Прошло какое-то время. Измаил была раздражающе болтлива. Алсиру вспомнились дни между битвой на Красной Изморози и засадой воеводы Бьорна, когда Роланд ходил за ним и настойчиво расспрашивал о прошлом и происхождении.
Алсир никогда не сообщал ничего, кроме самых расплывчатых подробностей, но почему-то от этого сочиняемые истории становились ещё нелепее.
— «Рождённый из зародышевой божественности, крещённый в адском пламени», — бормотала себе под нос Измаил, снова записывая в книгу. — «Его шаги возвещают смерть, его облик пожирает»…
— Почему барды вроде тебя и Роланда всегда сочиняют самые нелепые стихи? — пожаловался он. — Пусть в балладе хотя бы будет смысл. Что вообще значит «зародышевая божественность»?
— Понятия не имею, — призналась она. — Слова пишутся сами; я лишь средство, через которое передаётся повествование. Но пока ты и дальше совершаешь невозможные подвиги, люди сами найдут толкование твоей легенде. Рано или поздно история обретёт смысл. Моя задача — чтобы звучало впечатляюще.
— И это даёт тебе опыт соответствующего навыка?
— Бардовские навыки растут иначе, чем обычные, — пожала она плечами. — Упорный труд и опасность не обязательно означают больше уровней. Скорее, чем больше людей знают и распространяют сочинённые нами истории, тем больше опыта мы получаем со временем.
— Значит, неважно, правду ли вы распространяете, лишь бы она была популярной?
— Ты всё понимаешь наоборот. Когда что-то становится достаточно популярным, оно и становится истиной, — терпеливо объяснила Измаил, и в её тёплых глазах мелькнул острый блеск. — Независимо от точности, веры или искренности. Единственное объективное мерило истины — сколько людей в неё верит. Больше ничего не имеет значения.
Алсир сохранил спокойное выражение лица. — Это неразумно. Я бы даже назвал это безумием.
— Эй, не я устанавливаю правила! — рассмеялась Измаил, поднимая руки. — Не надо так на меня смотреть.
Алсир вздохнул. — Хватит разговоров. Существо скоро придёт. План помнишь?
Измаил захлопнула книгу и подняла запечатанную керамическую амфору, которую держала в руке. Внутри слышно плескалась вязкая жидкость. — Просто стою посреди комнаты и бросаю это в убийцу, как только он войдёт в дверь, верно?
Алсир кивнул. Он передал ей несколько кусков кожи, укреплённой кислотой, и огнеупорный плащ.
— Надень это под нагрудник и накинь плащ, — приказал он. — Бросив в убийцу амфору с маслом, беги к окну, но пока не прыгай наружу. Ровно в тот миг, когда пальцы коснутся подоконника, сразу отклонись назад как можно дальше. После этого беги. Не оставайся сражаться: просто найди остальных солдат регулярной части и приведи сюда.
К его облегчению, Измаил не стала расспрашивать о странных приказах. Вероятно, она почувствовала серьёзность его тона и решила довериться.
Если она в точности выполнит указания, по оценке Алсира, у неё был один шанс из пяти пережить ночь.
По правде говоря, помогать ей не было особой причины: живая или мёртвая, она в любом случае выполнила бы свою задачу. Но он не был настолько чёрствым, чтобы считать, будто ничем ей не обязан. Если уж на то пошло, повышение её шансов выжить улучшало и его шансы убить убийцу.
Измаил передала ему свой длинный меч. Алсир проверил вес и баланс оружия и счёл их более чем приемлемыми. При всех сомнениях насчёт квартирмейстера 4-й регулярной части он не мог отрицать, что тот делал хорошую сталь.
Приятно было вновь держать в руках настоящий меч.
Ещё лучше было бы получить свой кинжал…
Что ж, жаловаться было бесполезно. Нужно было играть теми картами, которые ему сдали.
