Алсир поднял взгляд на всадницу и отсалютовал мечом.
— Долго же вы добирались.
Воительница в доспехах сердито посмотрела на него сверху вниз. Крылатый шлем скрывал выражение лица, но уже по одной позе Алсир понял: она недовольна.
— Вы подожгли мой лазарет, — бесцветно произнесла Ленора.
— Только половину, если это вас утешит. — Он отвернулся от неё к убийце. — Компенсацию обсудим потом. Помогите мне убить эту тварь.
Ленора позволила своему ездовому зверю ответить за неё. Она потянула поводья, дрейк взлетел и выпустил из пасти поток раскалённой кислоты.
Убийца двигалась со сверхъестественной скоростью, проворно уклоняясь и бесстрашно наступая на противника. Рана на туловище уже зажила, и она на равных столкнулась с могучими когтями летящего дрейка.
Ленора ударила алебардой вниз. Сталь двигалась с такой силой, что свистела, оставляя за собой воздушные следы. Убийца парировала сильверитовым топором; всякий раз, принимая тяжесть удара, она раскалывала камень под ногами.
Увидев, что её сдерживают и отвлекают, Алсир ударил: длинный меч прочертил кровавую линию на верхней части руки.
[Скрытная атака повысилась до 20]
Вдалеке раздались крики. Подходили новые солдаты. Лицо убийцы выражало всё больше досады.
— Хватит, — пробормотала она себе под нос.
Алсир вдруг почувствовал, как холодок пробежал по спине. «Боевое чутьё» велело бежать, и он послушался.
Он едва успел отскочить, прежде чем из тела убийцы взорвался поток чёрного тумана, покрывший большую часть двора. Дрейку Леноры пришлось отступить: ящер давился от дезориентирующих иллюзорных свойств дыма.
Внутри скрывающего всё облака раздался ужасный звук — хлюпанье плоти и хруст костей. «Распознавание иллюзий» позволило Алсиру мельком увидеть то, что теперь таилось в дымке: гору мышц, когтей и крыльев, становившуюся всё больше.
Смена облика!
— Ленора! — срочно крикнул он. — Выбейте её из дыма, сейчас же!
Крылатая воительница снова взмахнула алебардой, но на этот раз из тумана вырвалась огромная когтистая рука, размером запросто с человеческое туловище, и схватила оружие. Мощный клинок сумел погрузиться в ладонь едва ли на дюйм.
От сотрясающего землю рёва Алсир упал. Будто одновременно закричали три разных зверя: львиный рык, козлиное блеяние и волчий вой сплелись в единый неблагозвучный вопль, поставивший его на колени. В ушах звенело, а дымка рассеялась, открыв нечестивое существо, в которое превратилась убийца.
Чудовище, превосходившее размерами даже огромного дрейка Леноры, выглядело так, словно безумец сшил его из частей дюжины животных. Основой этого ужаса было поджарое львиное тело с кожистыми крыльями какой-то громадной летучей мыши. Там, где должен был быть хвост, тянулась полоса изумрудной чешуи, заканчивавшаяся шипящей змеиной головой. Передние лапы несли загнутые когти наземного хищника, а задние заканчивались хваткими когтями хищной птицы. Тело защищала шкура чёрного железа, а вдоль позвоночника рос гребень шипов, непрерывно сочившихся сладко пахнущим ядом.
У него было три огромные головы, не считая извивавшейся сзади змеи: свирепый лев с величественной золотой гривой, вялая, пускающая слюни коза, поражённая параличом, и волк с бешеными глазами и свалявшимся серебристым мехом.
Алсир выругался. — Мантикора.
Мантикоры, известные как крылатые ужасы севера, были неистовыми убийцами. Их первобытная жажда крови была настолько сильна, что варварские племена часто считали их младшими воплощениями своего воинственного божества — отголосками Святого Насилия, обретшими плоть.
Даже самые молодые мантикоры представляли угрозу ранга Мастера низшей ступени. Но, судя по невероятным размерам этой и чудовищному количеству мутаций, Алсир готов был поспорить, что теперь преобразившаяся убийца не уступала даже Великому мастеру.
