Среди искателей приключений из поколения в поколение передавалась старая поговорка.
Не путай мужество с безрассудством.
Мужество защищать своих товарищей и свои мечты, без сомнения, являлось добродетелью, однако бросаться сломя голову в битву, которую невозможно выиграть — это было безрассудством, на какое решилась бы разве что блоха.
Мы не были героями.
Мы не были благородными воинами, и собственная безопасность была для нас важнее всего.
Но если ты хочешь стать героем, то докажи это.
Докажи, что твоя уверенность — не безрассудство, и что ты заслужила право называться мужественной.
«А?..»
Воспоминание из тех времен, когда она только-только отправилась в свое путешествие.
Ирис закашлялась, протягивая руку к видению, которое таяло, подобно дыму, стоило ей моргнуть.
— Кха.
Этот кашель вернул ее в чувство.
Кровь смешалась с дыханием, которое она невольно выдохнула.
Лютая боль отозвалась где-то глубоко внутри ее тела.
Стиснув зубы от пронзительной агонии, похожей на вонзающиеся в мозг иглы, Ирис попыталась собрать воедино свои воспоминания.
Она вспомнила, что делала и как оказалась в таком положении.
«Ах. Я потеряла сознание».
Она бросилась на монстра со всеми своими силами, но этого оказалось недостаточно.
Ее отбросили назад, подавили и заставили рухнуть на землю — без чувств, даже без намека на изящество.
…Когда она подняла голову, монстр стоял прямо перед ней.
— Все еще жива? Твои навыки не заслуживают упоминания, но, похоже, твоя жизнь цепляется за этот мир так же упрямо, как и твоя наглость.
Его телосложение было немного крупнее, чем у взрослого мужчины Империи.
Подтянутое мускулистое тело источало ощутимую угрозу.
Если не считать диких черт лица, его вполне можно было принять за обычного крупного имперца.
Ирис заставила свое израненное тело подняться, устремив на него пристальный взор.
Она на собственной шкуре ощутила, насколько абсурдно чудовищен стоявший перед ней мужчина.
Он был сильнее всего, с чем она когда-либо сталкивалась, и куда опаснее.
— Если бы ты тихо лежала, то могла бы сохранить жизнь.
Демоническое Существо издало насмешливый смешок, направляясь к ней.
Поняв его недвусмысленное намерение покончить со всем, Ирис устояла на дрожащих ногах и встала в стойку.
В его глазах это было не более чем предсмертной агонией обреченной добычи.
Отчаянной и решительной, да, но в конечном итоге лишь агонией.
— Похоже, ты впервые сталкиваешься с кем-то из нашего рода.
— Демоническое… Существо?..
— О? Слухи еще не разошлись? Я думал, после смерти Бордана весть об этом уже разнесется по всему континенту.
Демоническое Существо — имя, которое подходило ему как нельзя лучше.
Прокручивая эту мысль в голове, Ирис искала любой лучший вариант из тех, что у нее оставались.
— Я признаю за тобой хотя бы это. Ты поставила на кон свою жизнь, чтобы остановить меня, руководствуясь лишь жалкими крохами праведности — так что ты заслужила право называть себя героем, глупышка.
Демоническое Существо захлопало в ладоши с искренним, казалось бы, восхищением, делая шаг за шагом вперед.
С каждым его приближающимся шагом Ирис все крепче сжимала рукоять меча.
Его плотные мышцы и крепкие кости было трудно прорубить даже клинком, окутанным Ци Меча.
Он оправлялся от ран, которые свалили бы любого другого, демонстрируя такую регенерацию, какую не показывало ни одно Исчадие.
И самое главное, он был врагом, который сочетал в себе подавляющие физические дары Исчадия с коварством человеческого разума.
Как бы она ни размышляла, она не могла придумать способ одолеть его.
Ее тело уже было превращено в руины — она не смогла бы сбежать, даже если бы попыталась.
Но у нее не было ни малейшего намерения бросать меч и покорно сдаваться.
Ей до смерти надоело жить как трусиха, которая умеет только бежать.
— Перед тем как я убью тебя, позволь спросить кое-что. Почему ты так одержима званием героя?
— Что?..
— Чистое любопытство. Честно говоря, я никогда раньше такого не видел. Ты первый человек на моем пути, который отдает жизнь за совершенно незнакомого человека.
