Вскоре прошло ещё несколько петель. У Алсира было время успокоиться.
Оглядываясь назад, он признал, что, возможно, отреагировал чрезмерно.
Временная петля была и главным преимуществом, и, как ни парадоксально, крупнейшей уязвимостью. Её мощь при неосторожности могла привлечь алчных чудовищ, которых он пока не способен отразить.
Если патриарх Дома или рыцарь ранга Великого мастера в столице услышит слухи, что простой крестьянин способен бесконечно поворачивать время вспять и сохранять все знания, навыки и уровни, полученные в каждой петле, — что он сделает?
Желающим заполучить Алсира не будет конца. На него будут охотиться всю оставшуюся жизнь.
Снова заковать в цепи и сделать рабом.
Вот почему слова Леноры вызвали столь дурную реакцию. Даже смутного намёка, что она могла знать правду, хватило для тревоги.
Но при новом рассмотрении её слова не совсем попадали в цель.
«Обещайте, что снова расскажете о мечте после сегодняшнего дня».
Для большинства путешествие во времени было невозможно. А вот магия, изменяющая сознание, была более известна.
Она подозревает, что я стираю людям память? Чтобы скрыть источник быстрого роста?
Это была бы более разумная теория. Но на деле он опирался на догадки. Просто не знал.
Даже если Ленора предполагала путешествие во времени, у неё не было убедительных доказательств. Попробуй она изложить свою версию, большинство просто подняло бы её на смех.
Но пойдут слухи. Люди начнут обращать внимание, пока я продолжаю совершать невозможное.
Когда накопится достаточно подозрений из рассказов о «путешествии во времени», сдерживать их станет всё труднее: кто-нибудь могущественный поверит достаточно, чтобы расследовать. Рискует малым, а получить может многое.
Стоит одному прийти за ним — вскоре придут другие.
Итак, вкратце…
Убить Ленору — вероятно, самый надёжный способ обеспечить полную тайну.
Но действительно ли это лучший подход к положению?
Помолчав, он вздохнул.
— В лучшем случае краткосрочное решение. В будущем дело не ограничится ею. Если подозревает она, со временем заподозрят и другие.
Часть его задавалась вопросом: не ищет ли он просто оправданий, чтобы не убивать её? А когда спросил себя, почему стал бы их искать, оказался столь же растерян.
Когда он начал так заботиться о чужом человеке?
Но… она уже не была просто чужой, верно?
Утренние пробуждения рядом, прогулки по снегу к оракулу. Тренировки, разговоры, простое приятное общество…
Оборвать зарождающуюся связь кровью, отплатить за доброту предательством… Это казалось неправильным.
Он остановил ход мыслей и заставил себя взглянуть на самую суть.
За объяснениями и отрицанием — что он действительно чувствовал?
Я не хочу её убивать.
Эмоциональное побуждение, а не разумное. Как некрасиво.
Он считал, что перерос бесполезную сентиментальность, но, похоже, ошибался.
И всё же, как бы ни было трудно, Алсир заставил себя быть честным.
Мне нравится её общество. Не думаю, что она заслуживает смерти лишь потому, что я считаю нужным заранее пресечь подозрения.
Будь наставница сейчас рядом, назвала бы его дураком. Возможно, так и было.
А возможно, вместо тщетных попыток вечно прятать тайну пора начать обдумывать худшие случаи и меры против них.
Со временем оставаться незаметным станет гораздо труднее. По правде, даже если он будет молчать и ни разу не заговорит о петле, по завершении каждого колодца неизбежно оставляет маленькие подсказки — подвиги вроде битвы на Красной Изморози или ненормальный рост навыков.
Нужно осторожнее заканчивать последнюю итерацию каждой череды петель. Нужно выиграть больше времени.
Может прийти день, когда истинная природа способности раскроется вопреки всем желаниям и попыткам её скрыть.
Но Алсир уж позаботится, чтобы к тому времени стать слишком сильным для цепей.
И если даже это не остановит желающих сделать его рабом…
Тогда просто убью их всех.
***
Помимо нравственных споров о чувствах и разуме, повторяющиеся дни Алсира всё ещё тонули в досаде: он продолжал решать главную беду.
Выбраться из колодца. Точнее, убить проклятого морозного вирма.
Даже с новым Эпическим навыком меча полностью уничтожить его всё ещё не удавалось. Но успехи стали значительно лучше.
В двести семнадцатой петле Алсир довёл вирма до порога смерти шесть раз — нелепое достижение. Его мощи хватило, чтобы даже чудовище ранга Великого мастера шесть раз оказалось на грани гибели, прежде чем он сам умер от ран.
Но всей доблести и умения было мало. Каждый раз, когда он почти убивал вирма, тот просто сбрасывал кожу, волшебно возвращался к полному здоровью и продолжал пытаться раздавить его.
