Утро после нападения незваной гостьи на базу 4-й регулярной части было тяжёлым. У и без того поредевшего гарнизона обязанностей стало вдвое больше. Патрулей, разведчиков и караульных постов стало больше не только для защиты от нового проникновения: людей ещё и приходилось растягивать, чтобы закрыть дыры в расписании, оставленные недавними потерями.
К счастью, Алсира избавили от этого ненавистного бремени. Хотя формально он уже состоял в 4-й регулярной части, целью нападения преступницы был именно он, а раны по-прежнему оставались тяжёлыми. Когда он тайком вернулся на базу, Ленора настояла на немедленном отдыхе и лечении. Это дало ему удобный предлог наверстать сон, пропущенный прошлой ночью, и позволить «Восстановительному сну» залечить часть ран.
Днём, когда обстановка немного успокоилась под твёрдым руководством командира Фалдрена, Алсира привели дать отчёт о встрече с убийцей.
Он сообщил лишь необходимое, опасаясь, что лишние сведения заставят усомниться в правдоподобии его выживания. Единственной другой свидетельницей начала нападения была Измаил, и он надеялся, что, проснувшись, она не станет опровергать его ложь или раскрывать тайны.
Это позволяло Алсиру полагаться на «Убеждение» и преуменьшать свою роль в отражении убийцы. Конечно, идеально не получалось. Взгляд Леноры явно выражал недоверие, но она не стала тыкать в очевидные дыры в рассказе — например, как он поджёг её лазарет или сумел отбиться от столь сильного противника в своём искалеченном состоянии.
Подозрения Фалдрена обойти было труднее, но убийца интересовала его больше, чем Алсир. Поэтому одной особенно ценной подробности о дикой женщине хватило, чтобы полностью переключить внимание Великого мастера.
— Эта женщина — Порождение Бога-мертвеца? — спросил Фалдрен; в его голосе боролись неверие и возбуждение. — Вы в этом уверены, кадет?
Внезапная горячность Великого мастера немного удивила Алсира, но он кивнул. — Когда я выпил её кровь, она исцелила мои раны, а Система сообщила о её происхождении уведомлением. Она дитя Бога-мертвеца, я уверен.
Десять тысяч лет назад небеса раскололись, и древние боги погибли вместе с ними. Изначальная звезда Божественности, прежде целая и эгоистично запертая в небесной выси, разбилась на бесчисленные осколки, которые разлетелись по всей Сотне Миров.
За следующие десять тысячелетий двенадцать Святых возвысились до Безбожных Небес, собрав самые крупные фрагменты божественности и сложив из них небесные престолы. Но даже теперь не каждый осколок был присвоен. Намного реже, но на земле ещё оставались большие куски божественности, погребённые в трупах древних богов, низвергнутых после убившей их катастрофы.
Этих мёртвых божеств называли Богами-мертвецами. И как Святой мог даровать последователям навыки, искусства и Таинства, так и мёртвый бог мог наделить своих почитателей силой.
А в некоторых крайних случаях — даже ребёнком с божественной кровью.
— Система сообщила вам что-нибудь ещё? — спросила Ленора. — Истинное Имя Бога-мертвеца, его сферы влияния, хоть что-то?
Алсир покачал головой. — Ничего, кроме подтверждения, что в её крови есть падшая божественная эссенция.
Фалдрен поморщился, явно недовольный. Помедлив, он спросил: — Питьё крови дало вам возможность вступить в Общение с мёртвым божеством? Вы стали его последователем?
Алсир уставился на командира.
— Если бы стал, уже бежал бы с базы, чтобы вы не казнили меня за то, что я пешка еретического бога.
— Не то чтобы у нас действительно был способ это проверить, — пожала плечами Ленора. — Как бы то ни было, здесь достаточно далеко от столицы, чтобы утомительные церковные законы о дозволенном поклонении имели меньше веса. Если вам предложат Общение, пообещав навыки или даже Таинство от Бога-мертвеца, советую принять.
Фалдрен поморщился от её прямоты. Даже Алсир моргнул, немного ошеломлённый её дерзостью.
— Это официальная позиция 4-й регулярной части? — осторожно спросил он, глядя на командира. — Что её солдатам следует предаваться ереси за спиной духовенства, если это даёт силу?