Ленора явно осознала опасность и сразу попыталась отступить. Она повернула оружие и потянула алебарду назад, освобождая из хватки чудовища; несмотря на её силу уровня Мастера, клинок лишь слабо рассёк железную кожу. Мантикора вновь взревела всеми тремя головами и рванулась вперёд.
От её движений дрожала земля. Она не двигалась тяжеловесно, как положено зверю таких размеров и веса. Она была слишком быстрой — даже противоестественно ловкой. Двигаясь скорее как кошка, чем как бык, она проворно уклонилась от хлёсткого удара хвостом дрейка Леноры, затем прыгнула и вцепилась в подбрюшье летящего ящера. Когти разорвали драконью чешую, словно бумагу, осыпав землю внизу парящей кровью.
Дрейк взревел от боли и выдохнул ещё один поток кислоты, залив нападавшую смертоносной жижей. Слизкая жидкость, похожая на смолу, разъедала камень под ними, будто тот был ничем, но на теле мантикоры лишь безвредно шипела, совершенно бесполезная.
Ленора спрыгнула со спины своего зверя, замахнувшись алебардой, чтобы обезглавить львиную голову. Клинок превратился в размытое пятно, усиленный каким-то боевым искусством. Хотя сталь прорубила более слабую железную чешую на шее, глубоко в прочную плоть и кости она не вошла. Повиснув на звере, Ленора пнула пытавшуюся укусить её козлиную голову, сломав один из рогов, затем прыгнула на спину и начала рубить более слабые ткани в местах, где крылья соединялись с телом.
Алсир тоже не бездействовал. Меч здесь был бы бесполезен, но он мог применить другие средства.
В этом состоянии её сопротивления и физическая защита слишком прочны, — думал Алсир, бегом направляясь к горящему лазарету. Но если у неё осталась та же слабость, что и у убийцы до превращения…
Он прыгнул через дыру в лазарет и увидел свою прежнюю кровать, охваченную огнём.
Это подойдёт.
Отломив прямоугольный кусок горящей деревянной стойки кровати, он взвесил в руке импровизированный поджигатель и бросился к мантикоре.
Ленора держалась на удивление хорошо. Дрейк атаковал с воздуха, а сама она — с земли. За каждый удар сердца алебарда отражала бессчётные атаки: мантикора наступала на неё, используя весь звериный арсенал — рога, клыки, когти, хвосты и даже снаряды из шипов, выстреливавшие со спины, словно иглы.
Мантикора была настолько занята попытками убить Ленору, что не заметила Алсира вовремя: он спрыгнул с ближайшего камня и ударил огненной деревянной дубиной по спине, залитой маслом.
При соприкосновении обильно разлитое масло дрейка вспыхнуло, и мутировавшую мантикору мгновенно охватило пламя.
Даже оглушённые барабанные перепонки не стёрли дикую улыбку с лица Алсира, когда многочисленные головы чудовищного создания разом завопили.
[Новый навык: Подручное оружие 1 (Необычное)]
[Новый навык: Пиротехника 1 (Редкая)]
Алсир перекатился в сторону, когда горящее чудовище попыталось раздавить его лапами. Ни одна из мутировавших пастей не переставала кричать. Шум и запах невозможно было описать: целый зверинец животных в панике либо пронзительно визжал и блеял, либо издавал мучительные завывания, пока кожа трещала, а плоть плавилась.
Среди этого разноголосого хаоса он услышал человеческий голос убийцы, проклинавшей его.
— Безбожный ТАРАКАН! Я тебя убью!
Мантикора повернулась к нему. Хотя пламя слепило, у неё всё ещё хватало восприятия, чтобы знать, где он. Она бросилась к нему, утратив всю грацию в бездумном стремлении раздавить своим весом.
Он не мог ни убежать, ни уклониться. Конец казался неизбежным, и он уже смирился с возможным возвратом, но всё же поднял руки, готовясь «Рассечением» ударить по глазам.
И тогда, прежде чем мантикора его достигла, сверху прилетела лазурная молния и врезалась ей в бок.
