Содержимое доклада настолько превосходило всё, что Император могла себе представить, что она буквально лишилась дара речи.
Всё её привычное величие испарилось без следа; она лишь растерянно моргала, точно какая-нибудь деревенская баба из глухой провинции.
Впрочем, услышанное и впрямь шло вразрез со здравым смыслом.
Мятеж герцога она ещё могла понять: человек, правивший четвертью Империи, вполне мог лелеять честолюбивые замыслы. Но в бунт барона верилось с трудом.
Она даже представить не могла, на что этот безумец вообще рассчитывает.
— ...Может быть, здесь какая-то ошибка? — наконец спросила Император.
Спросив об этом, она попыталась понять, не произошло ли недоразумение или весть просто исказилась по дороге.
Как ни крути, у баронского дома не было ни причин, ни возможностей поднимать восстание.
Однако посланник ответил без тени сомнения:
— Никакой ошибки нет. Глава дома атаковал нас с помощью Ауры, выставил вон, а затем объявил о мятеже и велел передать эти слова лично Императору.
— ...В этом ещё меньше смысла, — Император прижала ладони к вискам.
Голову пронзила пульсирующая боль.
Она решительно ничего не понимала.
Даже если сделать все возможные уступки и допустить, что барон действительно решился на бунт...
Даже в этом случае слова посланника вновь повергали её в замешательство.
Напал на послов?
Не убил, не ранил тяжело, а просто прогнал?
И при этом открыто, нагло объявил, что начинает мятеж?
Какой заговорщик станет во всеуслышание трубить о своих планах?
В голове Императора роился вихрь вопросов.
Как ни посмотри, концы с концами не сходились.
Скорее уж это походило на намеренную попытку привлечь её внимание.
— Раз уж мятеж объявлен, я не могу закрыть на это глаза.
— ...Прикажете вызвать Верховного судью?
— Да. Призови Верховного судью, а вместе с ней и Первый Меч Империи.
Император приняла решение.
По законам Империи в случае раскрытия заговора все причастные и их кровные родственники подлежали истреблению без исключения.
Однако на сей раз всё выглядело настолько неестественно и странно, что она решила сначала провести расследование.
Тем не менее Император не исключала, что угроза реальна.
Она допускала, что баронский дом Астрариус действительно мог замышлять недоброе и накопить достаточно сил, чтобы столь дерзко объявить войну.
Поэтому она задействовала сразу двоих Превзошедших Империи.
Железного вершителя судеб, карающего за нарушение имперских законов, и самый острый клинок Империи.
К тому же Первый Меч Империи приходился старшим сыном дому Астрариус.
Если он подавит мятеж и займет пустующее место главы, все проблемы разрешатся одним махом.
— Пертио Астрариус. Что же ты задумал?..
Тихий шёпот Императора растаял в безмолвии тронного зала.
Гром среди ясного неба грянул прямо посреди моего безмятежного отдыха.
Иного сравнения и не подберёшь.
Мятеж? В доме, с которым я разорвал все связи и из которого ушёл?
По имперским законам моя собственная голова тоже оказалась на плахе, отчего у меня даже всё пошло кругом.
К счастью, Император ясно дала понять, что не станет винить меня за грехи семьи.
Она уже знала, что я не поддерживал с ними никаких контактов, да и к тому же был старшим сыном, которого выставили за порог, едва мне исполнилось десять лет.
Она заверила меня, что не собирается разбрасываться ценнейшим достоянием Империи из-за подобных слухов.
Но взамен Император сделала мне предложение.
Она спросила, не хочу ли я вместе с Верховным судьей Империи подавить этот баронский бунт и унаследовать освободившийся титул главы дома.
«Причин для отказа не было».
Мне буквально на блюдечке преподносили одну из главных целей моей жизни.
Вдобавок для подстраховки она решила отправить со мной Ордину Форум — Верховного судью и одну из пяти Превзошедших Империи.
Как ни посмотри, сделка сулила мне сплошную выгоду.
Поэтому я согласился, и вот теперь мы держали путь к баронскому поместью.
— ...А вы действительно быстры.
— Я частенько прибегаю к этому способу.
— И правда. Лучшего пути не найти... если, конечно, закрыть глаза на вопросы гордости и приличия.
Способ нашего передвижения уже никого бы не удивил — мы просто бежали.
Точно так же, как раньше с Сильвестой или Ирис, я нёс Ордину на руках, мчась во всю прыть.
— Теперь я до мозга костей прочувствовала, почему Её Величество Император сочла нужным наречь шестого Превзошедшего Первым Мечом Империи.
— Боюсь, вы ошибаетесь. Я ещё не стал ни Превзошедшим, ни Первым Мечом Империи.
— Вот как? С моей стороны всё выглядит иначе.
Ордина склонила голову с сухой, точной манерой заправского чиновника.
