— Вы вообще понимаете, что только что сделали?
Вопрос Вормаса заставил Алсира поднять брови. Во время разговора они продолжали идти по базе, офицер показывал дорогу.
— Вы ведь не думали, что я вошёл в столовую без плана, господин лейтенант?
— Больше не нужно обращаться ко мне так официально. Здесь каждый как минимум лейтенант или офицер-кадет. Вы теперь в регулярных войсках, мой чин ничем не примечателен.
— Хорошо. Тогда буду звать вас Вормасом.
Лейтенант вздохнул. — Неважно. Эта драка… Вы с самого начала её спланировали? На глазах у всех? Вы безумны?
— Всё прошло как ожидалось. — Алсир пожал плечами. — Ситуация была под тщательным контролем. Я сдерживался.
— Как это было сдержанностью?!
— Хотя бы потому, что никто не умер, не рискует умереть и не получил необратимых повреждений. В целом выдающийся результат.
— Вы не можете… — Вормас, казалось, не находил слов. — Во имя Двенадцати, вы серьёзны. Вы действительно считаете такой уровень насилия приемлемым.
— Думаю, сдерживайся я ещё больше, остальные бойцы регулярной части не сочли бы меня настоящей угрозой, — мягко ответил Алсир. — Тогда вместо троих пришлось бы отбиваться от всей комнаты, и это потребовало бы, по вашим словам, неприемлемого уровня насилия.
— Если так, то что за угрозы их убить вы сейчас произносили?
— Пустые слова. Запугивание. Уверен, переживут. Никто не мог подумать, что я всерьёз.
Вормас уставился на него. — Алсир, могу сказать без тени сомнения: они вам поверили. Я встречал вооружённых берсерков, кричавших, что им нужна моя голова, и их угрозы были менее искренними, чем ваши только что.
— Спасибо.
— Это не было… Неважно…
Алсир негромко усмехнулся. — Успокойтесь. Я не дурак. Поверьте, решение драться не было внезапным, и угрозы я не бросал поспешно, не обдумав возможных последствий.
Ещё выходя из оружейной, Алсир ожидал трений с бойцами регулярной части. Голубая кровь — пусть даже слабая ветвь дворянской — означала, что на низкорождённого крестьянина вроде него они определённо будут смотреть свысока.
Такого следовало ожидать. Это было нормой. Даже не считалось неуважением: так устроено общество.
В мире родословных и Таинств, где силу определяло рождение, зачем дворянину обращаться с крестьянином достойно?
Везде было одинаково. Презрительный взгляд, унизительный смешок — всё говорило одно и то же, без единого лишнего слова:
«Ты не стоишь усилий, потраченных на моё внимание».
Значит, по мнению Алсира, решение было простым.
Нужно было сделать себя достойным их внимания.
А что проще, чем кулаками избить их до крови?
Кто-то возразил бы, что это ухудшит его и без того шаткое положение в 4-й регулярной части, и в таком возражении был смысл.
Но в столовой, хотя многих его наглость оскорбила, нашлись и те, кто был поражён или запуган.
Если не могу получить уважение, удовольствуюсь страхом.
В конце концов насилие дало то, в чём вежливость постоянно терпела неудачу: след к местонахождению кинжала.
— Куда идём? — спросил Алсир Вормаса.
— К загонам дрейков. Что вы знаете о 3-м взводе? Или вообще о военном устройстве 4-й регулярной части?
— Десять солдат в отделении, пять отделений во взводе, десять взводов в роте, — перечислил Алсир. — Так же, как в нерегулярной роте. Только в регулярной у каждого солдата как минимум офицерский чин или звание кадета. Большинство солдат — лейтенанты, а десятью взводами командуют капитаны.
— Верно. Но, хотя общая структура похожа, к солдатам здесь относятся менее… Что ж, менее одинаково. Например, не каждый всадник на дрейке. Доступ к дрейкам получают только взводы с 1-го по 4-й.
Алсир фыркнул. — Скажите прямо: фаворитизм. Я не в неведении о том, как работают дворянские дворы. Так 4-я регулярная часть распределяет людей с более влиятельной кровью на более безопасные и престижные места.
