Из двенадцати Путей три были запретными: Седьмой, Восьмой и Девятый.
Мука, Экстаз и Господство.
Муку и Господство большинство знало хорошо. Они терзали Сотню Миров более очевидным образом: кровавые культисты, осквернённые чудовища и осквернённые Боги-мертвецы топили миры в войне и ужасе.
Но Экстаз? Экстаз был коварнее всех. Паразит чистого, ничем не разбавленного безумия — неотвратимое обещание вечности крайних страданий и сумасшествия в руках смеющегося бога.
Во всей Сотне Миров не нашлось бы здравомыслящего человека, не боявшегося Экстаза. Но Алсир не был здравомыслящим.
Единственное чувство, которое он считал достойным Восьмого Пути, — ненависть.
Его укол скользнул по шее Урала. Воин едва успел увернуться, расширив глаза.
— Ого! Когда ты стал таким быстрым?! Я бы поклялся…
Алсир не слушал. Двинулся, развивая преимущество.
Урал ничего не знал о его росте. Вероятно, ожидал лишь Элиту низшей ступени, противника, с которым легко мог сравниться.
Вместо этого теперь перед ним был Мастер низшей ступени с Эпическим навыком меча. Алсир двигался обжигающе быстро, агрессивно и мощно.
Урал быстро понял, что сильно уступает. Рука отчаянно потянулась за топором…
…и рубящий удар Алсира едва не отрубил её: лишь немедленное отступление в последний миг спасло.
— Проклятье! Сразу калечить?! — крикнул Урал, скорее забавляясь, чем ужасаясь. — Хоть немного поколебался бы!
Алсир не отвечал. Следующий взмах оказался финтом, вынудившим Урала занять неудобное положение, из которого можно было беспрепятственно ударить в горло.
Урал не умолкал.
— Хм. Похоже, нынешний облик сочувствия не вызывает. Но если я…
Алсир направил меч в шею. Удар был точным и смертельным.
— …сделаю так?
Укол дрогнул.
В серебряном мерцании, длившемся едва дольше моргания, Урал исчез, уступив место другой фигуре. Облик, лицо и даже голос существа полностью изменились.
Вместо громадного бойца перед Алсиром теперь была стройная стражница Измаил.
По непонятной ему причине он в последний миг отвёл укол. Урал — Измаил — легко уклонилась, радостно смеясь.
— Значит, всё-таки слаб к женщинам! — захихикала она. — До тошноты галантно для бессердечного Мясника! Хоть теперь знаю твои предпочтения.
— Грязный приём, — прорычал Алсир, больше сердясь на себя, чем на противника.
— О? А я думала, ты любишь грязные приёмы. — Существо застенчиво улыбнулось. — Помнишь убийцу? Помнишь, как я там умерла ради тебя?
— Женщина уже мертва, — холодно сказал Алсир. — Умерла в тот миг, когда ты без согласия поглотила её сознание, мерзость.
Заставив себя атаковать, Алсир ударил кулаком в ключицу Измаил. И всё же бессознательно сдержался: стражницу отбросило, но кости уцелели.
Измаил упала в снег. Прежде чем успела встать, сильверитовый меч уже был у горла.
— Ладно! Сдаюсь! — крикнул Роланд.
Смена была почти мгновенной. Новая серебряная вспышка — и Измаил исчезла, уступив место пожилому солдату нерегулярной роты, когда-то служившему в прежнем отделении Алсира.
Вместо паники или хотя бы признака боли крестьянин беззаботно, расслабленно рассмеялся. — Яйца Святого, ты уже Мастер? Когда, во имя пекла, успел? А это фехтование… Где научился? Оно точно не из Морвина.
— Узнаёшь? — спросил Алсир.
Роланд моргнул и понимающе улыбнулся. — А, вот в чём дело? Пытаешься выудить из повидавшего мир барда знания для активации Эпического навыка? Можно было просто вежливо попросить.
— Я терпел твоё присутствие, потому что были проблемы крупнее. Но теперь конец, паразит. — Алсир вдавил меч глубже; сильверит легко впился в шею, но Роланд даже не вздрогнул. — Отвечай. Знаешь арию, которая активирует его?
Облик снова изменился. Измаил задумчиво хмыкнула.
— Я сказала, что танец меча из другого мира, — произнесла она. — Не говорила, что знаю, какого. Нужен контекст. Утром ты был у оракула, верно? Что сказано в описании?