Алсир перепробовал всё. Бомбы, клинки, яд, огонь. Ранил изнутри и снаружи. Каждый раз чудовище сбрасывало нанесённые раны и продолжало зимнее буйство.
Ещё раз ему напомнили, насколько возмутительно сильны способности Великого мастера.
Таинство линьки вирма должно было иметь как минимум Великий потенциал. Алсир не мог представить навык регенерации, дающий столь сильное исцеление.
В одной петле он спросил о создании Ленору; та знала о чудовище удивительно много.
— Вы говорите о Бледном Бессмертном. Где о нём услышали?
— Урал иногда рассказывает, — солгал он. — Значит, известен?
— Удивительно, что до сегодня не слышали. Хотя нерегулярные войска едва ли знают эту историю.
Ленора помолчала, собираясь с мыслями.
— Этот змей был проклятьем и для варварских вождей, и для патриархов Домов. Рассказывают, что он появился из окаменевшего яйца, найденного в одном из высших миров. Яйцо было древним — ещё с Первой эпохи войн, когда лишь шестеро Святых восседали в Безбожных Небесах, — но вылупилось сравнительно недавно, меньше века назад.
Алсир нахмурился. — Как вылупилось?
— Никто не знает. Варвары, может, знают, но мы подозреваем, что змей показался им лишь несколько десятилетий назад, когда стал слишком силён для лёгкого убийства. Известно, что он приносит ранние зимы и предпочитает неосквернённую плоть. Поэтому часто игнорирует осквернённых чудовищ севера и движется на юг, проснувшись от спячки. Количество богатых пастбищ, деревень и полей, которые он разорил на пограничье, до сих пор мучает дворянство.
— Полагаю, варвары тогда рады его присутствию.
— О нет. Нисколько. Немногие поклоняются гигантскому змею, но большинство племён ненавидит Бледного Бессмертного. Известно, что временами он нападает и на их поселения. Для них потеря урожая или скота намного серьёзнее: без них не пережить зиму. Даже не считая всех съеденных людей, голод из-за прожорливости и непредсказуемых набегов Бледного Бессмертного, должно быть, уничтожал целые поколения.
Алсир моргнул. — Он не союзник северян? Думал, боевой зверь под властью шаманов — как скверноволки или тот известный морозный циклоп, Одноглазый Барон.
— Конечно, нет. Это дракон. Ну, может, полудракон, но и этого хватает, чтобы гордость никогда не покорилась полностью. Его отношения с племенами варваров скорее напоминают тирана и подданных. Он требует от окружающих племён дань мясом и золотом; кто заплатит меньше всех, на того обрушится ярость в следующий выход из гнезда на кормёжку.
Значит, шаманы им не управляют? Тогда как он оказался среди нападавших на базу регулярных?
— Гнездо, должно быть, полно богатств, — сказал он. — Неужели никто не пытался убить его? Ради сокровищ, если не из ненависти к его власти?
— Королевство прежде посылало рыцарей, теперь нет. Вирм — Великий мастер. Что ещё важнее, он не может умереть. Какой бы урон ни нанесли, он просто сбросит кожу и возродится целым. Большинство пограничных городов держит наготове дань на случай возвращения на юг. Даже в 4-й регулярной части действует приказ бежать при виде Бледного Бессмертного. Хорошо, что редко беспокоит нас. За четыре года кампании мы ни разу не были вынуждены вступать с ним в бой.
Как мне повезло.
— Должна быть слабость, — сказал Алсир. — Никакое создание не бессмертно по-настоящему.
— Возможно. Но это ближе большинства. — Ленора замялась. — На самом деле оракулы несколько лет назад выяснили природу сверхъестественной живучести. Поэтому сам король приказал оставить его в покое, чтобы рыцари перестали гибнуть на клыках в обречённой погоне за славой.
Даже король отказался убивать его? Алсир ожидал, что золотой клад змея подтолкнёт к действию. По меньшей мере, со временем драконья тирания угрожала бы власти любого королевства.
— Не держите в напряжении. Что за источник силы?
— …Этот драконий змей — прямой потомок Второй Святой.
Вот это заставило Алсира застыть. — Скажите, что шутите.
— Не шучу. Чистота божественной крови подтверждает. Второй родитель неизвестен, но подозреваю, что Вторая Святая вступила в Общение с пробуждённым трупом Небесного дракона, чтобы произвести чудовище на свет.
Неудивительно, что проклятого вирма так трудно убить.
Он был потомком Святой Созидания — Пути, владевшего областями исцеления и самой жизни.
— Каковы планы Святой — почему принесла яйцо в этот мир, зачем заставила вылупиться сейчас, в эту эпоху, — нам неизвестно. Знаем лишь, что у создания есть Таинство, позволяющее сбрасывать кожу и полностью возрождаться тринадцать раз в год. Понимаете, почему королевство сочло убийство неосуществимым, несмотря на сравнительную молодость.