Вопрос Демонического Существа был искренним.
Закон джунглей, выживание сильнейших — таковы были законы природы, истины, которые признавали все.
Естественно, люди ничем не отличались; они просто стремились возвыситься над другими тысячами различных способов.
В этом процессе любые интриги и манипуляции были неизбежны.
Отбирать чужое, обманывать наивных, охотиться на слабых — подобное поведение процветало по всему миру.
В каком-то смысле это ничем не отличалось от преисподней.
Бескорыстные поступки скорее оставляли тебя ни с чем, нежели приносили какую-то награду.
Дай человеку палец, и он откусит руку, заявив, что это его законное право — такова была природа этого существа.
…На этот вопрос Ирис ответила.
— Потому что героя нет — так разве не должен кто-то вроде меня стать им?
Причиной того, что мир погрузился в такой хаос, было отсутствие героя.
Люди просто блуждали во тьме, содрогаясь от страха.
Поэтому миру требовался столп.
Столп, который никогда не согнется и не сломается, удерживая мир в равновесии.
Демоническое Существо нахмурилось от ее слов и спросило снова.
— И это, по-твоему, герой?
— Нет. Герой — это не столп.
Герой был символом.
Символом мира, вселяющим в человечество уверенность в том, что злу никогда не позволят бесчинствовать.
Теперь этот символ исчез.
Без уверенности в мире люди дрожали от страха.
А страх был той самой щелью, сквозь которую зло выползало из таившихся теней, чтобы ввергнуть мир в хаос.
— Герой — это символ, доказывающий мир в эпохе. А столп — это история деяний, которые этот герой совершил.
Ирис хотела стать героем.
Она хотела помочь людям обрести покой в этом хаотичном мире, и именно ради этого отправилась в путь.
Неся с собой фальшивый святой меч — копию священного клинка, которым когда-то владел герой из сказок.
Точно так же, как и герой тех историй, она без устали бросалась на помощь другим, вмешиваясь в любой кризис, который встречала на пути.
Она упорно тренировалась, чтобы не сломаться, даже столкнувшись с сильным врагом.
И вдруг Ирис поймала себя на мысли.
«Почему я захотела стать героем?»
Она всегда представлялась одинаково, раз за разом.
— Я Ирис, герой, который однажды станет символом мира!
Естественно, никто никогда не воспринимал ее представление всерьез.
Большинство откровенно смеялись и издевались над ней; остальные же просто пропускали это мимо ушей, замечая, какая она своеобразная и эксцентричная.
И все же, несмотря на это.
Ирис верила, что она герой.
Она шла вперед с твердой убежденностью, что сможет им стать.
Она терпела бесчисленные насмешки и издевки.
Она преодолевала изнурительные тренировки и переступала порог между жизнью и смертью.
Что двигало ею во всем этом?
Что было настолько отчаянным, настолько неотложным, что продолжало толкать ее вперед?
«Потому что я не хотела, чтобы это повторилось».
В одно мгновение мир изменился.
Великий лес больше не был тем, что Ирис видела перед собой.
На его месте возник пейзаж ее родного дома — маленькой, тихой деревушки, в которую она никогда не сможет вернуться, ведь той больше не существовало.
Молодой человек, возделывающий свои поля, женщина, помешивающая похлебку, старик, греющийся на солнышке, бегающие и играющие дети.
Мирные, обыденные сцены, которые она знала в детстве, окутали Ирис, словно теплые объятия.
«Потому что я не хотела, чтобы кто-то еще потерял это».
Стоило ей протянуть руку, как сцена рассыпалась.
Пшеничное поле окрасилось в красный цвет от крови ухаживавшего за ним юноши.
Женщину швырнули лицом прямо в похлебку, которую она помешивала, заставив ее биться в конвульсиях и бороться за жизнь.
Старик дрожал, пока Исчадия терзали его плоть под палящим солнцем.
Дети кричали, погибая и взывая о помощи.
Стая Исчадий, обрушившаяся на деревню, уже разграбленную бандитами.
Это было бедствие, с которым мог столкнуться каждый, но то, что было потеряно в той катастрофе, не поддавалось исчислению.
С того дня девочка, не знавшая ничего о жестокости мира, познала реальность.
Того героя, который являлся бы подобно чуду в моменты кризиса и все исправлял — такого героя в этом мире попросту не существовало.