Алсир заколебался, потом решил, что хотя бы это безопасно раскрыть. — Говорилось о мире, где «дождь шёл без конца».
Урал моргнул. Опять без предупреждения существо сменило облик, оставив Алсира ошеломлённым.
— О. Ух ты, это… очень далеко отсюда. Что понимаешь о Сотне Миров? В смысле, по-настоящему. Об Адах, Небесах и месте этого жалкого королевства в большей вселенной?
— Не трать время. Мир дождей — высший или низший?
— Значит, знаешь. Уф, пора перестать тебе удивляться. Слишком много знаешь…
Он подвинул меч ближе. — Отвечай.
— Ладно! Высший. Ближе к Безбожным Небесам, чем к Адам — или даже к нашему миру. Но туда ты не доберёшься, по крайней мере в этом столетии. С нынешними войнами и буйствующими осквернёнными Богами-мертвецами Сотня Миров сейчас слишком опасна для путешествий.
Высший мир был проблемой. Большинству легче падать в Ады, чем подниматься в Безбожные Небеса.
Пока всё равно не собираюсь покидать Морвин. Но знать, что стиль из мира ближе к Небесам, обнадёживает.
Обычно это означало более сильную связь с чистой, а не осквернённой божественностью.
— Знаешь арию для активации навыка? — спросил Алсир.
Облик мерцнул. Измаил лукаво улыбнулась снизу вверх. — Может, отвечу, если сначала уберёшь меч с шеи. Давай забудем неприятность и отправимся в таверну? Первый круг за мой счёт…
Алсир вдавил меч глубже, вызвав немного крови.
— Ладно, ладно! Не порть тело! — Измаил подняла руки. — Знаешь, как дорого его чинить?! Услуги Бледной Усмешницы недёшевы!
Бледная Усмешница.
Прозвище Святой Экстаза.
Алсир остановил клинок. — Знаешь слова арии или нет?
— Ну, э-э… Нет. Знаю о мире, но никогда не имела неудовольствия ступить туда. Одно из худших мест для путешествий среди высших миров! Молнии бури — разумные ублюдки, убивающие всё движущееся, а дождь вызывает смерть души у тех, кто слишком долго под ним стоит.
Лицо Алсира потемнело. — Тогда ты мне бесполезна.
Улыбка Измаил расширилась.
— Не спеши! У меня есть способы узнавать то, чего таким, как ты, знать не положено. Найду нужные сведения. Но нужно время для поисков.
Время для поисков? Алсир замер.
— У тебя доступ к Библиотеке Грезящей. Значит, не простой Последователь Экстаза… Какое положение на Пути? Служитель? Приверженец?
На этот раз улыбка Измаил погасла. — Ты… ты даже знаешь о мире фей, которым владеет Восьмая Святая? Кто ты, во имя пекла?
— Никто значительный.
Облик Измаил мерцнул. Теперь на её месте был незнакомец — варвар-мужчина, которого он не узнавал.
— Ха! Кажется, поймал большую рыбу… Знаешь, до того, как ты убил Рагну, я питался его сплетением судьбы? У мальчика был неплохой потенциал главного героя. Хорошая родословная, честолюбие и вес будущих историй на плечах. Совсем не ожидал, что случайный пехотинец убьёт его из ниоткуда и оборвёт наследие. Но ты ведь не просто ничтожный пехотинец, верно?
Алсир обдумал дальнейшие действия, пока существо вновь стало бойцом ударных войск Уралом. Ария не была совершенно необходима, но Урал — точнее, тварь, поселившаяся в его сознании, — был самым быстрым способом её получить.
Если навык действительно возник в намного более высоком мире, библиотеки академии могли не содержать сведений. Алсир остался бы с неполноценным, пусть и очень сильным, навыком меча, вероятно, на долгие годы.
Но доверять ученику Экстаза было опасно — многие назвали бы это чистой глупостью. В отношениях с ними он рисковал не только смертью.
Он рисковал уничтожением самого сознания — одной из немногих вещей, которые петля не могла исправить.
Ученики Экстаза были сравнительно малочисленны рядом с другими Путями, но паразитировали на цивилизации. Не ели плоть и кровь, не охотились когтями и клыками. У них даже не было тела, которое можно по-настоящему убить, — не в обычном смысле.
Странники историй, Лунные порождения, Паразиты мысли, Бармаглоты, Мимики мозга и прочие отвлечённые мерзости — таковы были нечестивые проявления Экстаза. Последователи проклятого Пути могли быть обычными людьми до вступления на ступени Восьмой Святой, но теперь стали сверхъестественными чудовищами вне физического мира, способными без предупреждения поглощать сознание и захватывать тела разумных существ.