Фалдрен вздохнул. — Указ духовенства о том, что поклоняться дозволено только первым трём Святым, похвален, но всё же несовершенен. Не каждый Путь так хорошо вписывается в сферы Власти, Созидания или Вечности, какими бы праведными и полезными для устойчивой цивилизации ни были эти три.
Неожиданно неортодоксальный взгляд — хотя с учётом прошлого командира, возможно, его и следовало ожидать.
Пусть современный пантеон состоял из двенадцати Святых и двенадцати Путей, по которым могли идти смертные, не всех Святых считали одинаково добродетельными.
Первые три Святых, также известные как Триумвират или, в просторечии, «Большая тройка», воплощали основные столпы цивилизации. Поэтому духовенство и Корона намеренно поощряли поклонение им больше, чем всем остальным.
«Власть» — для дворян и купцов. «Созидание» — для земледельцев и целителей. «Вечность» — для солдат и ремесленников.
Конечно, это не сработало — не полностью. Как указал Фалдрен, попытка создать совершенную цивилизацию была достойной восхищения, но в конечном счёте тщетной.
К лучшему и к худшему, убеждения не каждого человека столь удобно вписывались в первые три Пути.
— Пока вы открыто не объявляете свой Путь и продолжаете преданно служить в роте, мы готовы закрывать глаза на то, какого бога вы чтите — мёртвого или любого другого, — сказала Ленора. — Вы удивились бы, узнав, сколько наших солдат здесь следует Путям вне Триумвирата или даже вне Двенадцати.
— Разумеется, в разумных пределах, — подчеркнул Фалдрен. — Есть Святые, почитание которых мы совершенно не можем принять. Уверен, вы знаете, о ком речь.
Алсир кивнул. — Седьмой, Восьмой и Девятый.
Мука. Экстаз. Господство.
Три Бича Сотни Миров.
Алсир задумался, как бы они отреагировали, узнав о навыке, который даровал ему Святой Муки. Пока никто не обнаружил, что он обладает «Фехтованием Красного марша», но рано или поздно этот день наступит.
Лучше было заранее приготовить объяснение.
Они обсуждали убийцу ещё час, пока другие неотложные дела не потребовали внимания Фалдрена. Стража последовала за Великим мастером, оставив Алсира и Ленору в комнате вдвоём.
Обстановка была немного неловкой. Весь день Ленора почти не сводила с него глаз, и невозмутимое лицо, как всегда, мешало понять её мысли.
Не желая подыгрывать, в какую бы игру она ни играла, Алсир решил уйти.
— Мне нужно поговорить с квартирмейстером о кинжале, — сказал он ей. — Уверен, у вас есть другие срочные дела. Не буду вам мешать.
Он едва успел повернуться, когда лекарь заговорила всё тем же сухим тоном.
— Фалдрен легко вас отпускает. Нам придётся поработать над вашей ложью, если мы хотим уберечь вас от остальных капитанов.
Алсир вздохнул и повернулся обратно. — Нам, говорите?
— Да, нам. Он и я вложили слишком много, чтобы теперь позволить вам довести себя до смерти. Вы ведь знали, что убийца придёт за вами прошлой ночью?
Алсир сохранил спокойное лицо. — Странный вопрос. Как я мог знать?
— Зачем ещё вам было вчера покупать у квартирмейстера амфору с дрейковым маслом и зажигательный снаряд? — Она наклонила голову. — Вы знали, что её чувства обострены, поэтому применили кислоту и огонь. Даже охранницу перед лазаретом вынудили пожертвовать собой — всё ради того, чтобы дать вам шанс в бою.
— Думаю, у вас слишком бурное воображение, — прямо сказал Алсир. — Кислота была топливом для камина в лазарете, а фальшфейер — чтобы разжечь огонь, если за ночь погаснет. Возможно, высокородная вроде вас не знает ценности таких вещей, но простому крестьянину вроде меня надёжный способ вновь развести огонь зимой необходим. Без огня я плохо сплю.
Она выглядела почти страдающей. — Не можете же вы всерьёз верить, что такая ложь сработает.
Почему нет? — Это разумно. В моих рассуждениях нет изъяна.