Он ввёл обезболивающее и встал рядом с дверью, отмечая, что движения стали плавнее. «Восстановительный сон» и лекарство сделали всё, что могли, ослабив скованность и резкую боль в мышцах. Он мог сражаться, но лишь в ограниченной мере.
Этого должно было хватить.
Алсир приготовился, держа меч в одной руке и зажигательный фальшфейер в другой.
Керамическую ёмкость и защиту, переданные Измаил, а также зажигательный фальшфейер он купил у квартирмейстера ранее в тот же день. Всё это было необходимо для плана.
И наконец, он смочил водой одну из тряпок, лежавших в лазарете, и обмотал ею нос и рот.
До прихода убийцы оставались последние минуты. Алсир был напряжён в ожидании, а Измаил выглядела совершенно расслабленной и беззаботной. Возможно, она не вполне осознавала всю серьёзность угрозы.
А может, в ней есть больше, чем кажется, — мрачно подумал он.
Прошло ещё несколько секунд. Алсир дышал неглубоко и удерживал ровный пульс, стараясь не издавать ни звука.
Вдруг Измаил нахмурилась.
— Хм, — удивлённо произнесла она.
Он сердито посмотрел на неё, пытаясь взглядом велеть молчать.
Она проигнорировала его враждебный взгляд и подняла бровь. — Ты не говорил, что твой убийца — дикая красавица. Я бы списала этот второй долг и позволила ей убить меня бесплатно.
Он моргнул. Что?
Времени для разговоров больше не было. Дверь вдруг со скрипом открылась внутрь.
Измаил отреагировала без колебаний, сразу бросив амфору в существо. Ёмкость, метнутая с огромной силой солдата регулярных войск, мгновенно преодолела разделявшее их расстояние.
Существо отреагировало с невероятной скоростью: топор в тот же миг разнёс сосуд на глиняные осколки.
Но именно это действие стало его погибелью.
Из разбитой амфоры хлынуло содержимое. Поток мутной жидкости залил дверной проём, окатив существо с головы до ног…
Легковоспламеняющейся кислотой дрейка.
Едкие пары разъедающей жидкости ударили Алсиру в нос, жаля даже сквозь мокрую ткань, которой он прикрыл нос и рот.
Однако на него самого кислота не попала. Существо же было насквозь ею залито, и разъедающая вонь сразу обрушилась на его обострённые чувства.
Убийца неудержимо корчился на месте, явно давясь от боли. Кислота шипела на коже, нарушая теневую иллюзию вокруг его фигуры. Смутные очертания головы резко дёргались, тщетно пытаясь не пустить едкие пары в чувствительные носовые пазухи.
Надо отдать Измаил должное: едва амфора покинула её руку, она уже мчалась к окну с нечеловеческой скоростью, которой и следовало ожидать от солдата регулярных войск.
К её несчастью, существо было намного, намного быстрее.
В мгновение ока залитый кислотой зверь пересёк комнату и ударил сильверитовым топором.
В последний возможный миг, как раз коснувшись подоконника, охранница отклонилась назад. Смертельный удар, который должен был лишить её жизни, превратился в скользящий, а его смертоносный укус ещё сильнее ослабила укреплённая кожа, которую Алсир дал ей раньше.
Впрочем, это не означало, что Измаил осталась невредимой. Она упала на пол, и кровь брызнула из тяжёлой резаной раны на груди.
Убийца снова поднял топор, чтобы добить охранницу.
Алсира не потрясло внезапное ухудшение положения. Совсем наоборот.
Он с самого начала подстроил такой исход.
Во-первых, он уже знал, что Измаил никогда не уйдёт невредимой. Существо обладало силой и скоростью Мастера, возможно, даже Великого мастера; ранение охранницы — если не смерть — было предрешено в тот миг, когда она бросила амфору.
Но её жертва служила трём целям.
Первая: позволяла Алсиру облить существо горючим маслом, не рискуя собой.
Вторая: отвлекала внимание существа от него, пока оно пыталось добить Измаил, и позволяла зажечь и бросить фальшфейер так, чтобы оно не заметило вовремя.