Неуязвимые для смерти от магии или меча. И вечно голодные до историй. Такова судьба радикально изменившихся под рукой безумного божества, Святой Экстаза.
— Ты увидел меня на поле в тот день, — сказал Алсир. — Тогда и забрал сознание Роланда, чтобы питаться уже моими «историями».
Неудивительно, что поведение солдата совершенно изменилось после битвы на Красной Изморози. Настоящий Роланд уже был мёртв: его сознание уничтожило это существо перед Алсиром, убив без времени на стон или мольбу о помощи.
— «Питаться» — такое некрасивое слово, — поцокал Урал. — Я же на самом деле не причиняю тебе вреда. По какой-то причине твоё сплетение кажется неисчерпаемым, и каждый мой укус всё равно затягивается.
— Но другим причинил. Сначала Роланду. Стражнице Измаил, каково бы ни было её настоящее имя. Затем Уралу, настоящему Уралу. Раз есть разрешение на Библиотеку Грезящей, ты давно идёшь по Пути. Сколько ещё жизней украл? Сотни? Тысячи?
— Ха! Теперь мораль обсуждать? Не смеши. Тебе плевать на других, да и почему должно быть иначе? Их жизни не важны, твоя важна. Представляешь, насколько тяжелее твои сплетения, чем у нерегулярных или даже регулярных солдат? Именно жалкая незначительность в глазах судьбы и позволила мне поглотить их сознание, а не, скажем, твоё.
Это было второй причиной считать учеников Экстаза угрозой наравне с Мукой и Господством, хотя разрушения они причиняли менее широкие.
Обычной защиты против них просто не было.
Убить управляемое ими тело зачастую было хуже, чем бесполезно: можно прыгнуть в нового носителя. Единственным пригодным сдерживанием было пленить и запереть в камере, где нельзя убить себя. Но даже опознать их трудно, поскольку они крали также память и навыки заражённого носителя.
Единственной верной защитой было неизвестное, сокровенное качество души — «вес» сплетения судьбы, значение в поворачивающемся космическом взгляде вселенной.
— Ты чудовище, — с отвращением сказал Алсир.
— А ты нет? Напомнить о людях, которых бессердечно жертвовал в битве на Красной Изморози? Или бедной «Измаил», которую без раздумий пустил в приманку убийце? Кстати, за это ещё должен мне золотую.
— Я не буду перед тобой оправдываться.
— Конечно, не будешь. Оправдания для слабых, — рассмеялся Урал. — Ты слаб, Алсир Риверс?
Был ли он слаб?
Выясним.
Связываться с Экстазом опасно, но если уж он обречён, стоит хотя бы что-то получить.
— Вот первое и единственное предложение, — сказал Алсир. — Позволю следовать за мной, разносить нелепые истории и питаться сплетением. Но только пока служу в армии Морвина. Взамен достанешь нужную арию.
Урал рассмеялся. — Ни за что! Ты уже Мастер. Пусть низшей ступени, но сомневаюсь, что больше чем через месяц-два выполнишь условие Фалдрена и навсегда уйдёшь из 4-й регулярной части.
— Не нужна мерзость по пятам, — прямо сказал Алсир. — Найди другого для пиршества.
— Выбора нет. Ты не можешь меня убить — не навсегда, — да и отношения не обязаны быть враждебными. Я разношу славу, сплетение растёт, питаюсь лучше. Выигрываем оба.
— Я пытаюсь не привлекать внимания. Ты мешаешь.
— Безвестность многого лишает. С репутацией приходят хорошие вещи: связи, золото, двери, которые иначе закрыты. Знаю, любишь одиночество, но даже ты должен был понять: образ волка-одиночки больше вредит целям, чем приближает.
— Ты предполагаешь, что знаешь мои цели. Не знаешь ничего.
Существо снова сменило облик.
— Знаю, любишь силу. — Роланд пожал плечами. — Могу предложить. Начнём с недоступных тайн вроде арии. Ещё усиление титулов Системы каждый раз, когда укрепляю репутацию. Насколько действенны будут титулы без тех, кто разносит истории? Бесполезны! Кроме того, каждый раз с усилением сплетения растёт шанс получить новые титулы.
Сила сплетения определяет частоту получения титулов?
Этого он не знал. Никто толком не понимал, как Система управляла титулами. Существо могло лгать, но слова казались Алсиру разумными.
