Эрик, рыцарь Хейворта, или, как он сам считал, был сломленным стариком, чьи лучшие годы давно миновали. Дряхлый отставник, просто доживающий свой век в ожидании смерти.
А ведь когда-то он был всего лишь сиротой из трущоб — одним из тех оборвышей, которых можно встретить на любом углу, стоит лишь опустить взгляд.
Он ни разу в жизни не наедался досыта.
И не знал ни единого дня настоящего отдыха.
Эрик перебивался с хлеба на воду, скитался с места на место и выживал лишь благодаря мелким кражам да карманничеству.
Годы, проведенные в попытках заглушить урчание пустого желудка, когда приходилось цепляться за жизнь зубами, прочно засели в его памяти и не желали уходить.
Переломный момент в жизни Эрика наступил зимой.
Снег валил густыми, тяжелыми хлопьями, а пронизывающий до костей холод, казалось, проникал в самое нутро.
Завернувшись в грязное тряпье и обрывки старой одежды, мальчик дрожал от стужи. И надо же было такому случиться, что именно тогда он заметил своих сверстников. Они весело играли в снежки и заливисто хохотали.
Они были почти одного с ним возраста, и лица каждого светились улыбками.
Одетые в теплые куртки, дети с визгом и смехом носились по белому покрывалу.
Сжавшись в комок в тени темного переулка, Эрик невольно протянул к ним руку.
«И долго мне еще так жить?»
Это был первый вопрос, который задал себе мальчик, влачивший существование бездомного пса.
Первая робкая мечта: вырваться из этой нищеты и стать счастливым, как те дети, что смеялись посреди улицы.
Рука, протянутая из зловонного, грязного тупика к чистой и залитой светом мостовой.
Этот образ и вспыхнувшее в груди чувство стали той самой искрой, которая навсегда изменила судьбу сироты по имени Эрик.
— Эх, мне срочно нужны деньги. И где их только взять?
— В последнее время исчадия совсем распоясались. Почему бы не пойти и не прибить парочку?
— Ты с ума сошел? Деньги мне, конечно, нужны, но рисковать шкурой я не собираюсь.
— Ха. Значит, не так уж сильно ты и голоден.
Эрик крутился возле таверны в надежде выпросить хоть какую-то милостыню, когда краем уха услышал разговор нескольких мужчин.
Он уловил лишь обрывки фраз, но некоторые слова намертво врезались в память.
Убивать исчадий. Получать за это деньги.
Как только до него дошел смысл этих слов, Эрик бросил попрошайничество.
Вместо этого он украл у одного из нищих в трущобах старый, зазубренный кинжал и со всех ног бросился вон из города.
Если у него будут деньги, он тоже сможет жить счастливо.
Больше никакого голода. Никакой дрожи от холода.
То, что это смертельно опасно, Эрика не волновало.
Ведь для сироты из трущоб смерть всегда была соседкой.
— Что за черт...
— Это что, ребенок?
— Он сумасшедший. Абсолютно безумный малец.
Как оказалось, у Эрика был талант.
Талант к владению клинком. Талант к управлению собственным телом. Талант убивать.
Отойдя совсем недалеко от города, он наткнулся в холмах на стаю нолов и после кровавой схватки вырезал семерых из них.
Мальчик вернулся в город, с ног до головы покрытый кровью, с его губ срывались облачка белого пара.
Он тащил за собой нанизанные на деревянную палку семь голов нолов, а вокруг него клубился тяжелый запах крови.
Невозможно было понять, чья это кровь — его собственная или его добычи.
Прохожие на улице затихали при его приближении.
Они просто провожали его взглядами, словно завороженные.
— Куда мне это отнести, чтобы получить деньги?
К тому времени как мальчик переступил порог гильдии авантюристов, за его спиной уже собралась целая толпа.
Администраторы и искатели приключений, первыми увидевшие его, не проронили ни слова. Они лишь молча смотрели.
— Я слышал, за убийство исчадий платят. Я принес семерых. Платите.
Подобное мог ляпнуть только ребенок, совершенно не знающий жизни.
Настоящие авантюристы зарабатывали, выполняя официальные поручения. Если бы кто-то просто пришел с улицы с охапкой монструозных голов и потребовал денег, его бы подняли на смех и вышвырнули вон в обычных обстоятельствах — но в тот миг никто не проронил ни слова.
Точнее, никто не смог.
— Мне принести еще? Семерых мало?
Потому что все они понимали.
Не могли не понять.
Какую жизнь вел этот мальчик. Какая решимость заставила его насадить эти головы на палку и войти в эти двери.