И третья: поскольку он приказал Измаил бежать к окну, он заранее знал, куда нужно бросить, чтобы попасть в существо, ещё до того, как оно там окажется.
При обычных обстоятельствах реакция убийцы была бы слишком быстрой, чтобы бросок Алсира достиг цели. Но теперь его чувства были нарушены кислотой, всё внимание обращено на Измаил, а положение у окна заранее подстроено Алсиром. Вовремя уклониться от фальшфейера было невозможно, особенно потому, что он бросил зажигательный снаряд ещё до того, как убийца ударил Измаил.
Горящий фальшфейер попал существу прямо в спину…
И всё его тело захлестнуло пламя.
[Владение метательным оружием повысилось до 34]
[Скрытная атака повысилась до 19]
Впервые за сто петель Алсир с наслаждением услышал, как существо кричит.
От мгновения, когда оно открыло дверь, до мгновения, когда вспыхнуло, не прошло и трёх секунд. Его скорость не оставляла Алсиру времени на колебания или паузы. Даже теперь, когда тело горело, а обострённые чувства захлёбывались в дыму и обжигающем свете, существо уже отворачивалось от Измаил, подняв топор, чтобы разрубить Алсира пополам.
Но Алсир начал двигаться ещё до того, как существо повернулось. Он крепко сжимал длинный меч обеими руками.
Он направил в удар всю свою силу.
[Владение мечом повысилось до 48]
На этот раз клинок не сломался: прочная сталь длинного меча выдержала. Удар пришёлся прямо в горящую грудь существа и швырнул его к окну лазарета.
В ушах Алсира грохотали камень, стекло и дерево, когда убийца проломил стену и приземлился снаружи здания. Он покатился по скользкому камню, явно дезориентированный и мучимый болью.
Алсир повернулся к Измаил. Она была бледной — часть руки обгорела, кровь текла сильно, — но всё ещё оставалась жива и в сознании. Огнеупорный плащ и дополнительная защита спасли её.
Он торопливо поднял её на ноги. — Беги!
— Уже бегу, — с дрожащим смешком ответила она, чуть усмехнувшись. — Не умирай, Мясник.
Времени на разговоры больше не было. Измаил как можно быстрее направилась к двери лазарета, подгоняемая адреналином. Телосложение Элиты позволяло ей держаться, хотя обычный человек уже должен был замертво рухнуть.
Алсир вышел через горящую дыру в стене, держа длинный меч наготове. Существо уже стояло на ногах. Иллюзия почти полностью разрушилась. Туманная пелена ещё сохранялась, но «Распознавание иллюзий» позволило ему впервые увидеть настоящий облик своего мучителя.
Первой связной мыслью было то, что Измаил не солгала.
Оно — нет, она — действительно была дикой красавицей.
Если Ленора была тонкой и гибкой, то хищная охотница перед ним воплощала силу и жизненную энергию. Непокорные серебристо-светлые волосы хлестали вокруг её мощной фигуры и струились ниже голых плеч, пока горящая женщина низко приседала. Её фигура выглядела почти вызывающе атлетичной: она была высокой, поджарой, с безупречно очерченными мышцами. При каждом движении твёрдые мышцы рук, живота и ног напрягались под фарфоровой кожей.
На ней были лишь грубые ремни чёрной кожи, оставлявшие большую часть бледного тела провокационно обнажённой. Алсир видел звериное осквернение, буйно разросшееся по её внушающей страх фигуре. Изогнутые чёрные рога поднимались надо лбом, а предплечья мутировали в серебристые кристаллические когти, заканчивавшиеся зазубренными обсидиановыми кромками.
Раскосые золотые глаза свирепо смотрели на него, губы скривились в яростном оскале. Сильверитовый топор по-прежнему был зажат в нечеловеческих руках, и по её разъярённому лицу Алсир понимал: ещё один удар сердца — и она разрубит его надвое.
Дикая женщина сделала выпад в тот же миг, когда Алсир открыл рот и взвыл.