Сплетение — иначе называемое Судьбой, Весомостью или метафизической значимостью, в зависимости от склонности к учёности, — было областью соперничества двух Святых: Четвёртой, Тьмы, и Восьмой, Экстаза.
Его нельзя было легко измерить, а исследования этого понятийного явления часто либо противоречили друг другу, либо не имели осязаемых доказательств. Но Алсир знал о тесной связи с репутацией. Если Система могла подсчитать «вес», то, возможно, вознаграждала рост Титулами — подобно тому, как опыт вознаграждался навыками и уровнями.
— Теперь соблазнился? — заметил Роланд. — Давай разумнее. Если цель — сила, моё присутствие лишь поможет.
— Видимо, считаешь идиотом, раз думаешь, что соглашусь терпеть паразита Экстаза, прилипшего пиявкой и пожирающего буквальные нити судьбы. Нет. Только моё предложение, ничего другого.
Существо вновь сменило облик.
— Выбора нет, — насмешливо сказал Урал. — Не можешь навредить, Мясник! По-настоящему не можешь. Никогда не избавишься, как бы ни усилился. Чем сильнее, тем лучше я питаюсь.
На краткий миг глаза Урала стали угольно-чёрными, а ухмылка растянулась до ушей, обнажив бритвенные зубы и бледный, как луна, язык. Ужасающее зрелище; но стоило Алсиру моргнуть, всё исчезло.
Мерзость.
Если чудовище надеялось этой уловкой встревожить его, ожидало горькое разочарование.
— Физически не могу, но знаю того, кто может, — сказал Алсир. — Твою Святую.
Урал напрягся. — Блефуешь.
— Если не поклянёшься принять сделку, произнесу её Истинное Имя, здесь и сейчас. Что будет, когда Смеющаяся Святая посмотрит на нас? Сознание выдержит её взгляд? Или распадётся, как съеденные сплетения?
В глазах Урала теперь появилась неуверенность. — Не можешь знать настоящее имя Святой. А даже если каким-то образом знаешь, не осмелишься вслух. Никто не бывает настолько глуп.
Алсир выдохнул, собираясь с силами.
— Призываю тебя, Бледная Усмешница. Ты, скитавшаяся по Сотне Миров в своих грёзах; ты, пожравшая девять лун народа фей и обратившая их сумеречный мир в свой.
Мир вокруг начал темнеть. Необъяснимо исчезли горизонт, солнце и город.
Остался лишь снег под ними и круг лунного света сверху…
И вдали — безумный смех во тьме, медленно приближавшийся.
Теперь Урал паниковал. — Остановись. Остановись! Знаешь, что она сделает с нами?! Не просто так Святая безумия и историй! Будешь умолять об Адах, прежде чем она тебя туда отдаст!
Алсир не слушал. — Безумие и веселье танцуют под твоим лунным светом, сплетения судьбы — твоё пиршество…
— Ты безумен! Готов рисковать вечными страданиями, лишь бы избавиться от меня?!
Урал попытался двигаться, но уже не мог. Певучий смех парализовал. Какое бы искусство или навык он ни хотел применить, чтобы убить Алсира или себя, ничего не сработало бы, пока смех продолжался.
Он был в ловушке, и ужас рос, пока Алсир заканчивал призыв.
— Прошу, удостой нас присутствия. Озари манией своего космического лика, Святая Экстаза, А…
Существо наконец сломалось.
— СТОЙ! ПРИНИМАЮ! СДЕЛКА, СДЕЛКА!
Алсир замолчал. Нависающее присутствие ещё задержалось над ними, как и раскатистый смех с невозможным запахом лунного света.
Затем он почувствовал приближение сзади. Напрягся: рука коснулась шеи сзади, ладонь прижалась к позвоночнику, а тонкие пальцы обвели шею и легко постучали по горлу — точнее, по гортани.
Предупреждение.
Краткий поцелуй коснулся макушки, послав мучительные иглы от верхушки сознания вниз по позвоночнику. Затем нечестивое присутствие начало исчезать.
Прошло несколько секунд, каждая казалась вечностью, прежде чем лунный свет рассеялся. Прозвучал последний смешок, и потусторонняя тьма отступила.
Появилось уведомление чисто серебряного цвета.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Святая Экстаза очарована вашим безоглядным погружением в безумие.]