Несколько секунд Ленора смотрела на него, поняла, что он серьёзен, и вздохнула.
— Начинаю думать, что ваш учитель нарочно оставил пробелы в вашем воспитании в том, что касается общения. Ради шутки.
С учётом характера наставницы это было вполне возможно, хотя Алсир не собирался признавать. — Теперь я могу уйти?
— Идите. Увидимся вечером, проверю ваше состояние. — Она отпустила его взмахом руки. — Постарайтесь снова не влипнуть в неприятности. Худшие раны, может, и исцелились чудесным образом, но к бою вы всё ещё не готовы. Есть ещё вопрос осквернения после испитой вами осквернённой божественной крови. Не перенапрягайтесь.
— Уверен, всё будет хорошо.
День ещё не кончился. В какие неприятности он вообще мог попасть?
***
Он не знал, что на самом деле побудило его зайти в лазарет — не тот, где он сражался с убийцей и который был наполовину разрушен. На базе было несколько медицинских зданий и палаток, и в большинстве лечили раненых или занимались трупами после вчерашнего боя.
Возможно, он хотел вернуть Измаил меч и как следует поблагодарить её, прежде чем заняться остальными делами. Однако на поиски охранницы ушло некоторое время: среди раненых или живых её не было.
Вместо этого он нашёл её среди мёртвых.
— Вы сказали, что с ней всё будет хорошо! — прошипел Алсир медику. Он указал на труп — труп Измаил. — Какого чёрта это произошло?!
Её едва можно было узнать. Тело, казалось, необъяснимо разложилось с огромной скоростью. Привлекательные черты превратились в сморщенную почерневшую массу. Будто это был труп, выкопанный из старой могилы, а не человек, ещё несколько часов назад живой.
В защиту медика можно было сказать, что он тоже выглядел совершенно озадаченным. Изучая труп, он не мог скрыть оттенка страха. — Не представляю, что произошло. Прошлой ночью она была в порядке, в стабильном состоянии. Я ушёл лечить других раненых, но, вернувшись к её постели, обнаружил… это.
— Надолго вы ушли? Кто-нибудь ещё был рядом?
— У меня были и другие обязанности! В тот момент в палатке не было никого, кроме других раненых без сознания.
Алсир поморщился. — Когда она умерла? Сегодня утром?
Если утром, то ещё был шанс…
К несчастью, медик покачал головой. — Её труп обнаружили прошлой ночью. Всего через два часа после того, как вы её навестили.
Да будь боги прокляты. Было уже слишком поздно: задолго до рассвета и всякой надежды до неё добраться, даже вернувшись к началу петли.
— Что могло это вызвать? — спросил Алсир. — Едва ли нужно объяснять, но внезапное разложение — не естественно.
— Мы подозреваем, что убийца применила какое-то особое искусство, наносящее длительный урон скверной. Это объяснило бы быстрое разложение: осквернение пожирает жизненную силу, как ничто другое.
— У кого-нибудь ещё из убитых ею на базе были похожие симптомы?
— Ну, нет, но большинство ведь и умерло иначе, — пожал он плечами. — Одни погибли от яда, другим оторвали головы. У одного кипящий яд даже превратил внутренности в жидкость. У убийцы был чудовищный арсенал, и к убийствам она подходила довольно изобретательно. Не удивлюсь, если разложение — лишь продолжительный эффект одного из её еретических искусств.
Медик оставил его одного, занятый другими делами и отчётом о внезапной загадочной смерти Измаил, который нужно было составить.
Глядя на труп, Алсир не понимал, что чувствовать. Вину? Злость?
Он определённо ощущал зарождение чего-то. Чувство было слабым, но его удивляло, что хоть что-то вообще появилось. Наставница учила прежде всего быть рациональным и по необходимости отбрасывать эмоции. Измаил едва ли была для него кем-то большим, чем незнакомка.
И всё же какой-то малой части его было любопытно, что она за человек. В её словах и присутствии таилась загадка. А ещё, как ни стыдно было признавать, её общество, возможно, немного ему нравилось.
Но теперь она умерла. Исчезли все ответы и приятные мгновения, которые могла бы ему дать.
— Я не хотел, чтобы это произошло, — вздохнул он, положив длинный меч рядом с ней. — Мне жаль.