Взрыв жара и света заставил мантикору в последний миг свернуть, едва разминувшись с Алсиром. Зверь врезался в горящий лазарет позади него и своим весом расплющил здание.
Алсир поднял взгляд и увидел, что прилетел ещё один дрейк. Он был меньше зверя Леноры — более молодой и быстрой породы. Но могущественный всадник на его спине с лихвой возмещал меньшие размеры.
Великий мастер Фалдрен наконец был здесь.
Алсир увидел, как командир собрал в руках ещё одну молнию и метнул её — жест напоминал какого-то древнего бога неба. Мощный снаряд попал мантикоре прямо в волчью голову, и мутировавший череп лопнул, словно воздушный шар, осыпав окрестности парящими кусками плоти.
Внизу на площадку вбежали отделения закованных в доспехи пехотинцев с алебардами, топорами и мечами.
— 4-я регулярная часть! — приказал Великий мастер Фалдрен громоподобным голосом, усиленным каким-то заклинанием. — Окружить и убить зверя!
Солдаты взревели и ринулись вперёд, активируя искусства и нанося мантикоре согласованные рубящие и колющие удары.
Алсир попытался встать, горя желанием присоединиться, но рука сомкнулась на его плече и заставила снова опуститься.
— Даже не думайте, — предупредила Ленора. — Отступите и предоставьте это нам.
Алсир уже собирался проигнорировать приказ, когда мантикора вдруг взлетела.
Иглы на спине чудовища на мгновение дрогнули, а затем начали выстреливать во все стороны. Прежде чем Алсир понял, что она делает, Ленора уже затянула его себе за спину, прикрыв собственным телом.
Алсир услышал крики боли и тревоги, когда огромные, пропитанные ядом иглы нашли цели. Две попали в Ленору: одна пробила туловище, другая — руку. Обе проникли сквозь доспех спереди и едва не вышли насквозь через спину.
Алсир выругался и поймал её, когда она повалилась назад. Первый снаряд поразил жизненно важные органы.
— Зачем вы это сделали? Со мной всё было бы в порядке!
— Спокойно. Я не… из тех, кто жертвует собой. — Она выкашляла кровь, и отравленная жидкость зашипела на камне. — Ни рана, ни яд меня не убьют. А вот вы, напротив, умерли бы, если бы это попало в вас.
Он бы умер, но не то чтобы смерть для него что-нибудь значила.
Его возражение оборвалось, когда снова раздались громоподобные звуки боя. Великий мастер Фалдрен преследовал улетающую мантикору. Она выглядела тяжело раненой: ещё одной головы не было, а конечность превратилась в обугленный обрубок.
Алсир ненадолго поддался мысли броситься за ней, но закованная в броню перчатка Леноры мёртвой хваткой держала его руку.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Это угроза уровня Великого мастера. Вы здесь ничего не можете сделать.
— Не вам решать. — Он попытался вырваться, но хватка Леноры оказалась обманчиво сильной.
— Алсир, пожалуйста. Вы уже сделали более чем достаточно. Я не хочу, чтобы вы умерли.
Это было не совсем мольбой, но беззастенчивая прямота её слов застала его врасплох.
Когда в последний раз кто-то говорил ему хоть что-нибудь похожее?
Алсир заколебался. Он не хотел отпускать мантикору.
Точнее, он не хотел позволять Великому мастеру Фалдрену её убить.
Убийца была врагом, которого должен был убить Алсир. Его испытанием, которое следовало преодолеть. Да, увидев нелепую мощь преображённого облика, он понял, что сильно её недооценил. Но она всё равно была его «колодцем», из которого ему предстояло выбраться, победив её.
Какой смысл позволять кому-то другому сделать это за него? Засчиталось бы такое вообще как надлежащее прохождение петли, или день просто вновь начался бы с самого начала?
Но в итоге выбора ему не оставили. Мантикора улетала всё дальше от базы, крылья уносили её над горным проходом, и убийца оказалась там, где догнать её было совершенно невозможно.
Преследовать могли лишь те, у кого были летающие ездовые звери. Великий мастер Фалдрен вёл погоню, обрушивая громовые молнии на добычу, а за ним в поддержку следовало целое отделение всадников на дрейках.
