Алсир вышел из оружейной, спокойно размышляя об убийстве.
— Ходят разговоры, что кто-то в 4-й регулярной части пытается сбыть странное оружие, — сказал квартирмейстер. — Кинжал с клинком длиной примерно с предплечье и оттенком, какого никто никогда не видел ни у одного металла. Слух пошёл из 3-го взвода: одно из их отделений занималось уборкой и сбором трупов после твоего поединка с воеводой Бьорном. Ничего не подтверждено, и мне стыдно обвинять своих, но… возможно, там ты найдёшь оружие.
Значит, путь был ясен. Нужно найти бойцов 3-го взвода, допросить о местонахождении кинжала и забрать его.
Но если у них хватило наглости украсть его, Алсир сомневался, что они захотят вернуть по вежливой просьбе.
И это было хорошо. Он в любом случае не собирался просто просить.
Такая кража заслуживала применения насилия.
Оставалось лишь найти виновных. Начать можно было с расспросов солдат регулярной части у казарм и в столовой.
Насколько это могло быть трудно?
***
Как выяснилось, довольно трудно.
Сначала он попробовал поговорить с несколькими солдатами, патрулировавшими по дороге к казармам.
— Извините, я ищу…
— Заткнись, крестьянский пёс. Нам не о чем говорить с такими, как ты.
Затем он обратился к солдатам, отдыхавшим в главной казарме.
— Здравствуйте. Простите, что мешаю отдыху, но…
— Низкородная грязь, как смеешь заходить без приглашения! Убирайся, или мы переломаем тебе пальцы, прежде чем вышвырнем!
И наконец — столовая.
На этот раз любезностями он не утруждался. Просто ворвался внутрь, толкнув двери плечом так сильно, что они треснули об стены и привлекли всеобщее внимание, а затем объявил:
— Золотая монета тому, кто скажет, где 3-й взвод.
Почти дюжина лиц уставилась на него; у некоторых рот всё ещё был открыт — они как раз ели.
Несколько неловких секунд никто ничего не говорил.
Затем кто-то засмеялся.
Некоторые, покачав головой, вернулись к еде. Другие смотрели на него с жалостью, но, к его удивлению, не без сочувствия.
Один здоровенный боец регулярной части, весь в шрамах и размерами по меньшей мере не уступавший Алсиру, поднялся из-за стола возле входа, где сидел с двумя смеявшимися приятелями.
— Зачем ничтожеству вроде тебя искать этих бессердечных ублюдков? — презрительно спросил он. — Думаешь, они вообще станут с тобой разговаривать? Повезёт, если за беспокойство от тебя кусок не откусят.
— А этот бродячий пёс ведь не считает себя просто «ничтожеством», правда? — протянул один из остальных и посмотрел на Алсира. — Твой крестьянский дружок в прошлый раз разнёс здесь твоё идиотское прозвище. «Мясник», да? Слышал, ты, возможно, выкарабкался из свинарника. Это объясняет, почему не знаешь, что прежде, чем требовать, надо приветствовать тех, кто выше тебя.
Алсир проигнорировал оскорбление. Полез в карман и вытащил сверкающую золотую монету, сразу вновь привлёкшую внимание всех в комнате.
— Значит, вы знаете, где 3-й взвод? — спросил он стоявшего перед ним мужчину.
Солдат какое-то время недоверчиво смотрел на него. Затем ухмыльнулся. — Да, возможно.
Алсир подбросил монету в его сторону. Мужчина ловко поймал её ладонью, разок повернул между пальцами, проверяя клеймо монетного двора. Удовлетворившись подлинностью, убрал в карман.
Снова наступило молчание. Некоторые солдаты в столовой опять начали посмеиваться. Стоявший перед ним боец лишь поднял бровь.
Алсир вздохнул.
Последний шанс.
— Вы собираетесь отвечать? — спросил он.
— На что? Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Послушайте. Я…
Солдат ударил кулаком.
Алсир увидел удар задолго до того, как он приблизился. Даже без «Боевого чутья» легко мог уклониться, просто отклонив голову назад.
Он не двинулся. Вместо этого позволил удару попасть.
За ним последовала кровь. Его кровь.
Алсир качнулся на полшага назад. Смех в столовой стал громче, пока медно пахнущая кровавая жидкость стекала из носа и капала на половицы.
Ухмылка солдата расползлась в уродливую усмешку. Было ясно, что он считал себя выше.
А Алсир…
Он не мог сдержать разочарования.
Медленно. Небрежно. Недисциплинированно.
Но худшим грехом было…
Слабо. Так, так слабо.
