Этот мир действительно был Счастливым Средневековьем. В этом больше не оставалось никаких сомнений.
Подобное убеждение окончательно укрепилось во мне во время путешествия из Миллбрука в Хейвен.
Дороги здесь были безупречными — абсолютно все, словно их прокладывал опытный геймдизайнер. Без сомнения, самое настоящее Счастливое Средневековье.
Кое-где встречались аккуратно утрамбованная земля и гравий, в других же местах дорога оказалась вымощена камнем, причем настолько роскошно, что это сразу бросалось в глаза на протяжении всего пути.
И везде, где развилка могла сбить с толку, путника непременно ждал указатель.
Одинокий длинный деревянный столб, вбитый в землю, был снабжен дощечкой в форме стрелы, которая совершенно недвусмысленно указывала нужное направление.
Мне оставалось лишь смотреть вперед и бежать.
Полагаясь на карту и указатели, я просто не мог заблудиться, а потому прибыл в Хейвен на целых два дня раньше намеченного срока.
— Ого...
Стоило мне увидеть стены Хейвена, как это слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успел себя остановить.
Они выглядели еще выше и прочнее, чем стены Миллбрука.
— Вы впервые в Хейвене?
— Да, впервые.
— Тогда, пожалуйста, пройдите вон туда для досмотра.
Когда я приблизился к воротам, через которые непрерывным потоком входили и выходили люди, стоявшие на страже солдаты преградили мне путь.
Поскольку это был крупный город под прямым управлением графа, они, похоже, прилагали куда больше усилий для поддержания порядка.
Однако я не стал послушно отходить в сторону.
Вместо этого я залез в свой Инвентарь и достал пергамент, который там хранил.
Он был свернут в свиток и туго перевязан серебряным шнуром.
Обычному путешественнику ничего не оставалось бы, кроме как подчиниться досмотру, но я выполнял поручение по доставке письма Гилберта графу Сильверссону.
Едва взглянув на цвет шнура и вышитый на нем тонкий узор, стражники поспешно расступились, освобождая мне дорогу.
«Так вот почему он не удосужился дать мне отдельное сопроводительное письмо».
Гилберт объяснил мне это прямо перед уходом: серебряный шнур, скрепляющий пергамент, сам по себе являлся магическим инструментом запечатывания, который использовался для всей корреспонденции Дома Сильверссон.
Вспомнив уверенное лицо Гилберта, я мысленно вернулся к его заверениям в том, что ни один солдат или рыцарь в Хейвене просто не сможет не узнать этот знак — если только он не шпион.
Кратко изложив стражникам суть своего дела и получив указания, как пройти к резиденции графа, я вошел в город.
«Как и ожидалось, то величественное поместье, что виднеется отсюда, должно быть, и есть усадьба Сильверссонов».
Огромные размеры видневшегося вдали здания вырвали у меня невольный вздох восхищения.
Поместье Сильверссонов выглядело куда более внушительным, чем Дом Астрариус, в котором я вырос.
Не то чтобы это вызвало во мне хоть какую-то зависть.
В конце концов, я больше не являлся членом Дома Астрариус.
Да и вообще, Астрариус всегда был домом воинской славы, чьи титул и богатство оставались совершенно заурядными по благородным меркам.
Рыцарский дом, заслуживший свой баронский титул исключительно воинской доблестью, против графского рода с богатой историей, традициями и властью над восточными окраинами империи.
Пропасть в их положении была вполне естественной.
— Стой! Назовите цель вашего визита в поместье Сильверссонов!
После быстрой прогулки я добрался до главных ворот усадьбы.
Два привратника преградили мне путь, причем выглядели они значительно внушительнее, чем стражники у городских ворот.
«Погодите... неужели это действительно простые привратники?»
Аура, которую я от них ощущал, была какой угодно, только не обычной.
Вполне сопоставимая с аурой Гилберта или, возможно, лишь на ступень ниже его.
Слишком сильные бойцы, чтобы списать это на высокие стандарты для обычных солдат Хейвена.
Впрочем, я сдержал готовый сорваться с губ вопрос.
Имелись дела поважнее, чем удовлетворение личного любопытства.
— Я пришел, чтобы доставить письмо от сэра Гилберта Пекто.
Как и у городских ворот, я достал письмо Гилберта и протянул его вперед.
Привратники на мгновение осмотрели свиток, после чего кивнули и расступились.
— Пожалуйста, следуйте за мной. Я лично провожу вас к графу.
— Хорошо.
Один из привратников пошел впереди, указывая мне дорогу.
Поместье с первого взгляда поражало своими масштабами, поэтому я без лишних возражений последовал за ним.
Сколько я шел по этим великолепным залам?
Наконец проводник остановился перед дверью в самом конце верхнего этажа — комнатой, от которой даже снаружи исходила отчетливая, тяжелая атмосфера.
Обернувшись, чтобы убедиться, что я не отстал, он с размеренной вежливостью дважды постучал.
— Тук-тук. Граф Сильверссон, господин. Прибыл гость с письмом от Гилберта Пекто.
