду когда-нибудь полностью восстановиться внутри петли в глупую мечту. Даже «Переносимость боли» получила лишь один уровень почти за тридцать петель мучительных истязаний, хотя была всего лишь Обычным навыком.
Одной из главных помех развитию было то, что он не наносил противнику никаких ран. И в битве на Красной Изморози, и в засаде воеводы Бьорна Алсир всегда активно участвовал в насилии не на жизнь, а на смерть. Но в этом наборе временных петель его положение свелось чуть ли не к почётному званию боксёрской груши, которую убийца мучил на досуге.
Одной муки было недостаточно для роста навыков, если отсутствовала составляющая боя. Алсир полагался на огромный множитель опыта, который давали его ослабленное состояние и намного более высокие уровни противника. Но из-за отсутствия нанесённого урона в каждой петле опыта, с которым мог бы работать повышенный множитель, было немного.
И потому впервые в этом наборе временных петель Алсир всерьёз задумался о помощи со стороны. Хотя сама мысль была неприятна, он уже не мог отрицать, что в одиночку почти не продвигался.
Возможно, со временем он сумел бы убить существо сам. Его навыки всё ещё росли — пусть с ледяной медлительностью, намного, намного медленнее, чем в предыдущих наборах петель, — так что теоретически нельзя было исключить, что однажды он пересилит существо и убьёт его.
Он даже однажды подумывал освоить «Владение топором» и развить его до ранга Элиты, чтобы эффективно использовать против существа сильверитовый топор. На это ушла бы целая жизнь: из-за ран и ограниченного количества часов в сутках он не мог полагаться ни на быстрый рост в бою, ни на помощь наставников. Но технически такое было возможно.
Однако для успеха любой из этих способов легко потребовал бы тысяч, а возможно, и десятков тысяч петель. Хотя Алсир считал себя терпеливым человеком, даже ему такие мучительные пути развития казались слишком непрактичными, особенно когда существовали лучшие и более быстрые решения.
В некотором смысле я уже однажды пошёл на компромисс, в битве на Красной Изморози. В конце концов я уступил и принялся собирать вокруг себя солдат, чтобы использовать их как живые щиты, вместо того чтобы упрямо бросаться в бой одному. Сейчас будет то же самое.
Объяснять кому-либо временную петлю он всё равно не собирался. Это было непреложное правило, нарушать которое он отказывался. Но существовали способы заставить других помогать, даже не осознавая этого, как он уже делал прежде.
Попытка заручиться поддержкой Леноры или Фалдрена несёт свои риски. Эти двое слишком проницательны, чтобы я мог неосторожно ими манипулировать. Один неверный шаг — и я могу случайно вызвать подозрения и рискую раскрыть свою тайну.
Но есть ещё один вариант — человек, который в каждой петле неизменно умирает вместе со мной. Кто-то, чьи ранг и сила как раз достаточно незначительны и малы, чтобы я мог этим воспользоваться.
Кто-то, от кого при необходимости будет легко избавиться.
Но прежде чем привести план в действие, нужно было убедиться, что всё готово.
***
Днём сотой итерации он предпринял все меры, чтобы петля прошла как можно удачнее.
Перед Ленорой он притворялся, будто боль сильнее, чем на самом деле, чтобы она не заподозрила у него исцеляющую способность. Он встретился с командиром Фалдреном и заключил в основном то же «пари», что в первой петле, но благодаря «Убеждению» и «Торгу» обеспечил себе намного более выгодную награду в случае успеха.
— Итак, подведём итог: премия, равная тройному суммарному жалованью за оставшиеся месяцы вашей службы, рекомендательное письмо от меня, которое облегчит поступление в академию королевства, и письменное поручительство Дома Вейн, позволяющее пользоваться услугами высокопоставленных прорицателей, обычно доступных лишь дворянским Домам, — записал командир Фалдрен; в его голосе смешались веселье и досада. — Я что-нибудь упустил, рядовой?
— Нет, господин командир, — ответил Алсир без тени стыда. Один из стражников сбоку беззвучно смеялся. Алсир его помнил: в каждой петле недостаток дисциплины по сравнению с остальными солдатами в комнате делал этого человека чуть более запоминающимся.
— Вы торгуетесь скорее как наёмник, чем как солдат, — сказала Ленора, с любопытством глядя на него. — Ради вас же надеюсь, что рука с мечом у вас столь же искусна, как красноречивый язык. Убить Мастера высшей ступени за год будет нелегко.
— Уверен, справлюсь, — сухо сказал Алсир.
Поскольку показания оценочной сферы записали за несколько дней до начала петель, ни один из них не знал о недавнем росте его навыков. Удачная случайность: было бы трудно объяснить необъяснимый скачок до Элиты высшей ступени в то время, когда он должен был лежать без сознания.