Это сила солдата регулярных войск?
Он позволил мужчине нанести чистый удар в голову, а тот сумел лишь пустить каплю крови?
Что ж, неважно. Дело сделано.
Первый удар нанесён, и не мной.
Теперь никто не может винить меня за то, что будет дальше.
Солдат шагнул вперёд. Алсир почувствовал его кислое дыхание, пропитанное запахом эля. — Убирайся, крестьянский пёс. Ползи обратно в дыру, из которой вылез. В 4-й регулярной части тебе места нет.
Алсир не двинулся.
Обстановка в комнате изменилась. Одни наблюдали с открытым весельем, другие неловко морщились, готовясь к драке.
Двое других солдат позади противника тоже решительно встали, внимательно следя за Алсиром.
Он оценил опасность ещё в тот миг, когда вошёл. Никто из бойцов регулярной части не был тяжело вооружён или облачён в доспехи — все отдыхали от службы. Но у каждого на поясе висел хотя бы кинжал или булава, и каждый был как минимум Элитой низшей ступени.
Помимо троих перед ним, поблизости находилось ещё по меньшей мере с дюжину солдат, сейчас следивших за его следующим движением.
Он был безоружен и уступал числом. Более того, всё ещё ранен: повязки на руках и шее не скрывали этого.
Начать здесь драку было бы глупо. Даже победа не избавила бы от последствий. Это не то же самое, что устроить потасовку в городской таверне: посреди идущего похода он рисковал совершить поступок, расценённый как мятеж.
Алсир был достаточно рационален, чтобы это признать.
Он отступил на шаг. Солдат ухмыльнулся и открыл рот, собираясь насмехаться…
…и лишился передних зубов, когда кулак Алсира врезался ему в лицо.
[Скрытная атака повысилась до 21]
Удар раскатился по столовой, словно гром. Сила и скорость не знали стеснения. Зубы вырвались из дёсен в красных брызгах, забрызгав потолок кровью и осколками раздробленной эмали, пока голова солдата резко откинулась назад.
Ни колебания, ни предупреждения. За половину удара сердца Алсир перешёл от спокойствия к насилию, оставив зрителей смотреть широко раскрытыми от потрясения глазами.
Ещё не стихло эхо первого удара, а Алсир уже нанёс второй. Кулак безжалостно врезался противнику в бок, глубоко и сильно.
Раздался тошнотворный хруст: поддались сразу несколько рёбер.
Мужчина согнулся вперёд, задыхаясь, выплёвывая на пол кровь и осколки зубов. Прежде чем тот упал, Алсир схватил его голову.
Затем рванул вниз — навстречу собственному поднимающемуся колену.
По комнате прокатилась волна испуганных гримас. Звук был нечестивым: хрящи ломались, кровь брызгала, словно из лопнувшего шара, а нос мужчины под ударом провалился и расплющился.
Глаза солдата побелели. Не издав даже стона, он начал падать.
К тому времени, когда ударится о землю, он уже будет без сознания.
Один готов.
Прошла едва секунда. Жестокость Алсира была столь быстрой и внезапной, что двое приятелей противника не успевали реагировать.
Увидев, что они ещё застыли от потрясения, Алсир потянулся к кинжалу на поясе падающего солдата. Вырвал оружие из ножен и метнул.
Вращающийся клинок глубоко вонзился в ладонь одного из остальных бойцов, вошёл до рукояти и пригвоздил руку к столешнице.
Его крик наконец вырвал последнего невредимого солдата из оцепенения. Ругаясь, тот торопливо потянулся к булаве на поясе.
Медленно. Слишком медленно.
Прежде чем он успел вытащить её из крепления, Алсир уже сократил расстояние и схватил удивлённого солдата за запястье.
Стиснул хватку и вывернул. Хрусть.
Солдат не успел даже осознать боль от сломанного запястья. Кулак Алсира уже погрузился в живот; тяжёлый удар поднял мужчину над полом. Глаза выпучились, крик осел до тонкого жалкого хрипа.
[Рукопашный бой повысился до 42]
Двое готовы.
Мужчина осел на пол, его неудержимо рвало. Позади Алсир услышал влажный звук плоти, отрывавшейся от дерева.
Раздался отчаянный рёв. Солдат, которого он прежде пригвоздил кинжалом, вытащил оружие из руки и теперь бросился на него с этим клинком.
Поворачиваясь, Алсир направил «Рассечение» в палец и махнул рукой.
Ребро ладони встретило кинжал на взмахе и начисто перерубило клинок пополам.
Солдат пошатнулся. Уставился на обрубок оружия, которое голые руки Алсира сделали бесполезным.