Сначала пришло отрицание, потом досада.
И наконец, не видя вообще никаких других возможностей, Алсир уступил.
Вздох был полон горького разочарования.
— Будь всё проклято.
***
Следующие несколько часов прошли словно в тумане.
Пожар в лазарете потушили. Большую часть оборудования уничтожили пламя и применение «Погребальной песни обречённого», хотя, по правде говоря, ничего незаменимого не потеряли.
— Это не единственный наш лазарет, и огонь почти не распространился, — позднее сказала Ленора. — Мне удалось спасти большую часть сырых алхимических ингредиентов, хотя стеклянную аппаратуру, утраченную из-за вашего психического крика, заменить будет немного труднее.
— Прошу прощения за это.
— Не нужно. Именно то искусство, которое вы применили, предупредило всю базу об угрозе. Я почувствовала его даже из своей комнаты. Без вас командир Фалдрен мог бы и не успеть вовремя.
Это его удивило. Он не думал, что голос может разнестись настолько далеко. Казалось, тот проник сквозь каменные стены внутренней базы, а это не должно было быть возможным, если искусство действовало только звуком.
По крайней мере, теперь есть подтверждение, что «Погребальная песнь обречённого» — не чисто акустический эффект. В ней есть и составляющая, затрагивающая душу.
Ленора быстрыми, опытными руками зашила раны и раздобыла простую рубашку с брюками взамен остатков испорченной больничной рубахи. Лишь после этого, перебирая обломки на площадке, Алсир нашёл сильверитовый топор, наполовину погребённый в развороченной земле.
— Похоже, в преобразившемся состоянии убийца не смогла унести его с собой, — заметила Ленора, наблюдая, как он переворачивает клинок в руках. — Если хотите, позднее можете вернуть квартирмейстеру. Поскольку его украли из оружейной 4-й регулярной части, он больше не считается имуществом роты. Он снова ваш: можете продать или оставить.
Он поднял бровь. — Вы просто снова отдаёте его мне? Наверняка в ваших руках он был бы уместнее.
— Мне он не нужен. Если хотите, считайте моей наградой за то, что вы выжили.
Вес ценного оружия в руке и обещание нового золота помогли немного ослабить досаду. Длинный меч тоже оставался с ним и напомнил о женщине, которая чуть не отдала жизнь, помогая ему.
Когда он нашёл Измаил во временной палатке лазарета, она была без сознания, но, к счастью, всё ещё дышала.
— Кровопотеря, — объяснил один из медиков. — Она успела добраться довольно далеко, прежде чем рухнула. И многих наших солдат предупредила, чтобы шли вам помогать. Вам стоит поблагодарить её, если проснётся.
— Если проснётся?
— Спокойно. Первоначальный прогноз хороший. Мы перелили ей кровь и закрыли рану. Разумеется, гарантий никогда нет, но, если не возникнет неожиданных осложнений, с ней всё будет хорошо.
Слышать это было приятно, но того, что она оказалась тяжело ранена ради него, он не забывал.
Он думал, что почувствует хотя бы крупицу вины, увидев её на постели — бледную, лихорадочную, с огромной раной поперёк груди, от которой обязательно останется уродливый шрам.
Но внутри не было ничего, кроме усталой пустоты. Единственное чувство, которое он ненадолго смог вызвать, было сожалением: слабым раскаянием в том, что он потратил её жертву впустую, не сумев сам убить убийцу.
Были и другие жертвы. Четверых солдат ранило раньше, когда они окружили мантикору. Сражённый её отравленными иглами, один из них даже умер от смертоносного яда, прежде чем Ленора успела его спасти. Смерть была мучительной: яд вскипятил кровь и растворил органы.
И этим счёт убитых ею не исчерпывался. Ещё до начала боя погибли шестнадцать других солдат регулярных войск и десятки работников вспомогательного персонала, трудившихся в ночную смену.
