Трехсторонняя встреча завершилась вскоре после того, как я принял поручение.
Словно передача этого поручения изначально была ее единственной целью, Хоэнхайм поднялась со своего места, удовлетворенно улыбнувшись в тот самый миг, когда я согласился.
— Пожалуй, я пойду.
— Вы возвращаетесь в Башню Слоновой Кости?
— Пока что я намерена остаться в Хейвене. Как раз кстати, Орден Сияния тоже просил меня присмотреться к самопровозглашенному Герою.
Орден проявил интерес к Ирис.
Честно говоря, учитывая, что она повсюду называла себя Героем, новость о том, что Орден обратил на нее внимание, не слишком-то радовала.
— Беспокоиться не о чем. Самопровозглашенный она Герой или нет, но факт того, что она добилась результатов, остается неизменным. Даю слово, что не позволю случайным искрам задеть ее.
—...Ловлю вас на слове.
С этими словами Хоэнхайм покинула комнату.
Учитывая, что это была ее комната, сцена выглядела довольно странно, но мне следовало воспользоваться возможностью и разобраться с одним делом.
В конце концов, Хоэнхайм наверняка отправилась повидаться с Ирис.
Поскольку сейчас сюда вряд ли кто-то пришел бы, момент казался идеальным.
— Леди Сильвеста.
— Говорите.
Выровняв дыхание, я задал тон беседе.
Сильвеста, заметившая перемену в атмосфере комнаты — и в моей осанке, — ответила едва заметно напрягшимся голосом.
— Скажу прямо: я доверяю вам.
— Я ценю это чувство, но звучит довольно внезапно.
— Я никогда не отличался красноречием.
— Так или иначе, — произнес я, продолжая давить.
— Сначала я был ошеломлен.
Она с первого взгляда определила истинную сущность человекоподобного Исчадия, чью личность не знали ни я, ни даже Гилберт.
Конечно, вспоминая об этом сейчас, Гилберт, вероятно, не пребывал в полном неведении.
Демонические Существа исчезли из этого мира тысячу лет назад, но сама концепция, скорее всего, была Гилберту знакома.
Как бы то ни было, главным оставалось то, что Сильвеста первой разглядера природу Демонического Существа.
Прошла тысяча лет с тех пор, как Демонические Существа затерялись на задворках истории, и все же она без колебаний заявила, что сраженная мною тварь была одной из них.
Она даже не видела тела, но, услышав лишь описание его особенностей, сразу все поняла.
— После этого я был впечатлен. Даже поражен.
У меня имелись сомнения.
Она внезапно заявила, что мне нужно отыскать Мировое Древо, а затем завела речь о предотвращении грядущей катастрофы — слова, которые в то время казались лишенными всякого смысла.
Теперь-то я знал, кто она такая, так что все было в порядке, но тогда я чувствовал себя так, словно мне вручили загадку без ключа к разгадке.
Вероятно, она думала, что я могу позариться на плод Мирового Древа.
Встреться я с Мировым Древом лично, существовала вероятность, что в погоне за плодом я мог бы навлечь неприятности.
В любом случае, сведения Сильвесты в очередной раз оказались верными.
Мировое Древо помогло осмыслить то, что казалось загадочными речами, и я познал неожиданную истину, скрытую от меня ранее.
...Истину, от которой, пожалуй, по коже пробегали мурашки.
— Казалось, будто вы расставили фигуры на всей доске. И, судя по всему, вы очень много знали обо мне лично.
Ничто другое не могло этого объяснить.
Каждое сомнение, терзавшее меня перед отправлением — каждое «неужели это сработает?» — с тех пор разрешилось с идеальной, ювелирной точностью.
Самым крупным фрагментом этой мозаики стала сама аудиенция у Мирового Древа.
Мировое Древо окружило Великий лес Барьером Отторжения, оборвав любые контакты с человеческой цивилизацией.
Этот факт был настолько общеизвестен, что даже я вздыхал, недоумевая, как вообще можно встретиться с Мировым Древом.
И все же — Мировое Древо ждало меня, носителя Эдикта Звезды Хаоса.
Стоило мне приблизиться к терновому барьеру, как Мировое Древо убрало его, словно ждало меня с самого начала.