Алсир шагнул вперёд, мужчина — назад.
— П-постой…
Алсир не стал ждать окончания. Кулак хлестнул, словно плеть, и ударил в челюсть, вывихнув её с влажным хрустом.
К чести солдата, тот не струсил. Закалённые боем инстинкты наконец проснулись. Он сделал выпад сломанным кинжалом, применив, по предположению Алсира, оружейное искусство.
К лёгкому удивлению Алсира, удар был нацелен убить. Скорее раздражённый, чем встревоженный, он наклонил голову в сторону ровно настолько, чтобы стремительный клинок лишь скользнул мимо шеи.
Затем пригнулся, сблизился и обхватил обеими руками талию мужчины.
Резко повернув бёдра, Алсир рванул.
Солдат взлетел, словно выброшенный катапультой. Позвоночник с оглушительным треском встретил низкий потолок столовой, проломив балки и наполовину погрузив тело в дерево наверху.
Через удар сердца сила тяжести вырвала мужчину из разбитого дерева. Долю секунды он падал, беспомощно размахивая конечностями.
Прежде чем тот ударился о пол, Алсир подхватил его за туловище, повернулся на пятке и одним мощным движением швырнул солдата вниз с жестокой, сосредоточенной силой.
[Новый навык: Борьба 1 (Необычная)]
Удар уничтожил стол под ними, превратив его в облако щепок; основания столовой содрогнулись. Деревянный пол на миг прогнулся, затем тоже сломался под силой броска Алсира, и солдат провалился на камень внизу.
Трое готовы.
Наступила тишина, нарушаемая лишь стуком падающих щепок и медленным стоном напряжённого дерева.
Семь секунд. От первого удара до мгновения, когда Алсир пробил последней жертвой половицы, прошло всего семь секунд.
Он глубоко вдохнул. Под медной вонью крови в столовой всё ещё пахло свежим хлебом и приготовленным мясом.
Он понял, что голоден. Со вчерашнего дня не ел ничего.
Алсир неспешно и спокойно подошёл к другому столу. Сидевшие за ним попятились; некоторые даже свалились со стульев, так торопились отдалиться от Мясника.
Руки Алсира — костяшки, с которых капала кровь, костяшки, только что дробившие кости, — подняли из фарфоровой миски хлеб с мясной начинкой. Он откусил, почувствовав вкус солёного мяса внутри тёплого хлеба.
Это было лучше всего, что он ел в нерегулярных частях. Все те дни, когда он давился сухими галетами и несвежими пайками, а те, кто «выше», ежедневно пировали, словно короли.
Вся эта роскошь… А бойцы регулярных войск всё равно такие слабые.
Он только что вывел из строя троих почти без сопротивления. Алсир знал солдат нерегулярных частей, которые дали бы бой лучше, будь они равны по силе.
Избалованные. Мягкотелые.
Хотя бойцы регулярных частей были солдатами, они не страдали так, как нерегулярные. Уже по одной этой драке ему было ясно: эти мужчины, при хорошей подготовке и высоких навыках, не обладали инстинктами боя с кем-то сильнее себя.
— Премного благодарен, — вежливо пробормотал Алсир, доев хлеб и бросив на стол медную монету.
Он вернулся к первому солдату и обшарил карманы лежавшего без сознания мужчины, пока не нашёл украденную золотую монету. Затем, немного подумав, забрал и остальную его мошну.
С третьим солдатом, всё ещё наполовину погребённым в обломках пола, он поступил так же. Прежде чем забрать добычу, Алсир убедился, что мужчина с побелевшими глазами ещё дышит и позвоночник у него не сломан.
Оставался последний из троих — единственный ещё в сознании. После удара Алсира в живот мужчина бурно опорожнил содержимое своего ужина. Теперь он стоял на коленях в луже собственной кровавой рвоты и дрожал слишком сильно, чтобы подняться, не говоря уже о драке.
Алсир присел перед ним и ухватил волосы, подняв лицо мужчины к своему.
— Где бойцы 3-го взвода? — мягко спросил Алсир.
Дыхание солдата участилось, вырываясь короткими испуганными всхлипами. Покрасневшие от рвоты глаза не встречались со взглядом Алсира. — И-иди к чёрту, проклятый…!
Алсир отпустил волосы. Через долю секунды окровавленный кулак врезался в затылок мужчины, ткнув его лицом в собственную багровую рвоту.
Костяшки залило новой кровью; между ними тянулись тонкие красные нити.
Солдат болезненно захрипел и попытался отползти. Алсир схватил окровавленные волосы и вновь рванул его вверх.