Вормас вздохнул. — Как всегда, слишком прямо. Но да: во взводах с 1-го по 4-й состоят те, у кого родословные сильнее и чище. И всё же структура не совсем бессмысленна. Наши силы не равны; обладающие силой заслуживают лучшего обращения.
А не имеющих силы — отбросить.
Хотя дворяне занимали верхние ступени общества, людей голубой крови было куда больше, чем можно подумать. Носители Таинств были настолько важны для силы и устойчивости королевства, что дворян поощряли — а обладателей особенно сильных родословных даже заставляли — заводить как можно больше детей.
Разумеется, лишь немногие из этих детей могли унаследовать настоящее наследие семьи. Далёкий седьмой или восьмой наследник, возможно, никогда не получал сколько-нибудь значительной доли богатства или власти Дома. Но одной дворянской крови хватало, чтобы обеспечить хорошую жизнь. Благодаря происхождению пробуждалось хотя бы малое Таинство, ставившее их намного выше крестьян в силе и положении.
Саму 4-ю регулярную часть, вероятно, заполняли такие младшие дворяне — благородные по рождению, но с более разбавленной кровью, а потому далёкие от престижа «настоящих» лордов и леди столицы. Главы семей редко вспоминали о них как о сыновьях или дочерях. Вернее было бы назвать их активами, которые следовало тратить там, где Дом считал их наиболее полезными.
Возможно, их высокомерие к нерегулярным частям проистекало из этого бесстыдного пренебрежения: отчаянной потребности доказать превосходство после того, как собственные семьи столь явно сочли их низшими.
Но даже малое Таинство достаточно сильно, чтобы легко вывести дворянина в ранг Элиты, тогда как крестьянину без Таинства понадобилась бы целая жизнь.
Значит, высокомерие было не совсем лишено основания — пусть это «основание» и было унаследовано, а не заслужено.
— Бойцы 3-го взвода тоже всадники на дрейках? — спросил Алсир. — Поэтому их так боятся?
— Не совсем. — Вормас поморщился. — В 3-м взводе состоят бывшие всадники, потерявшие ездового зверя. Если дрейк погиб, а всадник выжил, это плохо его характеризует и обычно означает понижение. Но для тех, кто отчаянно хочет сохранить более высокий статус, есть иной вариант.
Человек в столовой только что упоминал мутации…
Вормас указал на сердце, явно чувствуя себя неловко. — Всадник соглашается на пересадку сердца — сердца своего погибшего дрейка, если оно осталось целым. При успехе солдат претерпевает радикальные изменения. Могучие изменения.
Чудовищные изменения. Шевельнулось старое воспоминание.
— Драконьи свойства. Крупица древней божественности, насильно навязанная человеческому телу, — пробормотал Алсир и усмехнулся себе под нос. — Не совсем Драконьи рыцари из легенд. Скорее насмешка над ними. Но пользу я вижу.
— Для начала — новые навыки. «Драконье восприятие», «Чудовищная сила», «Изменение тела». Все Редкие. — Вормас помолчал. — Ходили слухи, один из них даже однажды получил Таинство. Его сердце было от особенно древнего дрейка.
— Но у такой операции серьёзные недостатки. Для начала — душевная неустойчивость, неконтролируемые мутации и невозможность есть что-либо кроме сырого мяса. — Алсир задумчиво хмыкнул.
Что ещё важнее, для такой операции нужен врач огромного мастерства.
— Да. Откуда вы знаете? — Вормас с любопытством посмотрел на него. — Видели подобные случаи?
Алсир не ответил. Вместо этого спросил: — Можете одолжить нож?
— …Осмелюсь ли вообще спросить, что вы собираетесь с ним делать?
Он пожал плечами. — Если опять вступлю в драку, получится чище, чем кулаком.
***
Через несколько минут показались загоны дрейков. Немногие лежбища были заняты: на базе осталось лишь несколько зверей. Большинство способных сражаться находилось на равнинах. Оставшиеся либо отдыхали, либо были слишком тяжело ранены для боя.