— Кто вы вообще такая? И как много вам известно?
Подобного нельзя было достичь, просто предвидя отдельные события будущего.
Для этого требовалось заранее знать о грядущих великих исторических событиях, быть близко знакомым с личностями участников и глубоко понимать обстоятельства и истинную суть каждого человека.
Поэтому я спросил без лишних промедлений.
Слишком уж много подозрительных обстоятельств не позволяли просто списать ее со счетов как способную молодую аристократку.
— Пожалуйста, ответьте мне. Разве теперь я не имею права знать?
Для Сильвесты моя ценность была куда выше, чем можно было предположить.
Я оставался ее единственной фигурой, способной действовать в тени, и одновременно с этим — самой удобной пешкой на доске.
У меня не было особого желания играть роль пешки, но, по крайней мере сейчас, пришло время воспользоваться своим положением и надавить на нее.
Односторонние отношения не могли длиться долго.
«Вы нуждаетесь в моей помощи так же сильно, как я в вашей».
«Ради наших общих интересов обмен информацией просто необходим».
Я выражал все это настолько дипломатично, насколько был способен.
—...Ха-а. Полагаю, тут ничего не поделаешь.
Наконец Сильвеста, шумно выдохнув, посмотрела на меня.
Она встретилась со мной взглядом, и когда заговорила, в ее голосе зазвучала абсолютная серьезность.
— Если вы действительно хотите знать, я расскажу. Но это будет глубоко потрясающая история. Услышав ее, вы уже не сможете вернуться к тому, как все было прежде.
Именно об этом, казалось, спрашивали ее слова. Я ответил молчаливым кивком.
В конце концов, я уже прошел через все мыслимые происшествия и катастрофы.
Я сам являлся живым доказательством реинкарнации — явления абсурдного до крайности.
Какой бы шокирующей или ужасной ни оказалась правда, я был уверен, что смогу ее вынести.
Почувствовав мою решимость, Сильвеста заговорила, тихо вздохнув.
— Как вы думаете, какова истинная природа этого мира?
Сильвеста — переселенка — мысленно вздохнула.
«Значит, этот момент все-таки настал. Я знала, что рано или поздно меня раскроют, но не слишком ли быстро?»
Тем не менее, она не намеревалась раскрывать абсолютно все карты.
Этот мир представлял собой безжалостное темное фэнтези, лишенное мечтаний и надежды.
Заклинания и способности, позволяющие отличить правду от лжи, встречались здесь гораздо чаще, чем можно было ожидать.
Эльфы, гномы, вампиры, гиганты, драконы, Звезды, полубоги и все остальные.
Этот мир кишел мифологическими существами и тайнами, непостижимыми для человеческого разума.
По сравнению с силами, которые были настолько сложными и подавляющими, что их даже назвать было трудно, способность отличать правду от лжи казалась относительно простой.
Почему это было возможно?
Сильвеста задалась этим вопросом вскоре после того, как попала в этот мир в качестве переселенки, и сама же на него ответила.
«Потому что это игра».
Потому что о реализме с самого начала никто и не задумывался.
Потому что это было развлечение, созданное ради минутного удовольствия.
Потому что оно создавалось именно для этой цели и ни для чего больше.
Этот факт глубоко шокировал, и все же он оставался неизбежной истиной о природе этого мира.
Пусть даже она начала воспринимать это место как реальность в тот самый миг, когда прибыла сюда, и пусть даже бесчисленные живущие здесь существа тоже воспринимали его как реальность...
Это было жестокое темное фэнтези. Игровой мир под названием Eldensoule.
«Но я не могла позволить себе отчаиваться из-за этого».
Даже в ее прошлой жизни такие концепции, как «мозг в колбе» и симуляционная космология, были широко известными идеями.
Игровой мир, если подумать, мало чем от них отличался.
В конечном счете, вопрос заключался лишь в том, какой путь ты выберешь, чтобы жить в нем.
И как переселенка, Сильвеста пришла к своему выводу.
<Делать то, что под силу только мне.>
Все происходит не просто так.
Точно так же должна быть причина, по которой меня забросило в этот мир.
Даже если это игровой мир, эта причина в конечном счете означает, что здесь нужно чего-то достичь.