— Где бойцы 3-го взвода? — повторил он всё тем же спокойным тоном.
— П-пожалуйста, хватит… Не знаю… Кхх!
На этот раз Алсир стиснул горло мужчины, словно тисками, и встал. Одной рукой поднял целиком над полом и удерживал в воздухе. Солдат начал задыхаться, ногами молотя пустоту. Сломанное запястье бесполезно болталось, а здоровая рука отчаянно царапала предплечье Алсира в тщетной попытке освободиться.
— Последний шанс заговорить, — негромко сказал Алсир. — Где бойцы 3-го взвода?
Он немного ослабил хватку. Ответ солдата вырвался визгом. — Не ЗНАЮ, безумный ублюдок! Почему кто-то из нас вообще должен знать?! Никто не связывается с этими чёртовыми мутантами без необходимости!
Мутантами?
Стулья завизжали по половицам: несколько человек наконец поднялись с мест, уже держа оружие наготове.
— Немедленно отпусти его! — рявкнул один.
В ответ Алсир вновь стиснул хватку, и солдат опять начал задыхаться. Медленно повернулся к голосу.
Стоило его взгляду пройти по кому-нибудь, тот сразу отводил глаза или пятился. Алсир задумался, каким теперь выглядел в их глазах: раньше они не удостаивали его даже малейшей крупицы уважения.
Когда он наконец повернулся к приказавшему солдату — более старому и опытному офицеру, судя по шрамам, — побледнел даже этот ветеран.
[Присутствие повысилось до 17]
— Значит, вы знаете, где 3-й взвод? — спросил Алсир.
— Ты безумен? Зачем тебе вообще ударные войска роты? Эти чудовища разорвут тебя на части!
— Они забрали моё. Кинжал длиной с предплечье, с особым блеском клинка. Вы его видели?
Ветеран был ошеломлён. — Всё это из-за дурацкого ножа?! Здесь есть правила, животное. Капитаны сдерут с тебя кожу живьём!
— Пусть попробуют. Тогда, полагаю, придётся убить и их.
Алсир отбросил задыхающегося солдата в сторону. Мужчина ударился о пол; на шее уже расцветали ужасные багрово-лиловые следы. Он один раз болезненно захрипел и потерял сознание.
— Я пытаюсь быть разумным, — сказал Алсир дюжине вооружённых солдат вокруг, не беспокоясь об их оружии. — Пытаюсь сделать своё участие в этой роте как можно незаметнее, как можно меньше мешать вашим ничтожным жизням. Позволяю вашим языкам оскорблять меня, вашим глазам презирать низкое происхождение, потому что, откровенно говоря, мне всё равно. Но вы, высокородные… Приняли мою снисходительность за слабость. Вы украли. У меня.
Голос был размеренным и беззаботным, будто слова не были безумными.
Хотя он не повышал голоса, его зловещую тяжесть чувствовала каждая живая душа в комнате.
[Лидерство повысилось до 15]
— Украденный кинжал для меня очень важен, — продолжил он. — Определённо важнее моей жизни или жизней всех в этой комнате. Если для одного честного слова из ваших уст нужно придушить каждое горло здесь, я это сделаю. Пожалуйста, не считайте мои слова шуткой. Мне надоели интриги, и если вы снова вынудите прямо показать мои намерения, то пожалеете — как столь наглядно продемонстрировали эти трое.
Алсир указал на три тела у ног; их кровь всё ещё капала с его рук.
— Теперь я снова спрошу, вежливо. И на этот раз кто-нибудь ответит столь же вежливо. — Он встретился взглядом с ветераном. — Где 3-й взвод?
— Я отведу вас к ним.
Ответил не офицер-ветеран. Голос говорившего оказался знакомым.
Алсир повернулся и кивнул знакомому лицу, тихо сидевшему в углу комнаты.
— Лейтенант Вормас, — поприветствовал он.
Офицер, сопровождавший обоз, попавший в засаду воеводы Бьорна, встал.
— Рядовой Алсир. Хотя теперь, наверное, следует говорить «кадет». — Вормас подошёл, неловко переступая через бессознательные тела. — Хватит. Вы ясно выразились. Я отведу вас в 3-й взвод.
Алсир улыбнулся. — Показывайте дорогу.
Когда они вышли, никто не осмелился их остановить. Позади часть разбитого потолка наконец поддалась и рухнула на пол.
Ветеран выругался. — Кто-нибудь, отнесите этих троих в лазарет! И найдите капитана Ленору — скажите, что животное, которое она вытащила с того света, сейчас даст себя разорвать на куски!