Смотрители ухаживали за зверями. Несколько бросили взгляд на Алсира, но большинство его проигнорировало.
— Здесь будет не весь 3-й взвод, — сказал Вормас. — Большинство ещё сражается на равнинах. Но слышал, несколько бойцов вернулись около двух дней назад, отдохнуть и перевооружиться перед новым выходом. Возможно, ещё здесь.
— Хорошо. — Не спрашивая разрешения, Алсир сразу прошёл через ворота. Дрейки поблизости дружно подняли головы, глядя на наглого пришельца, вошедшего на их территорию без приглашения.
— Что вы делаете?! — воскликнул Вормас, торопливо бросаясь следом, чтобы остановить. — Нельзя просто так заходить! Дайте сначала поговорить с солдатами и вывести их!
— Не нужно. Мой способ быстрее.
— Вы нарочно притворяетесь тупым?!
Алсир поднял бровь. — Я уже избил до потери сознания троих в столовой голыми кулаками. Почему вы решили, что теперь я вообще стану пробовать тонкий подход?
Какой бы растерянный ответ Вормас ни приготовил, он замер в горле, когда оба услышали приближающиеся шаги — быстрые и тяжёлые удары сапог.
Неприятности. Пальцы Алсира нашли нож, спрятанный в кармане.
Вормас напрягся. Один смотритель дрейков отошёл от ряда загонов. На его плаще был знак 4-й регулярной части, отделка насыщенного синего цвета ловила свет, словно полированная сталь. Под ним Алсир различал доспех из чешуи дрейка.
Этот не просто солдат регулярной части. Всадник?
Он один раз скользнул по Алсиру высокомерным, пренебрежительным взглядом, затем резко посмотрел на Вормаса.
— Что это такое? — потребовал всадник. — Ты привёл низкородного бродягу в мои загоны? Безумен, Вормас?
Вормас сохранил спокойный тон. — Мы просто проходим. Незачем…
— Ты позволил крестьянину смотреть на моих дрейков, — отрезал всадник, подступая ближе. Алсир отметил короткий меч в ножнах у пояса — гладиус, — а также незащищённые шею, подмышки и руки. — Надо выколоть один его глаз и скормить зверям в возмещение оскорбления. Потом, может, ослепить другой, дав им плюнуть в него, чтобы знал своё место.
Я мог бы его убить.
Убийственная мысль пришла без предупреждения. Алсир попытался успокоиться, но успокаивать почти нечего было. Сердце и так билось ровно. Хватка на скрытом клинке была свободной. Ни страх, ни ярость не затуманивали мысли, пока он оценивал самый быстрый способ убить этого мужчину.
Разум оставался рациональным… но что-то в крови пульсировало, требуя насилия.
Не обостряй, — велел он себе. У тебя уже достаточно неприятностей, незачем добавлять. В отличие от столовой, здесь драка ни к чему. Информация у нас уже есть, а этот человек не тот, кого ищем.
Помня всё это, Алсир выдохнул и попробовал успокоить ситуацию. — Простите, что потревожил вашего боевого зверя. Просто направьте нас к бойцам 3-го взвода, и мы…
Всадник ударил его тыльной стороной руки.
Удар не был мягким. Он нёс бескомпромиссные силу и скорость Элиты высшей ступени. Силы в этом кулаке с лёгкостью хватило бы убить человека.
Звук удара громко разнёсся по площадке.
[Сопротивление дробящему урону повысилось до 22]
И всё же Алсир не упал. Даже не отступил на шаг.
Всадник на миг удивился: он не сдерживался. Солдат нерегулярных частей от такого мог бы умереть, даже боец регулярных должен был отлететь со сломанной челюстью.
Но вскоре к всаднику вернулась усмешка. — Крестьянам нельзя говорить, — произнёс он с тяжёлым презрением и повернулся к Вормасу. — Лучше дрессируй своих низкородных крепостных, обозный офицер. Я ещё помню надоевшего «сказителя», которого ты притащил в лагерь. Хотя бы научи их ценить молчание в присутствии тех, кто выше.
