Вой скверноволков над тундрой вырвал Алсира из сна.
По необходимости он спал чутко. Восемнадцать лет беспокойной жизни выработали привычки, от которых трудно избавиться, а новое назначение на северную границу ничуть не помогало.
По ночам сквозь стены казармы просачивался снег, а в доносившихся из тундры звуках — вое волков, завывании ветра, порой и голосах тварей пострашнее — было что-то особенно дикое, что ему трудно было не замечать.
Некоторое время он лежал неподвижно, прислушиваясь. Когда противоестественный вой стих, Алсир медленно выдохнул и убрал в ножны кинжал, который, не задумавшись, выхватил у постели.
Он слишком подозрителен. Ни одно чудовище, каким бы голодным оно ни было, не окажется настолько глупым, чтобы напасть на военный лагерь.
Почему я так напряжён? Усевшись на кровати, он нахмурился. В голове кружились странные, тревожные образы. Мне что-то снилось. Я… умирал?
Он смутно помнил поле снега, кровь и топоры. Надолго удержать исчезающее видение не удавалось.
Кошмар. Он недоверчиво покачал головой. Не нахожу себе места из-за детского кошмара.
Луна ещё висела низко, солнца не было видно. Остальные солдаты в казарме крепко спали. Алсир подумывал вернуться в постель, но нервы были натянуты до предела, и он понимал, что попытка окажется напрасной.
До рассвета недолго. Можно просто смириться с тем, что на сегодня сон закончен, и пораньше умыться.
Он тихо поднялся, стараясь не разбудить соседей по нарам, и вышел к колодцу умыть лицо.
Утренний холод был жестоким любовником: слабеющий ночной ветер безжалостно выдирал тепло из его тела. Алсир вымыл лицо и руки, не обращая внимания на то, как ледяная вода обжигала сквозь изношенные повязки на ладонях и впивалась в содранные под ними мозоли.
[Природная сопротивляемость повысилась до 15]
Как бы он ни ненавидел холод, Алсир не мог отрицать его пользы. «Тяготы закаляют характер», — любила говорить наставница.
Не зря он решил примкнуть к северному походу, хотя этот фронт был одним из самых суровых. Здесь его навыки могли расти быстрее всего.
Он отмахнулся от уведомления. Наскоро перекусив чёрствым хлебом и вяленым мясом, направился прямо на тренировочную площадку.
***
Дыхание медленно выходило белыми облачками. Как и ожидалось, площадка пустовала. До второй половины дня у 3-й нерегулярной роты не было срочных приказов, а ни один здравомыслящий человек не стал бы добровольно упражняться в предрассветный мороз.
Ещё стояла темнота, но лунного света хватало, а глаза Алсира привыкли к полумраку ещё в рабстве. Он выбрал соломенное чучело и начал наносить удары.
Утренних тренировок он не пропускал никогда. Не потому, что был одарённым или гением. Совсем наоборот.
Алсир прекрасно знал: ничего особенного в нём нет. Чтобы выжить и пожать плоды временной военной службы, ему нужно тренироваться без устали.
Королевство Морвин выступило на войну, надеясь покорить кишащий варварами север. Поход складывался неудачно. Армия отчаянно нуждалась в солдатах. Чтобы пополнить ряды и поддержать наступление основных сил, из наёмников, призывников и крестьян, жаждущих славы, собирали «нерегулярные» роты — временные войска из непрофессионалов.
Служба в них была опасна, а значит, создавала идеальные условия для роста третьесортного мечника вроде него.
[Владение мечом повысилось до 19]
Ну наконец-то, чёрт возьми, — фыркнул он. Предыдущее повышение случилось несколько недель назад.
У Алсира не было связей. Ни родни, ни друзей на высоких постах. Золота вечно не хватало, а всё его имущество составляли надетая на нём одежда и потрёпанное снаряжение: одноручный меч, деревянный щит и кинжал, подаренный наставницей, когда они расстались несколько лет назад.
У человека вроде него возможностей немного. Алсир не мог позволить себе учителя навыков или нанять бывшего искателя приключений, который подставлял бы ему чудовищ для убийства и набора опыта. Оставалось вступить в городское ополчение, стать наёмником или записаться солдатом нерегулярных частей морвинской армии.
