В бою очерёдность атаки — фактор первостепенной важности.
Разница между тем, чтобы нанести первый удар или пропустить его, может показаться незначительной, но чаще всего именно она решает исход поединка.
Не зря ведь предки сложили поговорку «бей первым — победишь», передавая её из поколения в поколение.
Так что и в уличной драке, и в полномасштабной войне перехватить инициативу и ударить первым невероятно важно — разумеется, если есть такая возможность.
В этом смысле наше нынешнее положение трудно было назвать выгодным.
«Они устроили ловушку, нацелившись на Ирис. Действовали намеренно и расчётливо».
Составляя планы, всегда нужно учитывать худший сценарий.
События редко складываются лучше, чем ожидаешь, зато хуже — сплошь и рядом.
Исходя из этого, я пришёл к выводу, что последователи Багровой Звезды уже прознали о нашей цели.
Раз уж они с самой первой встречи начали плести против нас интриги и даже подослали шпиона, это фактически подтверждало: о нашем существовании им прекрасно известно.
В такой ситуации действовать опрометчиво не следовало.
Даже если бы мы закрыли глаза на сопутствующий ущерб и ложные обвинения, в любой момент всё могло пойти наперекосяк, и тогда сектанты тут же пустили бы в ход свою магию.
— Гха-а-а!
Именно поэтому я попытался вытянуть хоть какую-то информацию из культистки, которую нам посчастливилось поймать.
Однако женщина, у чьего горла замер клинок, лишь прикусила губу, а затем с диким воплем рванулась вверх и бросилась вперёд.
Её движения походили скорее на животный рефлекс, нежели на действия человека.
Раз уж её личность раскрыли, скрывать силу больше не имело смысла.
Мелькнула у неё в голове эта мысль или нет, но сектантка рванулась с такой скоростью, которой позавидовал бы любой приличный рыцарь.
Ирис стремительно обнажила меч и встала в оборонительную стойку, явно готовясь отразить внезапный выпад. Как оказалось, решение было не самым лучшим.
Ведь эта женщина с самого начала и не думала с нами сражаться.
— Не так быстро.
Раздался глухой удар, от которого здание на мгновение содрогнулось.
Это я перехватил сектантку прямо в воздухе, когда она попыталась выбить окно, и швырнул её на пол.
В коридоре снаружи поднялся шум, но я не обратил на него внимания и снова заговорил:
— Даже не думай, что сможешь сбежать.
— Ты... ты чудовище!..
Сектантка, у которой изо рта струилась кровь, пробормотала это прерывающимся от ужаса голосом.
Её глаза, устремлённые на меня снизу вверх, неистово дрожали.
— Ирис, ты случайно не знаешь каких-нибудь техник звукоизоляционного барьера?
— Прости. В моём обучении есть кое-какие пробелы.
— Когда вернёмся, придётся заняться изучением барьеров.
Дом был построен из природных материалов — дерева и камня, — так что звукоизоляция здесь, судя по всему, была отвратительной.
Если от одного броска человека на пол содрогалось всё здание, провести нормальный допрос будет непросто.
Подавив внутреннее недовольство, я убрал меч в ножны.
Противница была полностью обезврежена и явно потеряла всякую волю к сопротивлению.
— Когда... как, чёрт возьми, ты это сделал?!
— Извини, но вопросы здесь задаю я.
Конечностей у культистки уже не было.
Лёжа на полу — лишь туловище, шея да голова, — она не могла скрыть крайнего изумления, а её зубы непрерывно стучали.
Зрелище, надо признать, было довольно мрачным.
Безрукая и безногая женщина, поваленная словно бревно, бормотала что-то под нос в состоянии первобытного ужаса.
Будь у кого-нибудь слабая психика, он бы тут же грохнулся в обморок.
Впрочем, мы с Ирис к числу таких людей не относились.
Мысль о том, что я, возможно, перегнул палку, даже не закрадывалась мне в голову.
Эти твари пытались поглотить более десяти тысяч человеческих жизней, превратив их в сплошное месиво из крови и плоти.
Ни одно жестокое преступление, которое я видел или о котором слышал в прошлой и нынешней жизнях, не шло с этим ни в какое сравнение.
— К-как ты это сделал?!
— Я же сказал, что вопросы задаю я.
— Почему мои конечности не регенерируют?!
Пока я недовольно хмурился, сектантка продолжала истошно кричать.
Впрочем, то, что она не могла исцелиться, стало неожиданностью даже для меня.
Взмах, которым я только что отсёк ей конечности, был обычным быстрым ударом — без использования каких-либо особых техник.
«Если подумать, когда я прикончил Демоническое Существо в Миллбруке, оно ведь тоже не смогло регенерировать».
Тогда я просто решил, что отсечение головы смертельно само по себе. Но теперь-то я знал больше.
Демонические Существа были не из тех тварей, что легко дохнут от простой потери головы.
Чтобы нанести им критическую рану, требовалось использовать Ауру — только тогда урон становился по-настоящему ощутимым.
То же самое произошло и в Великом лесу, когда Ирис сразила Демоническое Существо.
Пока она полагалась лишь на Ци Меча, Ирис не могла даже поцарапать Демоническое Существо, но стоило ей явить Цветение своей Ауры, как ситуация в корне изменилась, и она прикончила тварь на месте.
Противостояние Героя и Демонического Существа изначально было неравным, но суть оставалась прежней: Аура — необходимое условие для убийства подобных тварей.
«Тогда почему со мной всё иначе?»