…Но Ирис не отчаялась.
Посреди того ужасного бедствия семя, спавшее в сердце девочки, пустило свой первый росток.
— Если нет героя, подобного тем, что в сказках, тогда я сама стану этим героем.
Она копила деньги, подрабатывая и выполняя поручения искателей приключений.
Она потратила каждую скопленную монету, чтобы выковать меч — тот, что выглядел в точности как святой меч героя из историй.
Друзья ее возраста спрашивали ее.
Члены группы, время от времени выполнявшие с ней задания, спрашивали ее.
Люди в гильдиях и лавках, которые она часто посещала, спрашивали ее.
С какой стати она купила такой нелепый меч?
На этот вопрос Ирис без колебаний заявляла:
— Я собираюсь стать героем.
— Я стану героем.
— И я сделаю так, чтобы никто больше не пострадал от такой же трагедии, как я.
Это было поистине восхитительное и великое стремление, но все лишь качали головами и отрицали его.
— Это фальшивка.
— Ты не сможешь стать героем, не обнажив настоящий святой меч.
— Герой — это тот, кого богиня дарует миру. Им нельзя стать просто по собственному желанию.
Естественно, Ирис приходила в ярость.
Она кричала — какое значение имеет какой-то меч и какая-то святая метка, и почему богиня не сочла нужным ниспослать героя?
И тогда она высоко поднимала свой фальшивый святой меч и провозглашала:
Что однажды она во что бы то ни стало станет героем, что она сможет стать героем без всякого святого меча или святой метки.
И она докажет им всем, как они ошибались.
Она заставит весь мир узнать, что она была права.
— Ха.
Ирис моргнула, опустив взгляд на собственную руку.
Мир вернулся в прежнее состояние, обнажая неприкрытую правду ее положения.
Тело в руинах, рука, покрытая грязью и пылью.
И на конце этой руки — ладонь, изо всех сил сжимающая святой меч.
…Символ героя — меч, которым владел герой из сказок.
Фальшивка, созданная лишь для имитации его внешнего вида.
«И чем я вообще занималась все это время?»
Она могла стать героем без святого меча.
Мерилом ценности героя был не меч.
Она сама заявляла об этом, смело и без стыда — и все же, чтобы доказать, что она герой, она создала себе фальшивый святой меч, чтобы держать его в руках.
— ТРЕСК!
В этот момент по мечу Ирис побежала трещина.
Фальшивый святой меч начал разламываться со зловещим звуком.
— Ты назвал себя Демоническим Существом? Хочешь знать, почему я так одержима званием героя?
Но отвалились лишь украшения.
Детали, существовавшие исключительно для подражания святому мечу сказочного героя, осыпались прочь.
Бесполезные украшения, обнажавшие разницу между идеалом и реальностью, теперь исчезли.
Остался лишь простой, ничем не примечательный железный меч.
— …И это ты называешь ответом?
Свет вырвался из тела Ирис, когда она сжала простой, лишенный украшений клинок.
Фиолетовая мана закружилась вовне, сотрясая окружающую растительность.
Мана, бывшая прежде одноцветной, приняла оттенки девичьего сердца, переливаясь призрачным калейдоскопом меняющихся красок.
Подобно Млечному Пути, сошедшему с ночного неба, звездный свет всех цветов радуги осел, точно рассеянная пыль, на фиолетовую Ци Меча и заискрился.
Цветение.
Слово, которое обычно означало раскрытие цветка, иногда использовалось в гораздо более специфическом смысле.
Это был момент, когда человек окрашивал природную ману мира в цвета своего собственного внутреннего «я» — пробуждая Ауру, принадлежащую только ему и никому другому.
— Потому что если бы существовал герой, такие твари, как ты, не могли бы просто бесчинствовать и творить все, что им вздумается.
Росток, взошедший на почве несчастья, питался девичьей мечтой и вырос высоким.
Этот росток наконец расцвел, окрасив мир в свои тона.
Прекрасный и призрачный, в цветах столь же ярких, как и взрастившая его мечта.
Герой был тем, кто сражался со злом, которому обычные люди не могли противостоять, и защищал мир.
Естественно, герой, решивший что-то защитить, никогда бы не отступил, какая бы опасность ни стояла перед ним.
А потому.
— Готовься.
И этот раз не станет исключением.