Её лицо почти никогда не выражало эмоций, напоминая кукольную маску. В Империи она славилась как маг, владеющий самой необычной магией — Уникальной магией «Суд», способностью судить цель по законам Империи и накладывать различные эффекты в зависимости от вердикта.
По сути, Уникальная магия — это одна из форм Плодоношения.
Подобно тому как миг, когда мечник достигает определённых глубин и его Аура обретает уникальную силу, называют Плодоношением, для мага этот же этап именуется Уникальной магией.
— По моей оценке, вы — сильнейший человек в Империи.
— Да, пожалуй. Моя Аура действительно обладает свойствами, оправдывающими подобное суждение.
— ...Тогда почему вы сами отказываетесь от звания сильнейшего?
Эту цель я наметил ещё до того, как убил герцога Дезертум.
Заставить зацвести Ауру, которая принадлежала бы только мне, а не была заимствована у кого-то другого.
И этой цели я достиг гораздо легче, чем ожидал.
Сказать по правде, стоило мне только захотеть, как моя собственная Аура расцвела сама собой, будто так и должно было быть.
Эта Аура обладала особой способностью, разделявшейся на две разные ветви, что по глубине приближало её скорее к Плодоношению, нежели к простому Цветению.
— Потому что если настанет миг, когда мне придётся высвободить эту силу, будет уже неважно, сильнейший я или слабейший.
Проблема заключалась в том, что я никогда не мог использовать эту силу.
Точнее, мог, но ни в коем случае не должен был.
Я и сам всей душой надеялся, что день, когда мне понадобится моя Аура, никогда не настанет.
Поняла она мои чувства или нет, но Ордина молча кивнула и отвела взгляд.
— Похоже, вокруг вас собирается поразительно много выдающихся женщин, Айтер.
— ...Обязательно было делать акцент на слове «женщин»?
— Да. Разве я сама — не женщина, которая прямо сейчас находится у вас на руках?
Против такого ответа не попрёшь.
Заткнув мне рот репликой, вполне достойной Верховного судьи, Ордина продолжила с явным интересом:
— Последние несколько месяцев в Империи только об этом и шумят. Главная тема для разговоров — один мужчина и кружащие вокруг него женщины.
Повисла тишина.
— Я говорю о вас и ваших спутницах.
— ...Я знаю.
Если подумать, женщин вокруг меня и правда крутилось немало.
Большинство происшествий, способных породить громкие слухи, мы улаживали совместными усилиями — я, Сильвеста и Ирис.
— Пророчица, самопровозглашенный герой, алхимик... А теперь вы нацелились и на меня, Верховного судью?
— Похоже, вам доставляет удовольствие подшучивать надо мной.
— Мне просто скучно. Как бы быстро мы ни двигались, время в пути тянется медленно. А насчёт того, приятно ли мне это... Да, приятно.
Я-то считал её прямолинейной и суровой женщиной строгих правил, но сегодня этот образ рассыпался в прах.
Похоже, у неё был довольно весёлый нрав, пусть внешне это никак и не проявлялось.
Интересно, поладили бы они с Бенедуксом, окажись они в одной компании?
Представив его привычную ухмылку и колкие шуточки, я невольно подумал, что из них вышла бы на удивление гармоничная парочка.
— И лично у меня тоже есть определённый интерес.
— Интерес?
— Да. Ваша группа сама по себе весьма любопытна.
Сочетание и впрямь вышло на редкость причудливым.
Бродячий мечник, оказавшийся старшим сыном барона, самопровозглашенный герой и благородная леди-пророчица — и все в одном отряде.
Любой, кто взглянул бы на эту компанию, ни за что не назвал бы её обычной.
— Если выбирать самую интересную личность среди вас, то это, пожалуй, самопровозглашенный герой.
Нас было всего трое, но индивидуальность каждого буквально бросалась в глаза.
Ордина выделила Ирис, после чего ненадолго умолкла.
— Вы что-то в ней разглядели?
— Скорее не разглядела, а почувствовала. Интуитивно.
Услышанное раззадорило моё любопытство.
Я спросил её об этом, и Ордина, тщательно подбирая слова, заговорила.
Что же такого зацепило её в Ирис?
Неужели в ней скрыт талант или качество, которое мы с Сильвестой упустили из виду?
Я всё ещё размышлял над этим, когда она произнесла:
— Время от времени я встречаю таких людей.
— Кого именно?..
— Тех, кто ломает судьбу об колено и забирает то, чего всегда желал.
Неужели она намекала, что Ирис и впрямь суждено стать героем?
Её слова звучали слишком туманно, чтобы делать какие-то выводы, поэтому я промолчал — и вот...
— Давненько же я здесь не был.
— Возвращение домой, о котором можно только мечтать... Вот только время выбрано не самое удачное.
Я наконец-то вернулся в дом Астрариус.