[Погребальная песнь обречённого повысилась до 20]
«Погребальная песнь обречённого» ударила убийцу, когда до него ей оставалось всего несколько футов. Она мгновенно рухнула на землю, зажав кровоточащие уши руками. Тело продолжало гореть, пока она кричала, корчась на земле от неудержимой боли.
Алсир был не в лучшем положении. Едва закончив вой, он опустился на колени; держал его лишь длинный меч, воткнутый в землю. Горло лопнуло, словно спелый плод, и остатки разорванной гортани свисали из дыры в шее.
Всего в нескольких футах друг от друга, они оба были совершенно уязвимы и беспомощны. Но ни один не мог этим воспользоваться. Убийцу атаковали через обострённые зрение, обоняние и слух, а прежние ранения Алсира вновь сделали его тело совершенно неспособным действовать.
Вставай!
Алсир не мог даже зарычать. Из искалеченного горла вырвался мучительный хрип, пока он, дрожа, подтягивался на ноги. Мышцы были жидкой мукой, а плоть шеи казалась готовой полностью оторваться от одного сильного порыва ветра.
Его кровь пропитывала землю. Запах железа заглушал вонь горящей плоти.
Алсир потащился вперёд.
Ударь. Ударь её сейчас!
Он не мог. Меч казался невообразимо тяжёлым. С таким же успехом Алсир мог бы попытаться поднять гору.
К его досаде, убийца пришла в себя первой. Горящая женщина встала, кровь капала из глаз и ушей. Раскалённое сияние бушевавшего на бледной, словно кость, коже пламени превращало её яростные золотые глаза в сияющие ореолы.
Она открыла рот, показав клыки и покрытый шипами язык, и бросилась вперёд.
В ослабленном состоянии Алсир не мог уклониться. Её пасть сомкнулась вокруг разорванного дыхательного горла, как у волка, бросившегося на добычу.
Клыки сжали шею. Возникло жуткое, совершенно чуждое ощущение: усыпанный бритвенно-острыми шипами язык проник через рану в горле и начал сдирать плоть шеи, кромсая её изнутри.
Алсир задыхался и захлёбывался кровью. Несмотря на боль и неописуемо неприятное чувство, он поднял руку.
Направив «Рассечение» в пальцы, он ударил.
К его удивлению, отчаянная атака не просто отскочила от голой кожи убийцы. Рука глубоко погрузилась в её плечо, отрубив кусок кости и плоти.
Её защита ослабла… Потому, что исчезла теневая пелена?
Но ослабла она или нет, женщине было всё равно. Она даже не дрогнула от удара.
Скорее наоборот: стон, который она издала, когда он ударил, звучал как… наслаждение?
Она продолжала сосать и пожирать плоть его горла, словно новорождённый детёныш, охваченный ненасытным голодом. Когти отчаянно впивались ему в спину, пока она притягивала его ближе, прижимаясь телом.
Кровопотеря давала о себе знать. Алсир едва удерживался в сознании. Различные навыки сопротивления изо всех сил сдерживали кровотечение, но даже так ноги почти подкосились, когда дикая убийца наконец откинулась назад и зубами вырвала огромный кусок шеи.
[Закалённая плоть повысилась до 24]
Он опустился на одно колено, уже одной ногой переступив порог Смерти.
Плоть убийцы стремительно заживала, пока она глотала. За несколько секунд все следы раны, нанесённой им в плечо, исчезли. Не осталось даже шрама.
Алсир почувствовал нечто похожее на досаду, смешанную с ужасом.
Ну конечно. Вдобавок к магии, обострённым чувствам, силе, скорости и выносливости у неё есть ещё и восстанавливающие способности.
Возможно, ему самому не стоило об этом говорить, но её силы были совершенно нелепыми.
Убийца больше на него не смотрела. Казалось, она задумалась и что-то бормотала себе под нос; голос звучал испуганно и растерянно.
— Этот вкус, он… Что это за плоть? Я… Невозможно. Ты Безбожник! Как ты…!