— Почему тебе жаль? Ты ведь хотел, чтобы она умерла за тебя?
Голос раздался позади. Алсир напрягся и обернулся.
У входа в медицинскую палатку стоял мужчина. Огромный — не совсем как Бьорн, но ближе к нему, чем большинство. Хотя на нём было снаряжение регулярных войск, его присутствие ощущалось тяжелее, чем у большинства виденных до сих пор солдат.
Элита высшей ступени.
Несмотря на размеры мужчины, Алсир даже не слышал, как тот подошёл. Он молчал, внимательно наблюдая за солдатом.
Взгляд мужчины — глаза противоестественного янтарного оттенка — переместился к мечу рядом с Измаил.
— Оставь клинок себе. Она бы хотела, чтобы он был у тебя.
Алсир нахмурился. — Смело с вашей стороны гадать о мыслях мёртвой женщины.
— Я не гадаю, — фыркнул мужчина, и в глазах блеснуло веселье.
В этом было что-то смутно знакомое. Когда Алсир понял источник знакомости, он сразу насторожился.
— У меня заказан другой меч, — напряжённо ответил он. — Этот не нужен.
Да и в любом случае Алсир не мог просто его забрать. Это не добыча с убитого врага, а снаряжение погибшего бойца регулярной части. Лучше было оставить меч рядом с Измаил.
Солдат-великан усмехнулся. — Ты мягче, чем я думал, для безжалостного убийцы с твоей репутацией. Или так ведёшь себя только рядом с привлекательными женщинами? Придётся запомнить на следующий раз…
Алсир ничего не сказал. Вместо этого направился к выходу из палатки, навстречу незнакомому великану.
Мужчина не стал мешать и сам отошёл с дороги. Алсир не остановился и не произнёс ни слова. Просто прошёл мимо и продолжил идти.
Незнакомец окликнул его, когда он удалялся.
— Не забудь золотую монету, которую мне должен. Скоро увидимся, Мясник.
Больше разговаривать было незачем. Что ещё важнее, Алсир не видел смысла дальше оплакивать Измаил.
Умерла, значит?
Не совсем. Алсиру казалось, что теперь он догадывается, что её «убило».
Но эту дилемму можно было оставить на будущее. Настоящее манило собственными проблемами и чудесами.
Его ждала оружейная. И, хотелось надеяться, вместе с ней — место, где находится кинжал.
***
В оружейной было ещё оживлённее, чем накануне. Из-за гибели нескольких работников оставшимся приходилось работать двойные смены, просто чтобы не отставать.
Алсир случайно услышал, что Фалдрен пытался получить замену из ближайшего пограничного города в нескольких сотнях миль к югу. Но даже самое скорое прибытие подкреплений заняло бы недели. Пока 4-я регулярная рота тяжело страдала от нехватки людей, особенно потому, что больше половины солдат и вспомогательного персонала всё ещё находилось в тундре, пытаясь справиться с последствиями разрушения баз нерегулярных частей.
Алсир думал, что квартирмейстер окажется слишком занят для встречи, но, к его удивлению, коренастый кузнец всё же выкроил время из перегруженного расписания, услышав, что Алсир просит с ним увидеться.
— Рад, что ты ещё жив, парень. Так зачем я тебе нужен? Из-за кинжала?
Прямота квартирмейстера была приятной, хотя странно было видеть, насколько она отличалась от вчерашних окольных речей и красноречивой уклончивости.
— Сначала топор. — Алсир положил на стол сильверитовый топор, отнятый у убийцы. — Мне сказали, что за возвращение я получу полную компенсацию.
Квартирмейстер кивнул. — Вчера согласились, что он стоит шесть золотых. Хочешь сейчас или оставить на хранение в сейфе вместе с остальными монетами?
Алсир нахмурился. — Не будете торговаться?
— Три причины. Во-первых, я сейчас слишком занят для торга. Во-вторых, правила насчёт краденого жёсткие: мы не сумели защитить или вернуть своё имущество, а раз ты его нашёл, оно снова твоё. Вчера я ведь не пытался недоплатить тебе награду за воеводу?
Справедливо. И всё же что-то в квартирмейстере было… не так. Сегодня он словно относился к Алсиру с большим почтением.