Следующей остановкой была оружейная, и здесь Алсир втайне насладился тем, как поменялся ролями с хитрым квартирмейстером.
— Двенадцать золотых награды, шесть золотых за топор, два золотых и сорок серебряных за доспех из кожи мантикоры, полтора золотых за боевой лук и, наконец, шестьдесят пять серебряных и восемьдесят пять медных монет за весь остальной никчёмный хлам, — недовольно проворчал коренастый мужчина. — Всё учёл?
— Вы забыли простить плату за хранение, — мягко добавил Алсир. — Ради дружбы.
— Да, да. Плата за хранение прощена, — вздохнул квартирмейстер. — Святые, защитите меня. Ты хуже столичных торговцев. Я здесь едва зарабатываю, и на этот раз говорю искренне.
— Я не настолько доверчив. Если с умом продадите сильверит, то легко вернёте половину монет, которые заплатили мне сегодня, — сказал Алсир. — Я не дурак, которого можно обмануть при обсуждении цены.
Точнее, он больше не был дураком, которого можно обмануть при обсуждении цены. Да, в начале циклов Алсир не владел искусством торга, но сотня петель переговоров избавила бы от неумения торговаться кого угодно.
Ещё немного поспорив о цене, Алсир заплатил квартирмейстеру за инструменты и вещи, которые нужны были для ночного убийства, а также внёс немалую сумму за новый комплект снаряжения, изготовленный на заказ.
— По крайней мере, у тебя хватает ума хорошо платить за качественное снаряжение, — одобрительно кивнул квартирмейстер. — Я лично возьмусь за твой новый комплект боевого снаряжения. Должен подготовить за неделю. А насчёт твоего драгоценного кинжала — сам разберусь, как и обещал.
— Спасибо.
В целом это была практически лучшая сделка, которую Алсир мог заключить. Она обеспечивала ему хороший запас денег и вещей на ближайшие дни — если он выживет.
Наступила ночь. Алсир снова ужинал в лазарете, а Ленора проводила последние перед уходом проверки его состояния.
Всё шло гладко — пока Ленора не решила задать вопрос.
— Почему вы притворяетесь, что вам больно?
Это застало Алсира врасплох. В предыдущих петлях он готовился к этой запланированной последней итерации, тщательно добиваясь, чтобы каждое действие шло ему на пользу и вызывало как можно меньше подозрений. До этого момента всё происходило в точности так, как он задумал.
В этой петле он ничего не сделал иначе — по крайней мере, насколько знал. И всё же теперь сценарий внезапно отклонился.
Почему Ленора вдруг об этом спросила?
Алсир молчал, не зная, что сказать.
— Я не дура. И не ваш враг, — сказала Ленора с привычным равнодушием в голосе. — Мне просто любопытно. Последние две недели ваше тело медленно, но верно восстанавливалось после ран. В вашей физиологии не было ничего необычного — уж точно ничего, что могло бы подготовить меня к резкому всплеску жизненных сил, который я заметила, проверяя ваше состояние сегодня утром. Ваше поведение днём тоже было интересным: уверенность и хитрость, совершенно не похожие на то, что я читала о вас в отчётах за время службы в нерегулярной роте.
Он решил спросить прямо. — На что вы намекаете?
Она какое-то время смотрела на него. Холодные глаза цвета синеватой стали впились в его взгляд с пронзительной силой.
Алсир смотрел на неё в ответ, не дрогнув.
К его удивлению, первой отвела глаза она. — Ни на что. Возможно, я просто хотела сказать вам: если пытаетесь скрывать свои тайны, не стоит делать себя столь интересным.
Он негромко усмехнулся. — В своё оправдание скажу: именно это я и пытаюсь делать.
— Старайтесь лучше. Другие будут проявлять интерес к вам не столь сдержанно и вежливо, как я. Когда они начнут действовать… Тогда вы можете обнаружить, что у меня уже не хватит терпения ждать. Возможно, я просто украду вас себе прежде, чем другие смогут забрать вас у меня.
Вскоре она оставила его одного в лазарете. Алсир обдумал её слова и ненадолго задумался, не стоит ли заново начать петлю, чтобы попытаться ослабить её подозрения.
Вряд ли это сработает, — наконец признался он себе. Главная причина её интереса — моё внезапное восстановление. Я не могу остановить «Восстановительный сон», пока лежу без сознания.
Эта проблема от него не зависела. Он придумает, как справиться с Ленорой, после того как разрешит нынешнюю петлю.
Пора двигаться дальше. Этот колодец уже дал мне достаточно.
Он подготовился настолько хорошо, насколько мог. Станет ли эта итерация последней, во многом зависело от удачи и мастерства.
Теперь ему требовалось лишь ещё одно.
Приманка.
И как раз подходящий кандидат стоял за дверью лазарета.