Последний вариант оплачивался хуже всего — всего пятьдесят серебряных монет в год, — зато давал бесплатную крышу над головой и еду. Что важнее, он был самым опасным, а значит, и самым выгодным для развития навыков.
Роскошь и безопасность мало заботили Алсира. Ни то ни другое не помогло бы ему стать сильнее.
Суровые условия нынешней жизни его вполне устраивали.
После часа упражнений с мечом он ненадолго прервался. Выпил воды и вызвал окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Посвящённый высшей ступени
Боевые навыки:
Владение мечом 19 (Обычное)
Рукопашный бой 14 (Обычный)
Владение кинжалом 9 (Обычное)
Владение щитом 12 (Обычное)
Доспешная подготовка 10 (Обычная)
Боевое чутьё 1 (Необычное)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 16 (Обычная)
Переносимость боли 18 (Обычная)
Подвижность 13 (Обычная)
Природная сопротивляемость 15 (Обычная)
[Конец окна]
В целом неплохо. Во всяком случае, куда лучше среднего морвинского крестьянина. Учитывая возраст Алсира и его непростое прошлое, большинство даже назвали бы это превосходным результатом.
Силу человека оценивали по уровню самого развитого навыка. Ранги Посвящённого, Подмастерья и Элиты соответствовали диапазонам уровней 1–20, 21–40 и 41–60. Дополнительно указывали «низшую» или «высшую» ступень — в зависимости от того, преодолел ли человек середину своего ранга.
Обычно Система пробуждалась лишь к концу подростковых лет. Поэтому среди простого люда даже один навык выше уровня 10 до двадцатилетия считался хорошим достижением.
По этой мерке Алсир перевыполнил требования несколько раз. Уже при поступлении на службу одной его «Физической подготовки» хватило, чтобы офицер, проводивший оценку, пропустил его почти без проверки.
С тех пор он прослужил в 3-й нерегулярной роте около года. Навыки заметно выросли — в основном благодаря его готовности упорно трудиться и браться за более опасные задания. Однажды даже ротный капитан лично похвалил его: сказал, что такой «талант», возможно, достигнет высшей ступени Элиты, прежде чем через несколько десятилетий уйдёт в отставку.
Алсир метил гораздо выше. Но он был и реалистом. Почти все остальные новобранцы нерегулярных частей были Посвящёнными низшей ступени: их лучший навык находился между уровнями 1 и 10. Его «Владение мечом» 19 давно перевалило за середину пути к Подмастерью, дав ему звание Посвящённого высшей ступени.
Достичь ранга Элиты — поднять навык выше уровня 40 — для большинства было мечтой всей жизни, и осуществлялась она, если вообще осуществлялась, лишь под старость. Чем выше становились навыки, тем труднее было их развивать. Приближаясь во «Владении мечом» к этой планке, Алсир мог бы месяцами ежедневно бить тренировочное чучело и не получить даже одного уровня.
Подняться ещё выше, довести «Владение мечом» до уровня 50 и стать Элитой высшей ступени — для большинства солдат это было несбыточной мечтой, особенно для тех, кому богатство или благородная кровь не открывали путь к учёбе в академии. Даже Алсиру, тренировавшемуся куда упорнее любого в роте, предстоял мучительно трудный путь.
Но он пройдёт его. Более того, он поклялся подняться ещё выше, чем простая Элита высшей ступени.
Меньшее стало бы оскорблением и для него самого, и для наставницы.
Отдохнув, Алсир уже собирался мысленно закрыть окно статуса, когда заметил кое-что странное.
Некоторые навыки оказались выше, чем он помнил.
«Владение щитом», «Доспешная подготовка», «Переносимость боли»… Все они были на один уровень выше положенного.
Мало того, появился новый навык. Необычной редкости.
Вернулись обрывочные воспоминания о кошмаре. Перед тем как «умереть» во сне, он отчаянно сражался, получал смертельные раны и убивал варваров. В безнадёжной схватке ему удалось заработать несколько уровней.
Неужели он… повысил навыки во сне? Даже получил новый, когда «умер» в своём сновидении?
Он презрительно фыркнул и покачал головой.
Невозможно. Такие заблуждения уже выходят за пределы фантазии и граничат с безумием.