[Новое искусство: Последний смех 1 (Редкий)]
— Спасибо, наверное, — сквозь зубы сказал Алсир. Сплюнул сгусток тёмно-красной крови с блёстками лунного серебра. Голова раскалывалась от жестокой боли, из глаз и ушей сочилась кровь, но он был жив и в своём уме.
Достойное достижение, ведь он только что выдержал внимание одной из худших Святых.
— Дашь слова арии для навыка, — сказал Алсир, заставляя себя говорить сквозь боль. — Когда служба в регулярных войсках закончится, оставишь меня в покое и больше никогда не станешь пировать моими сплетениями. Понимаешь?
Существо молча кивнуло. Алсир проморгался, прогоняя кровь из глаза.
Прежде головная боль отвлекала, но теперь, когда он ясно посмотрел на существо, оно выглядело иначе.
Вместо лица была маска. Носила её юная девушка, едва вступившая во взрослость. Из-за худобы и маленького роста возраст определить было трудно. В рубище из мешковины, больше похожая на уличную нищенку, она смотрела на него снизу вверх.
Маска была гладкой и лунно-бледной, лишь в двух отверстиях виднелись широко раскрытые странные розовые глаза. Спутанные вьющиеся волосы розовато-золотистого оттенка доходили до шеи.
Алсир осторожно отступил, убирая меч с шеи. Существо — девушка? — нерешительно село.
Грязный палец коснулся маски. Казалось, она лишилась слов; тело было напряжено и испуганно.
Уязвимость кольнула совесть, но Алсир не поддался. Это вполне могло быть новой уловкой для сочувствия.
— Не говори об этом Леноре или кому-нибудь ещё, — сказал он, поворачиваясь уйти. — Помни сделку.
— …Ты раньше имел дело с кем-то вроде меня?
Алсир не видел причины отвечать, но остановился.
— Не помню, когда последний раз была в настоящем теле, — испуганно прошептала девушка. — Сотни лет? Тысяча? Я забрала столько сознаний, обликов и историй, что не могу найти свою в море безумия. Путь даже не позволял вспомнить имя…
Алсир поморщился. Увидев умоляющие глаза — единственную видимую часть лица под маской, — решил ответить.
— Присутствие Святой потрясением вернуло тело к первоначальному облику. Но ненадолго: Путь не позволит сохранить. Скоро снова вернёшься к безумию.
— Не хочу! Я… никогда не хотела стать этим…
Ответ раздражал. — Тогда зачем выбрала Восьмую? Просто была идиоткой? Не понимала опасностей Экстаза?
— Это был единственный Путь, который дала Система, — всхлипнула она убитым голосом. — И я… так устала жить на улице. Никого не было. Просто… не хотела больше быть одной и голодной…
А теперь, связанная с Восьмой, будешь одинока и голодна навеки.
Ирония не ускользнула от него.
— Безумие возвращается. — Голос был полон страха. — Опять забуду имя.
Алсир замялся. Вмешиваться не хотелось.
Святая Экстаза явно не обрадуется помощи одному из своих питомцев.
И всё же слова сорвались с губ прежде, чем он успел остановить их.
— Назови своё имя.
Девушка в маске посмотрела на него. — Это так не работает. Как только забуду я, забудет и мир. Маска позаботится, чтобы все забыли…
— Я не забуду. Просто скажи, прежде чем ускользнёт из памяти.
Девушка на миг словно вступила в борьбу. Облик начал мерцать.
Когда Алсир уже решил, что поздно, она заставила себя заговорить.
— Дина.
Облик изменился, снова явив Урала, хватавшего воздух.
— Сохраню имя у себя, — сказал Алсир. — Когда сделка завершится, верну тебе.
— Не тебе помнить это имя, — задыхаясь, сказал Урал. — Любую запись, любую память о нём Святая стирает. Это наше проклятье.
— Моя память принадлежит только мне. Значит, сохранять или отбрасывать твоё имя решаю я.
Урал слегка безумно рассмеялся. — Твоя власть не превосходит власть божества, дурак.
Алсир не ответил. Вместо этого спросил ещё кое-что.
— Последнее: ты украл кинжал?
— Что? Нет, конечно. Зачем мне твой кинжал?
Алсир уставился на него. Урал неуютно заёрзал под взглядом.
Казалось, говорил правду.
Алсир вздохнул. — Жаль. Было бы проще, будь вором ты.
Отчасти поэтому он и устроил столкновение, хотя знал о безрассудстве.
Похоже, придётся обойтись тем, что есть.
Чтобы пронзить сердце проклятого морозного вирма, теперь потребуется немало изобретательности…