Воцарилось недолгое молчание.
Затем последовал ответ, а точнее, дверь сама распахнулась настежь.
— Отличная работа, Виктор! Так значит, это тот самый молодой человек, который принес письмо Гилберта?
— Мой лорд. Эх... пожалуйста, постарайтесь сохранить хоть каплю достоинства.
Мое первое впечатление от графа Сильверссона оказалось куда более неожиданным, чем я предполагал.
Я рассчитывал увидеть кого-то сурового и сдержанного, а передо мной предстал человек, столь же теплый и жизнерадостный, как соседский старший брат.
Даже приведший меня сюда привратник лишь вздохнул и покачал головой.
— Ах, точно! Рад знакомству, юноша. Я Сильверион Сильверссон — по воле Его Величества Императора защищаю восточные рубежи империи, как делал мой род на протяжении многих поколений.
— Меня зовут Айтер. Для меня большая честь встретиться с вами, милорд.
Пусть меня и изгнали, я все еще оставался старшим сыном благородного дома и даже без официального обучения прекрасно знал основы этикета.
Моих познаний в правилах приличия хватило, чтобы выказать безупречное почтение, отчего и привратник, и граф Сильверссон посмотрели на меня с неподдельным удивлением.
— Вы, случайно, не благородного происхождения?
— Нет, милорд.
— Хм. Твои манеры настолько безупречны, что я невольно задумался. Подобный этикет редко встретишь за пределами дворянских кругов.
Задумчиво кивнув, граф Сильверссон тихо пробормотал эти слова себе под нос.
Я покосился на привратника, который ответил мне легким кивком подбородка, безмолвно призывая передать письмо.
Привратник, указывающий своему графу подбородком...
Мне это показалось довольно дерзким, но не мне, постороннему человеку, было судить об их порядках.
«Полагаю, здесь так принято».
Подумав об этом, я достал письмо из своего Инвентаря и протянул его графу.
Приняв свиток, он развернул его с совершенно серьезным лицом — будто того жизнерадостного человека, что стоял передо мной мгновение назад, никогда и не существовало.
Подобная перемена меня искренне впечатлила.
Я принял его за легкомысленного весельчака, но в официальных делах он, без сомнения, вел себя как истинный лидер.
Молча наблюдая за тем, как граф Сильверион вчитывается в строки, я дождался, пока он тихо воскликнет и поднимет на меня взгляд.
— Что ж. Миллбрук в огромном долгу перед тобой.
— Могу я спросить, что написано в письме?
— Конечно. Здесь описаны твои подвиги, прочти сам.
Содержимое письма, когда я пробежал по нему глазами, оказалось кратким.
И более чем смущающим.
Разумеется, там описывалось бедственное положение Миллбрука и уничтоженное мной Исчадие, однако значительная часть текста была посвящена восхвалению и рекомендациям в таких выражениях, что мне было трудно читать это с спокойным лицом.
«И стоило ли мне вообще просить отдельное рекомендательное письмо?»
Эта мысль промелькнула у меня в голове прямо во время чтения.
Но рекомендательное письмо оставалось рекомендательным письмом.
Пусть суть и перекликалась, два документа все же лучше, чем один.
Поскольку мне все равно пришлось бы выбросить его, не отдай я его графу, я извлек документ Гилберта из своего Инвентаря.
Прочитав его, граф Сильверион весело рассмеялся, словно заранее знал, что там написано.
— Не беспокойся. Я подберу для тебя отличную должность.
— Я благодарен вашей светлости за щедрость.
Вежливо склонив голову в знак благодарности, в душе я уже ликовал.
Поручение выполнено. Цель достигнута.
Честно говоря, все прошло как нельзя лучше.
Я уже собирался откланяться и уйти, как вдруг...
— Ах да, еще кое-что. Тебе есть где остановиться?
— Я как раз собирался заняться поисками жилья.
— Хм. Можешь сказать, какими средствами на проживание ты располагаешь?
— Сэр Гилберт проявил щедрость, выдав мне и награду за уничтожение Исчадия, и дорожные расходы, так что я ни в чем не нуждаюсь.
Это не было пустой похвальбой — чистая правда.
Награды, полученной от Гилберта за победу над чудовищем, обычной семье хватило бы на всю жизнь.
К тому же мне выделили отдельные дорожные деньги, так что о нехватке средств в ближайшее время можно было не беспокоиться.
Однако стоило графу Сильвериону услышать мой ответ, как он недовольно цокнул языком.
Его лицо исказилось, и он заговорил:
— Так я и думал. Брать деньги из кошелька того самого благодетеля, который принес нам удачу? На такое я точно не смогу смотреть сквозь пальцы.
— Прошу прощения?
— Разве это не та награда, которую ты заслужил за истребление Исчадия? Если я позволю тебе тратить эти деньги на жилье, то буду выглядеть скрягой, пытающимся вернуть награду обратно.
— Вовсе нет, никто бы так не подумал.