Более простое объяснение: он потерял счёт недавним навыкам и повышениям. В конце концов, окно статуса он не проверял уже давно. Даже он иногда ошибался.
И всё же…
Забыть о получении нового Необычного навыка? Обычно я не настолько небрежен.
Неужели я и вправду мог получить навык во сне?
Алсир попытался вспомнить кошмар подробнее, но воспоминания были слишком неуловимы. Чем сильнее он старался ухватиться за них, тем быстрее они ускользали. Вскоре остались только слабейшие отголоски; кроме того, что в конце кошмара он умер, ничего вспомнить не удавалось.
Он вздохнул. Когда перед тобой два невозможных объяснения, единственный разумный выход — выбрать более правдоподобное.
Единственный здравый ответ — провал в памяти. Другого разумного объяснения нет.
Разве что… Разве что я вернулся в прошлое?
Он усмехнулся, отмахиваясь от безумной мысли.
Провал в памяти, — заключил он. Ничего больше.
Навязчивое беспокойство не исчезло, даже когда он взял меч и вернулся к тренировке.
Приближался рассвет, и каждая минута была драгоценна. Терять их он не собирался.
***
По мере того как светлело небо, просыпался лагерь. Из других казарм доносились голоса — и вместе с ними неизбежные замечания.
— Эй, глядите. Наш одержимый мечом снова за своё.
— Тренироваться в такую утреннюю стужу… Однажды он так заболеет.
— Нам за это слишком мало платят. Слышал, позже нас могут отправить в бой. Я просто хочу выжить…
Алсир не обращал внимания на зрителей, целиком сосредоточившись на фехтовании. Отрабатывал вбитые наставницей связки, пока руки не задрожали, а ладони не стали скользкими от крови, — и продолжал дальше.
Остановился он лишь тогда, когда утренний колокол созвал всех на построение. Алсир стоял перед изувеченным чучелом, тяжело дыша; кровоточащие ладони разошлись по старым мозолям. Повязки были испорчены, придётся менять. Опять.
Каждый день. Он тренировался так каждый день. Он не был сумасшедшим: уровни навыков ясно доказывали, что упорный труд приносит плоды. Он стал Посвящённым высшей ступени, когда большинство его ровесников едва дотягивали до низшей. Он был самым молодым солдатом роты, но в боевом мастерстве не уступал опытным пехотинцам 3-й нерегулярной, большинство которых были старше него более чем на полтора десятка лет.
И всё равно Алсир был недоволен. Другие в роте могли считать его «талантливым», но на деле он был лишь лучшим среди посредственностей. Крестьяне не славились тем, что растят гениев и великих воинов. Рядом с дворянами — отпрысками могучих родословных и легендарных родов — «талант» Алсира едва позволял ему стоять в одном ряду с ними.
А ведь существовали силы, превосходившие даже благородную кровь. За пределами королевства Морвин, даже за пределами континента…
Алсир никогда не довольствовался бы тем, что чуть превосходит самых заурядных, после того как наставница показала ему величину мира. Во многом её учение отравило его: заставило жаждать большего, чем способна дать мирная жизнь.
«Нельзя вытащить лягушку из её колодца, показать ей мир, а потом бросить обратно и ждать, что она останется довольна», — вспоминал Алсир её слова. Руки дрожали от боли и усталости. Когда он снял старые повязки, ладони оказались разодраны усердной работой с мечом. «Знание собственной ничтожности — проклятие».
«Но может быть и благословением. Жизнь ничто без борьбы за право доказать свою состоятельность».
Алсир покачал головой и закончил накладывать свежую повязку на кровоточащую руку. Поспешил на площадь, где уже собирались на построение.
Роту снова готовили к войне. Во второй половине дня 3-я нерегулярная вместе с 1-й, 6-й, 8-й и 9-й нерегулярными ротами должна была провести пробное наступление на племена варваров, расположившиеся в тундре. Им предстояло поддержать прославленную кавалерию на дрейках 4-го регулярного полка — одного из знаменитых полков королевства. В этот день тысячи людей будут сражаться и умирать на снегу.
А Алсир пойдёт в авангарде, где бойня окажется самой кровавой.
***
Топоры, мечи и щиты столкнулись, возвещая начало резни.