Тринадцать. Способность возрождаться тринадцать раз в год.
— Сколько раз он умер в этом году? — спросил Алсир с отчаянной досадой.
— Насколько знаем, ни разу. Если поможет, слышала о племенах, которые пробуют убить его раз-два каждое лето во время спячки: в наказание преступникам или как испытание чести для честолюбивых воевод. Сброшенную кожу приносят как доказательство убийства, затем делают из неё сильные доспехи и мощный алхимический реагент. Хотела бы однажды получить немного.
Значит, в худшем — и наиболее вероятном — случае придётся убить драконьего змея тринадцать раз, чтобы покончить окончательно.
— Правда нет другого способа?
Она с любопытством посмотрела на него. — Вы странно отчаянны. Осмелюсь спросить: почему так хотите знать?
Он промолчал. Увидев, что не расскажет, она вздохнула.
— Ладно. В знак доверия скажу: я знаю один верный способ, помимо простого исчерпания числа линек. Но осуществить его практически невозможно.
Теперь он был готов рассмотреть любую идею. — Попробуйте.
— Хм. Пронзите сердце.
Он ждал продолжения. Когда Ленора ничего не добавила, вздохнул.
— И всё? Просто ударить в сердце?
— Если видели создание, поймёте, насколько это труднее, чем кажется. Змей очень умён и умеет защищать слабость. Чешуя необычайно тверда, особенно ближе к сердцу. Плоть тоже укреплена множеством защитных навыков и способностей высоких редкостей. И варвары, и рыцари пытались пронзить сердцевину твари ради несказанных силы, славы и богатства, но никто даже не приблизился к успеху. Поверьте: за последнее десятилетие многие сильные люди пытались и погибали. Алчность Бледного Бессмертного к плоти и золоту лишь растёт год от года.
Что ж, теперь хотя бы было решение.
Пора пронзить драконье сердце.
***
Дни шли. Утро за утром. Смерть за смертью.
Большую часть дневного времени он теперь либо тренировался с Ленорой, либо совершенствовал бомбы под руководством гильдии ремесленников. Первое сильно ускоряло развитие, позволяя довольно часто видеть повышения навыков даже после уровня 45.
Он также работал над последними условиями пробуждения двух Таинств. Благословенную кровь выполнить в ближайшее время не получится, а прогресс Ложной жизни застопорился: в недавних петлях он обычно не тратил время на малых врагов.
Поскольку одним циклопом отголосков не накопить, Алсир решил совсем перестать сражаться с вирмом и вместо этого поставить целью пролить как можно больше крови, убивая слабых противников.
Прогресс казался медленным. Накопление десяти тысяч отголосков обычно, должно быть, было делом всей жизни даже для кровавого культиста. Но Алсир упорствовал. По крайней мере, постоянное кровопролитие оттачивало не только уровни навыков, но и врождённую предрасположенность к бою.
Однако это был не единственный путь усилить возможности.
Помимо Таинств, оставался ещё один крупный источник роста, которым можно воспользоваться.
Ария новейшего навыка — «Буревого танца меча».
Ленора упоминала, что достаточно просто знать и петь правильные слова. Лафмер был пограничным городом, но у министра имелась сравнительно богатая библиотека. В одной петле Алсир получил туда доступ с помощью Леноры.
К несчастью, нужных сведений там не было. Практически ни одна книга министра вообще не говорила о мирах за пределами королевства Морвин, тем более о мире, где «дождь шёл без конца».
Что ж, шансов и так было мало.
Лучшим и самым безопасным вариантом было выбраться из колодца и затем добиться доступа к библиотекам королевской академии. Алсир был уверен, что найдёт нужное там.
Но это займёт слишком долго. Сила навыка требовалась сейчас.
Поэтому, подгоняемый срочностью, он начал обдумывать один небезопасный вариант.
Полагаю, я и так достаточно долго откладывал.
В двести тридцать первой петле Алсир пригласил Урала за городские стены.
Он отвёл бойца в уединённое место, подальше от чужих глаз. Тот не подозревал и не тревожился, просто шёл за Алсиром с лёгким блеском в глазах.
Наконец Алсир остановился. — Здесь подойдёт.
— Подойдёт для чего, друг? — усмехнулся Урал. — Если нужны советы, как покорить прекрасного капитана, незачем уводить меня так далеко от её ушей!
В ответ Алсир обнажил меч.
Урал не удивился и не рассердился, лишь поцокал. — А, значит, другой вид расспросов? Совет перед началом, друг: ответы могут тебе не понравиться. Некоторые тайны лучше не трогать.
— Мне решать, мерзость Экстаза.
Ухмылка Урала расширилась. — Значит, знаешь. История «крестьянского сироты» начинает трещать по швам, друг. Но ничего: таинственное лучше трагического.
Алсир не стал больше тратить время на слова.
Сильверитовый меч сиял, когда он ударил, намереваясь убить.