Даже не используя Ауру, я заблокировал регенерацию Демонического Существа.
А теперь лишил способности к исцелению и последовательницу Багровой Звезды.
Что же такое Аура на самом деле?
Стоило этому вопросу возникнуть в моей голове, как меня внезапно осенило.
«...Как я смог использовать Ауру Хайнца?»
Главное отличие Ауры от Ци Меча — это образный ряд, уникальный внутренний мир каждого человека. Аура — это проекция этого внутреннего мира, растворённая в мане и обретшая форму.
И этот внутренний мир принадлежит исключительно самому человеку.
По своей сути его невозможно скопировать или в точности воспроизвести кому-то другому.
И всё же тогда я без малейших усилий воссоздал Ауру Хайнца, полностью скопировав её форму и свойства.
Неужели потому, что я до конца разгадал внутренний мир Хайнца?
Вряд ли. Даже сейчас, используя Ауру Хайнца, я не вижу ни его внутреннего пейзажа, ни образов.
Тогда как?
Ответ не заставил себя долго ждать.
«Звезда Хаоса».
Скорее всего, дело в силе, которую несёт в себе само понятие «хаоса», а не «звезды».
Разобравшись с этой мыслью, я медленно выдохнул и положил ладонь на рукоять меча.
Мне безумно хотелось развить эту теорию до конца, но, к сожалению, сейчас были дела поважнее.
Сектантка, которая до этого истошно вопила, наконец судорожно глотнула воздух и затихла.
— Повторю ещё раз. Последовательница Багровой Звезды, выкладывай всё, что тебе известно об опорном пункте вашей организации и её силах.
Время строить из себя дурочку давно прошло.
Тот факт, что она двигалась со скоростью рыцаря, уже доказывал: перед нами весьма способная сектантка.
К тому же шпионами для сбора информации всегда назначают исключительно компетентных людей.
Они не имеют права на ошибку, которая может их выдать, и не могут быть слишком слабыми, ведь им нужно глубоко внедриться в чужие ряды.
Иными словами, эта валяющаяся на полу сектантка, по всей видимости, занимала довольно высокое положение среди последователей Багровой Звезды.
Повисла тишина.
— Не собираешься говорить?
Внутри меня шевельнулось смутное беспокойство.
Будем честны, наш отряд с Ирис состоял исключительно из бойцов. Два чистых рукопашника без какой-либо поддержки — для разведки мы подходили меньше всего.
Мы не умели профессионально допрашивать или убеждать, да и ментальной магией для выуживания сведений не владели.
Если бы у пленницы хватило силы воли и преданности, чтобы выбрать смерть вместо предательства, мы бы ничего не смогли поделать.
К счастью, мои опасения оказались напрасными.
— Я... я всё скажу. Только пощадите меня.
Пленная сектантка предпочла собственную жизнь верности организации.
Допрос затянулся дольше, чем я рассчитывал.
На деле он шёл в одни ворота: сектантка говорила, а мы слушали.
Тем не менее, как я и предполагал, эта женщина знала немало.
Качество сведений было отменным, что меня вполне устроило.
— Э-это всё, что я знаю. Пожалуйста, умоляю, просто...
— ...Хорошо. Обещание есть обещание.
— Тогда!..
Раздался глухой удар, и губы сектантки замерли.
Я не стал её убивать, а лишь слегка пнул в шею, чтобы вырубить. Я даже задействовал Созерцание, чтобы предельно точно рассчитать силу удара и не повредить шейные позвонки или нервную систему. Спустя какое-то время она придёт в себя целой и невредимой.
— К тому же, когда я её вырубал, я влил в неё немного маны. Её выносливость и внутренние потоки маны полностью нарушены, так что даже с выдающейся регенерацией она нескоро поднимется на ноги.
Сказав это, я повернулся к Ирис.
Но та лишь переводила взгляд с меня на лежащую сектантку, и по её лицу было видно, что её терзают какие-то сомнения.
— Что такое?
— ...Да нет, ничего особенного.
Вид у неё был такой, словно она хотела о чём-то спросить, но стеснялась начать разговор.
Когда я вопросительно наклонил голову, Ирис помедлила ещё секунду и осторожно спросила:
— Тебе... нравятся такие женщины?
— Я примерно понимаю, к какому заблуждению ты пришла, и ответ — категорически нет. Пожалуйста, поверь мне.
— Х-хорошо. Тогда ладно.
У меня ёкнуло сердце, и ответ сорвался с губ быстрее, чем я успел подумать.
Я выпалил это ровным, предельно серьёзным тоном, и Ирис, неловко улыбнувшись, кивнула.
— Я не убил её только потому, что она полностью обезврежена. Если мы позже доставим её к Хоэнхайму, она сможет выступить свидетелем. Так что живой она принесёт куда больше пользы, чем мёртвой.
Конечности отсечены, сопротивляться она не может. Психологически страх уже сломил её.
Она, запинаясь, без утайки выложила всё, что знала. В этом не было сомнений.
Так что вместо банального убийства гораздо разумнее было сохранить ей жизнь и использовать в своих целях.
Таковы были мои мотивы, когда я лишал её чувств, но со стороны Ирис это, судя по всему, выглядело как проявление каких-то не совсем пристойных намерений.
«Она, конечно, симпатичная, да и фигура у неё приметная, но безрукая и безногая сектантка — это уже слишком...»
С этой мыслью я вместе с Ирис покинул постоялый двор.
Пришло время начать зачистку сектантов всерьёз.