Первое столкновение двух армий всегда было хуже всего. Тревожное ожидание на пути к смерти, рёв, которым в начальной атаке заглушаешь собственную трусость…
Затем нескончаемый поток крови, кишок и воплей — и почти сразу страшное осознание: теперь от смерти тебя отделяет одна ошибка.
Новобранцы отпрянули. Юноши едва за двадцать, увидев, как легко их товарищи и старшие сослуживцы погибают в первые секунды битвы, начали съёживаться от страха.
Алсир такого страха не испытывал. Без колебаний бросился в самую гущу боя и внёс собственную смертоносную долю в резню.
Враг встретил морвинский авангард с большим воодушевлением. Племена Севера состояли из свирепых воинов, окрепших в суровой тундре и питавшихся мутировавшими чудовищами осквернённого нагорья.
Сражались они, мало заботясь о жизни; пусть такая безрассудность верно вела к смерти, пока они оставались живы, она делала их несомненно более опасными противниками.
Жители королевства их ненавидели. Алсир же находил их примечательными. В такой слепой, омерзительной ярости было что-то достойное уважения.
Потому что и это — возможный путь к вершине силы, — подумал он.
Лишь исключительная опасность могла дать исключительный рост.
Его отделение вскоре разобщилось. Когда передовая распалась на бесчисленные одиночные схватки, от слаженности не осталось ничего.
Какое-то время Алсир бился один. Варвары ревели и бросались на него; могучие удары их топоров всякий раз отбрасывали его назад, когда он закрывался щитом.
О безопасности он не заботился. В самой гуще рукопашной находилось своеобразное спокойствие. Под крики умирающих, с запахом свежей крови на языке, он глубже постигал силу.
Именно здесь, и только здесь, его навыки расцветали быстрее всего.
На тонкой, как лезвие бритвы, грани между жизнью и смертью.
Первого противника он убил уколом меча в шею; когда Алсир вырвал клинок, голова варвара дёрнулась в сторону. Другому он выпустил кишки, отбив его топор. Одного за другим останавливал врагов и расчищал проход своему отделению.
[Боевое чутьё повысилось до 2]
[Подвижность повысилась до 14]
Он смахнул уведомление и на мгновение оглядел меняющееся поле боя. Авангарду приходилось туго. Среди варваров было несколько берсерков — усиленных наркотиками воинов, которые рисковали жизнью, прибегая к странной алхимии, чтобы лучше развить тела и повысить навыки в бою.
Эти берсерки были как минимум Подмастерьями низшей ступени. Большинство новобранцев его отделения — лишь Посвящёнными низшей. Против таких врагов они долго не продержатся.
Алсир оглянулся на разрозненные остатки своего отделения. Сержант отделения погиб. Лишённые командования, видя у его ног трупы варваров, перепуганные новобранцы смотрели на него с отчаянным благоговением.
— Ко мне, — крикнул Алсир, пожалев их. — Нужно соединиться с остальными отделениями 2-го взвода и продержаться, пока не подойдёт вторая волна солдат на подкрепление.
Они охотно подчинились. — З-за ним! За одержимым мечом!
Он вёл их как умел, но командиром не был. Несмотря на боевой опыт, превосходивший опыт большинства взводных сержантов, по званию он всё ещё оставался рядовым. Спасал тех, кого мог, и оставлял тех, чьи раны уже не позволяли сражаться.
К тому времени, когда он соединился со 2-м взводом, из десяти человек его отделения осталось лишь трое. Остальные отделения 2-го взвода тоже были в плачевном состоянии.
— Мы окружены! — закричал один из сержантов отделений. — Где, чёрт возьми, вторая волна?! Держимся здесь или бежим?!
— Передовая рушится! — крикнул кто-то. — Нельзя оставаться!
Командование принял взводный сержант — могучий ветеран ранга Подмастерья высшей ступени. — Бежать тоже нельзя: путь к отступлению отрезан! Держать позиции! Командование скоро пришлёт солдат нам на выручку! Подойдёт 4-я регулярная часть!
Шли минуты. Росли потери, усталость и число ран. Мечи ломались; порой приходилось драться кинжалами или голыми кулаками, пока не удавалось вырвать свежий клинок из рук мёртвого товарища.
Как бы ни складывался бой в целом, положение его взвода становилось всё безнадёжнее. Авангард рвали на клочки. Обещанная волна подкреплений так и не пришла.