Каждый, кто хоть недолго занимался ремеслом авантюриста, ощутил, как на плечи давит тяжелая аура, исходящая от ребенка.
И все же правила есть правила.
Выдать деньги ребенку из жалости, без всяких на то оснований, означало навлечь на себя проблемы, с которыми никому не хотелось связываться.
Тем не менее Эрик долго стоял перед стойкой регистрации, и в итоге деньги он получил.
Один авантюрист средних лет первым пришел в себя, сделал шаг вперед и протянул мальчику собственную монету.
— А ты смелый, малец. Как звать-то?
— Эрик.
— Эрик, значит. Звучит неплохо.
С того самого дня жизнь Эрика изменилась раз и навсегда.
Авантюрист, заплативший за семерых нолов, оказался золотого ранга.
Он уже подумывал об уходе на покой, но, по его собственным словам, наткнулся на неограненный алмаз — и взял Эрика в ученики.
Под руководством мастера золотого ранга сирота из трущоб рос поразительными темпами.
К моменту совершеннолетия Эрик достиг Цветения в возрасте тридцати четырех лет, пробудив Ауру, а получив золотой ранг, сравнялся со своим наставником, который когда-то казался ему недосягаемой вершиной.
Весь мир в один голос твердил, что он гений.
Ведь в этом мире люди из благородных семей могли тренироваться всю жизнь и так и не прикоснуться к Цветению.
Даже среди знати, которая обеспечивала своих одаренных отпрысков лучшими учителями и редчайшими эликсирами, средний возраст пробуждения Ауры составлял под сорок лет.
Эрик же, рожденный в нищете, обогнал этот показатель на несколько лет.
Это стало результатом чистого, врожденного таланта, нескольких счастливых встреч и упорства, граничащего с безумием.
После этого перед Эриком открылась прямая и чистая дорога.
Будучи авантюристом, он случайно спас виконта Фирмуса из смертельной ловушки, и в награду за выдающуюся службу его посвятили в рыцари.
Грязный оборвыш из трущоб стал рыцарем — человеком, стоящим на пороге дворянства.
— Все еще мало. Чертовски мало.
Но голод Эрика было не утолить.
Став приближенным рыцарем виконта Фирмуса, он расширил свой кругозор и всем нутром ощутил, насколько огромен этот мир.
Аура, которую он когда-то считал вершиной мастерства, в мире настоящих рыцарей оказалась лишь отправной точкой.
Цветение было раскрытием сердца через ману.
А цветок, распустившийся во всей красе, неизбежно должен принести плоды.
— Поздравляю, сэр Эрик! Достичь Плодоношения, будучи столь скромного происхождения... Подобного триумфа не видывал весь континент!
— Благодарю вас, виконт Фирмус. Это стало возможным лишь благодаря вашей милости и поддержке.
За Цветением лежал новый рубеж — Плодоношение.
Если Цветение означало, что мысленный образ в мане заставляет Ауру распуститься, то Плодоношение наделяло Ауру уникальной, только ей присущей способностью.
Плодоношением, которого достиг Эрик, стала Конденсация — способность собирать окружающую ману и Ауру, подчиняя их своей воле. Всеобъемлющее слияние атаки и защиты, граничащее с абсолютной непобедимостью.
И все же Эрику этого было мало.
Его целью никогда не было простое превосходство над равными по рангу рыцарями.
Существовали создания, бросавшие вызов здравому смыслу. Чудовища, которые подчиняли своей воле законы мироздания, искажая саму реальность, — Превзошедшие.
С того самого мига, как он впервые увидел одного из них, Эрик страстно желал достичь Превосхождения любыми путями.
Какая пустота... Но Эрик так и не смог достичь Превосхождения своими силами.
Словно сами небеса твердили ему, что Плодоношение — это предел его возможностей, после его достижения он не продвинулся ни на шаг.
Шли годы, его тело старело, а навыки угасали.
Эрик не просто не приблизился к Превосхождению — с каждым годом он отдалялся от него все сильнее, и эта суровая реальность терзала его душу.
Именно поэтому он в конце концов пошел на сговор с последователями Багровой Звезды, которые разыскали его с поразительной точностью.
Их предложение было сделкой.
Принести в жертву Багровой Звезде каждую живую душу в Хейворте и вкусить священную плоть и кровь, благословленные тайным обрядом — устроить Пиршество Голодных.
Население Хейворта составляло около тринадцати тысяч человек.
Последователи Багровой Звезды пообещали Эрику пять тысяч порций этого пиршества лично для него.