— Вообще-то у меня другие планы на сильверитовый топор. Пока продавать не буду. — Алсир помолчал. — Вы сказали о трёх причинах. Какая третья?
Квартирмейстер поморщился и вдруг замялся. Через несколько секунд он почти смущённо ответил:
— Я, э-э, слышал твой крик прошлой ночью. Не знал, что ты пользуешься расположением Пятой Святой.
…А. Это всё объясняет.
Квартирмейстер услышал, как он применяет «Погребальную песнь обречённого».
— Вы следуете Пятому Пути, Небытию, — понял Алсир. — Интересно. Я был уверен, что официальный представитель 4-й регулярной части вроде вас будет на Первом Пути, Власти.
— Не виню. Логично: голубая кровь и купеческие инстинкты сильно тяготеют к сферам Власти, — пожал плечами квартирмейстер. — Но Первый мне не явился, когда открылась моя Система. Пятый тогда был лучшим вариантом: я уже наполовину прошёл ученичество в купеческой гильдии.
Алсир кивнул. — Должно быть, он хорошо вам послужил, судя по высокому умению торговаться и нынешнему положению.
Пятая Святая — также известная как Сюнь, Святая Небытия, Беспристрастная Святая или Великая Уравнительница — была не просто божеством смерти. Как и другие Святые, она владела множеством больших и малых сфер влияния. Помимо смерти, Сюнь была ещё и Святой Торговли и Равновесия. Поэтому её присутствие в равной мере ощущалось в моргах и на рынках, у могилы и за столом переговоров о цене.
Иными словами, это была Святая, которую мог почитать человек вроде квартирмейстера.
Похоже, Ленора не солгала, сказав, что многие в роте не поклоняются Большой тройке.
— Прошу простить вчерашнее неуважение, — нервно сказал квартирмейстер. — Ты знаешь, как это бывает у таких, как я. Торг у меня практически в крови.
Алсир фыркнул. — Уверен, Беспристрастная Святая не против. Я не иду Путём Пятой, просто однажды привлёк её внимание.
Квартирмейстер нахмурился. — Её внимание, говоришь… Это только догадка, но… Ты знаешь Истинное Имя Пятой?
Неудобный вопрос, особенно если учесть, что я и под угрозой смерти не умею врать.
Прежде чем Алсир успел возразить или отрицать, квартирмейстер покачал головой.
— Прости, считай, что я ничего не говорил! И не волнуйся: пусть я жадная сволочь, но тайнами не торгую. Отныне можешь ждать от меня только честных сделок и лучшего мастерства, на какое я способен. Прошу лишь замолвить за меня доброе слово перед Пятой, если… Что ж, если мой час придёт раньше, чем ожидалось.
Алсир вздохнул. — Конечно.
[Торг повысился до 23]
[Убеждение повысилось до 23]
Не знаю, чего он от меня ждёт, но если пустое обещание приносит расположение квартирмейстера, почему нет?
Хотя Смерть часто воспринимали отрицательно или связывали с несчастьем, простой народ горячо почитал Пятую Святую. Сюнь считали не предвестницей беды, а надёжной и беспристрастной хранительницей. Все жизни, от нищего до короля, имели одинаковую ценность перед её взором, и всякий, кто жил честно, под её присмотром получал спокойный и достойный конец.
Кроме того, она была одним из всего двух божеств, всё ещё обедавших за Пиршественным столом Ада — иначе говоря, на первом этаже загробного мира. Всегда нужно молиться, чтобы Пятая Святая первой нашла твою душу, прежде чем это сделает намного, намного худшая альтернатива.
Девятый Святой… Тот, Кто Должен Остаться Безымянным…
Алсир покачал головой. Мысли об Аде всегда тяжело давили на разум. Лучше на них не задерживаться.
— Осталось одно, — сказал Алсир. — Вы уже знаете что.
Возбуждение в глазах квартирмейстера немного потускнело. — Ага, знаю.
— Так нашли?
Алсир был совершенно уверен, что квартирмейстер ответит нет.
Но ответ мужчины заставил его кровь вскипеть.
— Твой кинжал. Возможно, я знаю, где он. Кто-то его украл.