В жару безумной битвы, убивая врагов направо и налево всеми силами, Алсир развивал навыки с поразительной быстротой.
[Рукопашный бой повысился до 15]
[Боевое чутьё повысилось до 3]
[Владение кинжалом повысилось до 10]
[Физическая подготовка повысилась до 17]
По мере того как гибли всё новые отделения и численность взвода сократилась едва ли не до трети первоначальной, Алсир кое-что понял.
Я здесь умру.
Это мрачное осознание должно было испугать его или хотя бы встревожить. Вместо этого Алсир нахмурился.
Почему всё это кажется… знакомым?
Ошибки быть не могло. Он уже бывал здесь.
Мысли прервал могучий рёв над полем боя — боевой вызов. Алсир увидел, как над толпой берсерков возвышается бронзовокожий великан.
Я его знаю.
Это был вождь, который убил его в сегодняшнем ночном сне.
Несмотря на чудовищные размеры, вождь двигался с ужасающей быстротой. Предводитель варваров прорвался сквозь тесноту схватки и одним взмахом топора убил пехотинца-Посвящённого. Плоть и доспехи он рубил, словно бумагу. Погиб ещё один солдат, затем третий, четвёртый.
Строй развалился бы сразу, если бы взводный сержант не бросился на вождя врукопашную. Сержант был сильнейшим бойцом взвода, но даже он едва выдержал десять обменов ударами, прежде чем пошатнулся под натиском врага.
Вождь расхохотался и толчком плеча сбил опытного солдата на землю, а затем обрушил топор, одним ударом расколов шлем и череп.
Дух солдат был сломлен мгновенно. Отовсюду слышались крики паники и отчаяния.
— Нужно бежать! — закричал кто-то рядом с Алсиром. Роланд. — Давай, помоги нам вырваться из окружения!
Алсир покачал головой. — Нельзя бежать. Пока он там. — Он указал на вождя. — Я им займусь. Остальные, постарайтесь продержаться.
— Что?! Алсир, ты чокнутый самоубийца! Тебе не победить!
Алсир проигнорировал возражения Роланда. Снова нырнул в схватку, убил ещё двоих варваров и вышел на небольшой свободный пятачок вокруг вождя.
Великан ждал его с окровавленной улыбкой.
Алсир не стал тратить слова. Сразу бросился на противника.
Меч износился и стал хрупким от постоянного боя. Против вражеского топора он был плох, но хотя бы несколько обменов ударами выдержит. Нужно извлечь из них всё.
Первый укол Алсира перехватили; при столкновении клинков лезвие высекло искры. Продолжая движение, он развернулся, отвёл топор вождя далеко в сторону и нанёс удар сверху.
Вождь принял удар на топорище. Меч Алсира слишком затупился, чтобы перерубить его, но недостаток остроты он возместил взрывом грубой силы. Благодаря суровому режиму тренировок его «Физическая подготовка» была выше, чем у любого во взводе, — даже у сержанта.
Не ожидавший такой силы вождь удивлённо отступил. От усилия меч Алсира раскололся, но появилась брешь. Бросив сломанный меч, он выхватил кинжал и рванулся к горлу врага.
Слишком медленно. Вождь оправился быстрее, чем ожидал Алсир: развернул топор и полоснул солдата поперёк живота.
Раздался ужасный мокрый звук. Алсир рухнул, и кишки вывалились на снег.
[Переносимость боли повысилась до 19]
[Боевое чутьё повысилось до 4]
Возможно, иного исхода и не было. Посвящённый высшей ступени против Подмастерья высшей ступени — любой предсказал бы смерть Алсира. Пропасть в целый ранг была слишком велика для обычного солдата.
И всё же его злило, что именно здесь лежит предел его возможностей.
Если бы он каждый день наносил мечом на несколько ударов больше, если бы был на долю секунды быстрее…
Почему он не тренировался больше? Почему не сделал больше, чтобы стать сильнее?
Эти мысли преследовали Алсира, пока он умирал.
Он перестал что-либо чувствовать. Казалось, он плывёт в воде.
В темноте светился золотой, манящий огонь. Не думая, он потянулся к нему.
[Ещё раз.]
Потом падал, тонул, исчезал…
Пока знакомый вой волков снова не вернул его к жизни.