— Я так думаю! Так что, будь добр, помолчи.
Что это вообще за человек?
С виду беспечный, но на деле обладающий огромным весом, а в такие моменты и вовсе совершенно непредсказуемый.
Быть может, годы политических интриг пагубно сказались на его рассудке?
Я мысленно взвесил этот вопрос, но так и не нашел однозначного ответа.
Тем не менее плохим человеком он точно не казался.
Его манера выражаться была весьма своеобразной, но намерения оставались исключительно благородными.
— Виктор, сколько свободных гостевых комнат у нас в поместье?
— Достаточно много, милорд. Из тех, что в хорошем состоянии, пожалуй, около тринадцати.
— Отлично. Пожалуйста, проводи Айтера в ту, где больше всего солнечного света.
— Как прикажете, милорд.
Виктор склонил голову и повернулся ко мне.
— Пожалуйста, следуйте за мной. Я покажу вам комнату, в которой вы временно остановитесь.
— Ах... да...
Сам не понимая, как это вышло, я кивнул и последовал за ним по коридору в качестве гостя поместья Сильверссонов.
Некоторое время мы шли в тишине, пока Виктор наконец не заговорил:
— Граф Сильверион — человек необычный, но он мудрый и способный правитель. Если вы ошеломлены его поведением, я приношу извинения от его имени.
— Нет, не думаю, что за это стоит извиняться. Но когда вы говорите «правитель»...
— Да. Я служу графу в качестве рыцаря, какими бы скромными ни были мои способности.
Значит, он все-таки был рыцарем.
Стоило мне получить объяснение той пугающе сильной ауре, которую я ощутил от обычного привратника, как все детали мозаики сошлись воедино.
Надо же, поставить настоящего рыцаря охранять главные ворота.
Это заставило меня по-новому оценить богатство ресурсов графского дома.
Стражники баронства Астрариус тоже не были слабаками, но они никогда не выставляли у дверей настоящего рыцаря.
«Возможно, мне стоит выбить себе место в рыцарском ордене, заработать репутацию и вернуться в семью на собственных условиях».
Честно говоря, моя цель в жизни на данный момент заключалась в том, чтобы вернуть то, что когда-то принадлежало мне по праву.
Накопить силу, развить способности, вернуться в семью и унаследовать пост главы дома как законный наследник — это желание по-прежнему горело во мне ярким пламенем.
Пусть это и было баронство на самой нижней ступени дворянской иерархии, но это был дом меча, чье имя гремело по всей империи.
Прежде всего, если бы я смог стать главой благородного дома, моя жизнь по-настоящему расцвела бы.
«Конечно, для этого мне нужно как минимум достичь Цветения Ауры».
Здесь повсюду кишели бойцы рыцарского класса, способные управлять Аурой.
Если бы я явился туда с посредственными способностями и заявил о своем намерении унаследовать титул, они могли бы просто прикинуться дураками и вонзить в меня клинок.
Устранение угрозы в зародыше — довольно распространенный прием даже в романах о боевых искусствах.
А я был именно той обузой, которую баронство Астрариус изгнало под предлогом безумия.
Так что, дабы заявить о своих законных правах, мне сначала требовалась сила, способная их защитить.
А значит, моим главным приоритетом на данный момент становилось развитие собственного боевого мастерства.
Изначально это было моей второй задачей, но безопасность жителей Гринфорда — первая и главная цель — уже была обеспечена.
— Пока что вы будете жить в этой комнате. Если вам что-нибудь понадобится, просто дайте знать слуге, и все будет немедленно исполнено. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.
— Ах, спасибо.
Попрощавшись с вежливым поклоном, Виктор удалился.
Комната, в которой я остался один, оказалась столь же роскошной, как и подобает настоящим гостевым покоям.
Это жилье предназначалось лишь для временного пребывания, однако мне бесплатно предоставили покои такого высокого класса.
Я начинал понимать, почему столь способные рыцари, как Гилберт и Виктор, предпочли служить графу Сильверссону.
Разумеется, я скорректировал свои планы, сделав график чуть более свободным, чем задумывал изначально.
Доставив письмо, я планировал найти жилье и сразу же заняться поисками работы, но по пути сюда Виктор обмолвился об одной детали:
— Граф Сильверион — человек, который неукоснительно вознаграждает за заслуги и карает за проступки. Он строг, когда совершается зло, но если есть достижения, он признает их и щедро одаривает без всяких колебаний.
— Вы хотите сказать, что граф намерен лично что-то мне предложить?
— Он обратился к вам как к сэру Айтеру. Скорее всего, вы получите отношение и привилегии наравне с почетным рыцарем.
Граф был во всех смыслах истинным правителем этой эпохи.
Возможно, здесь я смогу развить свои навыки, заработать репутацию и сделать карьеру на службе у семьи Сильверссон.
И вот, всего несколько минут спустя...
— Здравствуйте. Я старшая дочь Дома Сильверссон — Сильвеста Сильверссон.
Старшая дочь Дома Сильверссон сама пришла ко мне.