Вормас смотрел на него широко раскрытыми глазами, не произнося ни слова.
Всадник нахмурился. — Что?
Что-то капнуло у ног. Резкий медный запах достиг носа.
Всадник опустил взгляд.
Нож пронзил руку — ту самую, которой он только что ударил Алсира. Острие торчало с тыльной стороны; клинок вошёл так глубоко, что рукоять касалась ладони.
Солдат даже не почувствовал: Алсир ударил ножом в тот миг, когда он двинулся для удара.
— Что? — ахнул всадник, подняв взгляд.
Нос раздробился, когда Алсир ударил ему прямо в лицо.
[Скрытная атака повысилась до 22]
К чести солдата, он тут же отступил, расплываясь от скорости. Для столь быстрого отхода уровни «Подвижности» должны были быть весьма достойными.
Это не имело значения. Алсир настиг его раньше, чем закончился шаг назад, и опустил голую пятку на сапог с железным носком.
Укреплённый металл лопнул. Алсир почувствовал, как защита сапога полностью поддалась босому удару.
Солдат закричал: пальцы ног превратились в месиво.
— Проклятый крестьянин! Я тебя убью!
Он вытащил гладиус. Молниеносное движение, возможно, усиливалось навыком или искусством.
Это было величайшей ошибкой. Звук извлекаемой стали стал последним, что всадник услышит в тот день.
Шорох клинка привёл в действие «Боевое чутьё». Алсир непринуждённо отступил на шаг, избежав смертельного взмаха, который рассёк бы шею, затем направил костяшки прямо между глаз солдата.
Мягкие кости хрустнули под кулаком. Меч выскользнул из онемевших рук, владелец рухнул. Когда ударился о землю, глаза закатились.
[Новый навык: Контратака после уклонения 1 (Необычная)]
Алсир моргнул. Увидев системное уведомление, он сменил смертоносное выражение лица на удивлённое и раздражённое.
Навык контратаки? Почему ты даёшь его только сейчас? В прошлой петле он был бы невероятно полезен!
Увы, Система не ответила. Алсир вздохнул, глядя на всадника внизу.
— Полагаю, следует извиниться за чрезмерную силу, но терпение к дворянскому высокомерию сегодня почти исчерпано.
Всадник не ответил. Был без сознания, кровь шла из носа, глаз и правой ладони. Казалось, он не дышит.
Алсир повернулся к Вормасу. — Он ведь не умер? Он всадник на дрейке. Вы только что сказали, что они должны быть прочнее.
Прежде чем озадаченный лейтенант нашёл слова, воздух позади разорвал визг.
Один из дрейков прорвался из своего загона. Раскосые золотые глаза пылали яростью. С клыкастой пасти капала ядовитая слюна, убийственный взгляд остановился на Алсире.
— Почему он так на меня смотрит? — спросил тот.
— Глупец! — голос Вормаса сорвался от тревоги. — Вы ранили его всадника прямо перед ним!
— Значит, злится. Разве другой смотритель не может успокоить?
— Это дрейк Кигара. — Он в панике указал на солдата без сознания на земле. — Разъярённого дрейка может успокоить только его собственный всадник. А вы его вырубили!
Существо взревело — звериный гортанный звук родился в груди драконьего чудовища, происходившего от легендарных зверей. Это был раскат грома и огня, первобытный разрыв, прорвавший воздух.
Настоящим драконом оно не было, но сердце человека Алсира всё равно забилось быстрее: страх перед древними небесными богами ещё сохранялся в костях всех живых существ даже десять тысяч лет спустя после падения Небес.
Алсир понял, что улыбается.
Нога подцепила брошенный гладиус в песке и подкинула его в ожидающую руку.
— Вормас, — спокойно сказал он. — Пожалуйста, приведите бойцов 3-го взвода. Скажите: если немедленно сюда не поспешат, рота лишится одной из своих драгоценных ящериц.
За убийство в самозащите ведь не накажут, правда?
Ответ офицера заглушил визг чудовища. Едва дрейк бросился вперёд, Алсир с жадным рвением ринулся ему навстречу.