Себе они забирали почти половину — пять тысяч — и просили лишь позволить им разделить оставшиеся восемь тысяч между собой.
Разумеется, Эрик и не думал по-настоящему примыкать к культистам.
Он прекрасно понимал, что поглощение нескольких тысяч обычных людей не даст ему ничего против истинного Превзошедшего.
Но предложение, с которым пришли последователи Багровой Звезды, было слишком заманчивым.
Бессмертное, неуязвимое тело. Сила, превосходящая пределы обычных живых существ.
То, что даровало Пиршество Голодных, было последним шансом для стареющего Эрика достичь Превосхождения.
Поэтому Эрик устроил ловушку.
Вместо тысяч беззащитных мирных жителей он решил поглотить весь культ — людей, которые наверняка проворачивали подобное бесчисленное множество раз.
Если преподнести это правильно, все выглядело бы как обычная зачистка сектантов, а значит, ему не пришлось бы так сильно опасаться Превзошедших Империи.
— Почему... Почему мы?!
— Ты предал нас!!
— А-а-а-а-а-а!
Внезапный переполох помешал ему без помех поглотить всех тридцать культистов, но четырех высокопоставленных апостолов он усвоил без сучка и задоринки.
Впрочем, вся остальная шваль, вместе взятая, не стоила и одного верховного жреца, так что результат его вполне устроил.
Единственным досадным упущением оставался верховный жрец, который покинул подземный храм, чтобы присматривать за прибывшим в город самопровозглашенным героем.
Эрик рассчитывал быстро разобраться с суматохой, а затем выследить жреца. Однако едва Пиршество Голодных завершилось и он переродился, как на него тут же напали Ирис и Айтер.
«Аура... На вид ей едва за двадцать. Похоже, на свет появился гений, рождающийся раз в столетие».
По правде говоря, Ирис не представляла для Эрика особой угрозы.
В глубине души он восхитился мощью Ауры, которую она демонстрировала в столь юном возрасте, но для человека, достигшего Плодоношения больше десяти лет назад, Ирис, едва прикоснувшаяся к Цветению, не была соперницей.
Настоящие проблемы начались позже.
«Проклятье... Чертовы сектанты! Что это еще за монстр?!»
Какое бы осиное гнездо ни разворошили эти паршивые культисты, перед ним стоял невиданный ранее Превзошедший и смотрел на него с явным намерением убить.
Стоило их взглядам встретиться, как Эрик всем телом ощутил дыхание смерти. Ему нужно было во что бы то ни стало объяснить ситуацию и заставить Айтера понять его.
Он изложил все как есть, максимально честно, но Айтер ему не поверил.
Эрика прошиб холодный пот, когда он осознал, что его собственные объяснения звучат как полнейший бред.
Поняв, что Превзошедший вот-вот прикончит его, Эрик в конце концов просто поднял обе руки вверх.
— Неведомый Превзошедший... Я не дурак, чтобы ввязываться в бой, который заведомо не смогу выиграть.
Это было недвусмысленное заявление о капитуляции, сформулированное настолько просто, что истолковать его как-то иначе было невозможно.
Айтер какое-то время смотрел на него, словно на круглого идиота, а затем, помедлив, убрал меч в ножны и произнес:
— Хочешь доказать свою невиновность?
— Если предоставится такая возможность — с радостью.
— Тогда пойдешь со мной в Хейвен.
Эрик мысленно выдохнул с облегчением, хотя его брови недоуменно сошлись на переносице.
Но прежде чем он успел спросить, Айтер ответил сам:
— Расследование деятельности последователей Багровой Звезды, проникших в Хейворт, — их действий и масштаба нанесенного ущерба — это задание, которое мне поручила Хоэнхайм.
— ...Если так я смогу доказать свою невиновность, я с радостью подчинюсь вашему требованию.
Оказалось, в это дело были впутаны сразу двое Превзошедших.
И одной из них была легендарный алхимик, чье имя знал каждый в Империи, — Хоэнхайм, прожившая три сотни лет.
«Я был на волосок от гибели».
Эрик тяжело сглотнул. По его шее катился холодный пот, а в глазах металась тревога.
Он дал себе немую клятву: по пути в Хейвен не делать ничего подозрительного. Вообще ничего.
— Мы выступим, как только мои спутники придут в себя. И учти: любая глупость с твоей стороны будет стоить тебе головы.
Нет, он не просто был на волосок от гибели. Его жизнь висела на тончайшей ниточке.
Глядя, как Превзошедший бережно поддерживает девушку, которую сам Эрик совсем недавно отправил в полет, бывший рыцарь мысленно кричал от ужаса.