Договорить женщина не успела.
Длинный меч Алсира описал дугу. Последними силами он ударил клинком ей прямо в бок.
[Рассечение повысилось до 39]
Её кровь обрызгала обоих. Хотя удар был критическим, его не хватило, чтобы убить. Алсир надеялся одним этим взмахом разрубить её надвое, но клинок застрял, пройдя лишь четверть пути через живот.
Даже с физической защитой, по-видимому, ослабленной исчезновением туманного покрова, она оставалась нелепо прочной.
Проклятье. Он стиснул зубы, пытаясь пилящими движениями протолкнуть меч глубже, но без толку. Клинок застрял намертво.
Тем временем дикая женщина, шипя от боли и наслаждения, подняла когтистую руку и схватила сталь, торчавшую из живота. Она начала тянуть.
Её превосходящая сила боролась с угасающей мощью Алсира. Медленно и неумолимо клинок начал выскальзывать наружу.
По краям зрения подкрадывалась тьма. До того, как иссякнет сила, одолженная ему «Вызовом смерти», оставались секунды.
Она была близко. Выше него. Алсир чувствовал её тяжёлое дыхание. Бледное горло было прямо перед глазами.
Око за око.
Алсир открыл рот и рванулся вперёд, целясь в яремную вену.
А кровь — за укус!
Его зубы впились в бледную плоть её шеи. Крик убийцы оборвался, когда зубы вошли глубже: разрывая жизненно важную артерию, он вызвал мощный поток крови.
Она отшатнулась. Оба потеряли равновесие и упали на землю. Её кровь — горячая и противоестественно бодрящая — полилась в его искалеченное горло. Плоть вокруг раны начала болезненно нагреваться.
Этот вкус… Как у зелья воеводы?
Через эту кровавую связь в них обоих запульсировало нечто мощное.
Пульсация была знакомой. Он узнал её, словно старого друга.
Божественность.
[Предупреждение: Обнаружена падшая божественная эссенция.]
[Осквернение тела увеличилось.]
[Ваша верность пробуждает Бога-мертвеца в его могиле.]
Алсир проигнорировал сообщение. Вместо этого сосредоточился на горле, заставляя только что выпитую мощную эссенцию насытить рану.
Повреждённая плоть болезненно срослась. Старые раны на теле стремительно затягивались, пока бодрящий прилив заполнял его, выжигая усталость.
Прежде чем он смог выпить ещё, женщина подняла ногу и ударила его в грудь.
Его отбросило назад, но «Сопротивление дробящему урону» ослабило удар настолько, что рёбра не сломались. На некотором расстоянии он перекатился и поднялся на ноги, выплюнув сгусток шипящей крови: Божественность в нём уже иссякла, оставив лишь едкую скверну.
Тело ещё не восстановилось полностью, но на грани смерти он больше не стоял.
Неважно. То уведомление… Эта женщина…!
— Ты Порождение Бога-мертвеца? — Голос вышел хриплым: горло ещё саднило после исцеления.
Убийца оскалилась. — Ничтожный Безбожник! Моя божественная кровь не для таких, как ты! Как ты смеешь её пить!
— Ты сама первая начала есть мою плоть. По-моему, справедливо, что я тоже откусил. — Алсир поднялся на ноги. Часть прежней силы вернулась, но он всё ещё чудовищно уступал ей. — К тому же не тебе называть меня ничтожеством, разве нет? Ты ведь порождение нечестивого союза человека и мёртвого бога.
Глаза убийцы вспыхнули. Алсир поднял меч в тот же миг, когда она замахнулась на него.
Прежде чем они успели столкнуться, над площадкой разнёсся рёв огромного дрейка. Убийца выругалась: ей пришлось отскочить назад, так и не добив его.
Сверху спустились могучие взмахи крыльев. Сквозь рычание боевого зверя драконьей породы он услышал чей-то голос.
Ленора обратилась к убийце ледяным тоном.
— У меня на него планы. Ты заплатишь за попытку отнять его у меня.