Кто-то мог бы назвать это формой эскапизма.
Ее могли бы обвинить в том, что она просто отворачивается от жестокой реальности.
Несмотря на это, Сильвеста твердо держалась за свое убеждение.
По крайней мере, пока она верила в это, оно оставалось правдой.
В мире Сильвесты-переселенки это было ее истиной.
— Этот мир — огромная игровая доска. Игорный стол, за которым существа, находящиеся за пределами нашего понимания — за пределами самого мира, — играют ради собственной забавы.
Но об этом не следовало заявлять открыто.
Тот, кто пришел из другого мира, как и она, возможно, понял бы это, но говорить человеку, живущему здесь, что «это место не реально, это всего лишь игра», было слишком жестоко.
Поэтому Сильвеста прибегла к небольшой уловке.
Она слегка исказила известную ей правду, переиначив историю ровно настолько, чтобы технически это не считалось ложью.
— Некоторые приходят в этот мир просто потому, что любят его. Другие — ради минутного развлечения. Третьи — лишь для того, чтобы скоротать время.
Она преподнесла существование игроков как непостижимых, запредельных сущностей.
Она облекла игровой процесс в более приемлемые формулировки.
— Они создают свои аватары и проносятся по этому миру. Иногда они становятся героями, иногда злодеями, перекраивая этот мир и забавляясь с ним так, как им заблагорассудится.
В результате утверждение «этот мир — игра» слегка смягчилось.
Оно превратилось во что-то вроде: «этот мир — просто место, с которым непостижимые, трансцендентные существа забавляются, словно с игровой доской».
Действительно ли была большая разница?
Это не имело особого значения. Все упиралось лишь в то, способен ли человек принять подобное.
В первое верилось с трудом, тогда как второе вполне мог осознать житель мира темного фэнтези.
— У нас нет возможности осознать эту истину. Поскольку этот мир существует во множестве версий — ровно стольких, сколько существ пришло изменить его, — история мира каждый раз меняется под влиянием различных событий и разных людей.
Не исключено, что и этот мир принадлежал какому-то игроку.
Где-то там, вне поля ее зрения, прямо сейчас мог действовать персонаж игрока.
Это тревожило, но Сильвесте уже было все равно.
Теперь этот мир стал ее реальностью. Важно было лишь то, чтобы история так или иначе завершилась счастливым концом.
И потому...
— Я была одним из таких существ.
—...Прошу прощения?
— Существом извне этого мира, способным менять его по своему желанию, тем, кто проходил этот мир десятки раз.
Сильвеста раскрыла свою суть.
Слегка исказив свои слова, она открыла тот факт, что является переселенкой.
— Этот мир абсолютно ужасен. Никаких мечтаний, никакой надежды. Наполненный лишь страданиями и скорбью — ад, в финале которого предначертана гибель.
Заметив лишившееся дара речи выражение лица Айтера, Сильвеста выдержала паузу, давая волнению улечься, и лишь затем продолжила.
— Но я могу изменить это. Я прошла через этот мир десятки раз. Мне известна каждая развилка и каждое будущее, которое за ней следует. Если кто-то и способен на это, то только я.
—...Вы можете изменить предначертанную гибель? Переписать плохой финал, к которому движется этот мир?
— Именно так.
В представлении Айтера она, без сомнения, больше не являлась просто дочерью графского дома.
По ее предположению, теперь он воспринимал ее как некое трансцендентное существо, явившееся спасти этот мир.
Наблюдая за тем, как Айтер погрузился в раздумья со сложным выражением лица, Сильвеста тихо завершила свою речь.
— Достаточно ли такого ответа?
Он должен быть глубоко потрясен.
Шокирующие истины всегда производили подобный эффект.
«Пусть у него будет немного времени, чтобы собраться с мыслями».
Приняв это решение про себя, Сильвеста молча наблюдала за Айтером, когда это случилось.
—...Могу я спросить об одной вещи?
— Конечно.
Айтер, погруженный в свои мысли, внезапно глубоко вздохнул, проведя ладонью по лицу.
Он выглядел так, словно принял какое-то решение. Встретившись с Сильвестой взглядом, он заговорил.
— Вы попаданец?
Волоски на теле Сильвесты встали дыбом.