Некоторые несли одиночный караул или входили в патрули. Их убили среди ночи, потому что им не повезло оказаться на пути проникновения убийцы. Другие погибли в оружейной, где под охраной хранился сильверитовый топор. Убийца бесшумно прорезала себе путь внутрь, чтобы забрать оружие, не оставив ни выживших, ни свидетелей, которые могли бы поднять тревогу.
— Мы сейчас опознаём и сохраняем тела, — доложил Леноре один из писцов с мрачным лицом. — К счастью, среди найденных погибших солдат регулярной части пока нет дворян сколько-нибудь значительного положения. Их Дома не станут оплакивать потерю или возлагать на нас ответственность, если 4-я регулярная часть выплатит надлежащую компенсацию.
— Но командир всё равно будет в ярости, когда узнает, — проворчал другой писец. — Наше положение в столице и так достаточно шаткое. Пусть никто из них и не был особенно важен, почти двадцать смертей солдат регулярных войск за ночь — катастрофа.
— Это если он вообще вернётся, — тревожно сказал кто-то ещё. — Никогда не видел такой огромной и свирепой мантикоры. Чудовище — Великий мастер против мага — Великого мастера… Неужели он…
— Он вернётся, — сказала Ленора; голос стал настолько опасно низким, что писцы немедленно закрыли рты. — Велите квартирмейстеру проверить запасы на предмет других краж и повреждений. Также я хочу, чтобы трупы из мастерской убрали, а к утру работа возобновилась. Подготовьте и обновлённую опись имущества, и список всех погибших.
Пока Фалдрен отсутствовал, Ленора оставалась высшей властью на базе. По мнению Алсира, она хорошо руководила регулярной частью, не теряя времени и не ходя вокруг да около. Она переходила из одного конца лагеря в другой, проверяя раны и управляя обстановкой с достойной восхищения эффективностью.
Но в спешке и работе она потеряла из виду Алсира: в какой-то момент ночи он решил ускользнуть, пока она была занята.
Хотя она немедленно послала писцов его искать, в тот день они уже больше друг друга не увидели.
***
Снова один, Алсир сидел на тихом выступе у края обрыва, глядя на тундру к северу.
Он ушёл достаточно далеко от базы, чтобы некоторое время его никто не мог найти. Глядя на ночное небо и снежные земли перед собой, он взвешивал варианты.
Сильверитовый топор лежал поперёк колен. Сверкающий клинок жаждал его крови и был готов принять её, если он решит пролить.
Приближался рассвет. На решение оставались минуты. Он мог дождаться восхода и посмотреть, пойдёт ли день дальше естественным образом…
Или до этого сильверитовым топором оборвать свою жизнь, вернуться к началу петли и попробовать пройти «колодец» ещё раз.
Он был… не то чтобы недоволен. Приобретения на этот раз оказались огромными — легко превзошли неожиданные дары прежних колодцев. Помимо большого богатства, накопленного благодаря недавно развитым навыкам обаяния, он получил все три «чистых» навыка сопротивления, а также множество других полезных защитных и вспомогательных способностей. Один лишь «Восстановительный сон» был даром наравне с малым Таинством. И хотя наступательные возможности выросли не так сильно, как в предыдущих колодцах, общие стойкость и приспособляемость взлетели благодаря полученным уровням.
Так что проблема была не в развитии за этот «колодец».
Скорее, его не устраивало, как всё закончилось.
После всех перенесённых мучений, боли и планов третий набор петель завершился вот так?
Его спасли те, кто сильнее; добыча ускользнула от клинка, а в целом он проявил себя в испытании посредственно.
Не слишком ли он жаден? Возможно. Определённо неразумен. Ведь впереди у него наверняка будут новые — и, вероятно, лучшие — возможности развиваться. Поход явно приближался к переломному моменту, и перемены были к худшему. Предстояли бессчётные битвы, новые способы развивать навыки, новые необычные навыки и могущественные враги.
По-детски нелогично было скорбеть о потере одного противника, который со временем, вероятно, станет незначительным и забудется.
Но всё же…
Я хотел сразиться с ней.
Не так, как раньше. Не будучи жалко искалеченным и вооружённым лишь наполовину. Не с обманными уловками, засадами и вмешательством «союзников». И уж точно не против её человеческого облика, явно сдерживавшего её возможности.
Он хотел сразиться с этой женщиной в самом отвратительном, самом чудовищном облике. Хотел встретиться с мантикорой лицом к лицу и в одиночку, и хотел сделать это на пике своих сил: с полностью исцелённым телом и всем боевым снаряжением в деле.
Столкнуть клинки с когтями, противостоять мантикоре в своём лучшем состоянии. Биться с ней один на один, отдавая всё, что есть, погибать раз за разом, если понадобится, а затем выйти победителем…
Такой «колодец» наверняка позволил бы вырасти сильнее, чем когда-либо. Более того, он утолил бы постоянно растущий голод по битвам — фанатичное стремление встречать испытания, превосходящие его, и преодолевать их.
Она была идеальным противником, чтобы испытать себя.
Но теперь он не знал, получит ли когда-нибудь такой шанс. Даже если убить себя и вернуться к началу петли, что это даст? Он опять окажется в искалеченном теле, без оружия и доспехов, а затем снова будет вынужден прибегать ко всевозможным подлым приёмам и полагаться на чужое вмешательство, чтобы уравнять шансы.
Это не даст честного боя, которого он так отчаянно хотел.
Но если позволить дню идти дальше, Фалдрен, вероятно, убьёт её, и шанс снова с ней сразиться исчезнет.
Как бы глупо это ни было, такое осознание его печалило.
Шли минуты. Он погрузился в свои мысли. Но когда почувствовал, что ночная тьма отступает и приближаются первые лучи рассвета, сделал выбор.
Алсир поднёс топор к горлу.
На один удар сердца задержавшись, чтобы выдохнуть, он прижал клинок к яремной вене и…
Остановился.
Он нахмурился и поднял взгляд, услышав, что кто-то приближается.
Взмахи крыльев.
Он отвёл клинок и низко пригнулся за камнем. Через несколько секунд показалась тройка дрейков, приближавшихся к его месту.
Он узнал переднего всадника: командир Фалдрен.
Группа приземлилась неподалёку. Его пока не заметили, хотя объяснялось это, вероятно, скорее их плачевным состоянием, чем его «Скрытностью».
Все были тяжело ранены. Один из солдат регулярной части потерял руку. Другой обильно истекал кровью, дыхание было неровным из-за иглы, застрявшей в груди.
Когда Фалдрен бросился в погоню, за ним следовали пятеро солдат регулярной части. Теперь осталось только двое, и оба были на грани смерти.
Даже Великий мастер не остался невредимым. Его зверь был покрыт страшными резаными ранами и, казалось, потерял глаз, а сам Фалдрен, по-видимому, прижимал к себе сломанную левую руку.
Но самой важной подробностью, привлёкшей внимание Алсира, было то, что никто из троих не вёз труп женщины-убийцы. Доказательства убийства не было.
— Простите, командир. Мы вас подвели, — прохрипел один из солдат регулярной части.
Фалдрен устало покачал головой. — Всё в порядке, лейтенант. В следующий раз мы её достанем. Отдохнём здесь минуту, прежде чем вернуться в лагерь. Позднее нужно будет забрать и тела наших товарищей.
— Если эта тварь не съест их раньше, — несчастно пробормотал другой солдат. — Будь всё проклято. Будь всё проклято! Мы её окружили, но всё равно не смогли убить!
— Мы её недооценили, но будет ещё шанс, — сказал Фалдрен. — Она не будет избегать наших клинков вечно. Возможность отомстить за товарищей ещё представится.
Алсир молчал. Он не показался и не пошевелился даже после того, как трое дрейков взлетели и отправились к лежбищу 4-й регулярной части.
Он просто сидел и ждал, наблюдая, как солнце восходит над новым днём.
Над горизонтом занялось утро, и Алсир улыбнулся.
Больше не было нужды оставаться в этом «колодце».
— Завтра приходит.
Он даст себе время восстановиться и вновь вооружиться. А когда будет готов…
Ничто не помешает ему сразиться в предначертанном поединке с этим Порождением Бога-мертвеца.