К сожалению, повседневная жизнь в императорском дворце оказалась на редкость приятной.
Покои были настолько роскошными, что мое пребывание в поместье графа Сильверссона теперь казалось верхом убожества.
Столы ломились от яств со всех уголков Империи и даже из-за ее пределов — заморские деликатесы подавали здесь как нечто само собой разумеющееся.
А какой же пышный банкет обходится без вина и песен?
Приветственный прием, устроенный по императорскому указу, каждую ночь озарял дворец огнями. Пожалуй, само слово «прием» звучало слишком скромно для этого буйства роскоши.
Все пять Превзошедших Империи присутствовали без исключения, да и Мировое Древо вместе со своей делегацией регулярно баловало гостей своим появлением.
Разумеется, желающие завести знакомства или наладить связи с подобными величинами слетались сюда толпами.
Если рай и существовал на земле, то, возможно, именно здесь.
Я и сам поймал себя на подобной мысли.
— И почему у тебя такой тоскливый вид?
Этот вопрос задала Хоэнхайм, наблюдавшая за тем, как я вздыхаю и цокаю языком.
Она озадаченно наклонила голову. Ей ведь удалось всего за день полностью арестовать главарей террористов и разгрести все последствия.
Что ж, ее можно понять.
Я ведь и сам развлекся на славу и остался всем доволен. С чего бы мне вдруг тосковать?
Проблема на этот раз заключалась именно в том, что последние несколько дней вышли чересчур идеальными.
— Скоро мне придется отправиться на запад.
Я слышал, что Мировое Древо со своей делегацией планирует погостить еще несколько недель перед возвращением.
А значит, Император, вознамерившийся продемонстрировать величие и мощь Империи, продолжит закатывать роскошные банкеты еще не одну неделю.
Беда в том, что я отчалю на запад гораздо раньше.
Будь на то моя воля, я бы развлекался до победного конца. Но если медлить, все может пойти наперекосяк, причем самым катастрофическим образом.
Однако Хоэнхайм, похоже, истолковала мою жалобу по-своему.
— Хм, резонно. Западные земли суровы, тут не поспоришь. Ты всю жизнь провел на востоке, так что чем дальше на запад ты будешь продвигаться, тем сильнее, скорее всего, возненавидишь те края.
К тому моменту о том, что я был старшим сыном барона из Дома Астрариус, знала уже вся наша компания.
В конце концов, Император при всех открыто назвал меня Айтером Астрариусом.
Разумеется, у присутствующих просто не осталось выбора — им пришлось узнать, кто я такой и откуда родом.
А Дом Астрариус принадлежал к восточной знати.
Тот регион утопал в зелени, а сельское хозяйство и животноводство процветали там из поколения в поколение.
Он славился мягким климатом и изобилием продуктов, но…
— Пустоши и пустыни окажутся для тебя в новинку, но если ты воспользуешься снаряжением, которое я приготовила для тебя раньше, особых проблем возникнуть не должно.
Запад же представлял собой полную противоположность.
Огромный горный хребет, высящийся между центральным и западным регионами, преграждал путь любым дождевым тучам и воздушным потокам.
Огромная территория Империи, где часовые пояса и климат различались даже в пределах государственных границ, лишь усугубляла этот контраст.
Зеленых полей и покрытых густой листвой горных хребтов на западе было не сыскать.
Из-за нещадно засушливого климата большую часть региона занимали пустоши и пустыни.
Даже образ жизни и культура, неизбежно сформированные суровой природой, поразительно напоминали Ближний Восток на Земле.
— И все же… Герцог Палящего Ветра замышляет мятеж.
— У тебя есть какие-то сомнения?
— Ни единого. Этот человек был до мозга костей верен западным повадкам, но он не из тех, кто станет так безрассудно рисковать.
Выражение «западные повадки» во всей Империи стало почти нарицательным, а его истинный смысл сводился примерно к следующему:
Мировоззрение, построенное на законе джунглей и выживании сильнейшего, заложенное прямо в базовые настройки.
Наглый, грубый нрав и твердое убеждение, что проявление слабости равносильно смерти.
Вспыльчивый характер и привычка вечно втягивать окружающих в неприятности.
Как следовало из описания, это было наполовину оскорбление, рисующее образ, мало чем отличающийся от обычного бандита.
И все же так называемые «западные мужи», в чей адрес это чаще всего и звучало, носили это клеймо как знак почета.
Разумеется, Герцог Палящего Ветра, державший подмятым под себя весь регион, не имел равных в этих самых западных повадках.
Врожденный характер и пройденный им путь делали его куда более похожим на жестокого и беспощадного тирана, нежели на мудрого и великодушного правителя.
Если можешь забрать — забирай.
А то, что уже забрал и проглотил, ни в коем случае не выплевывай обратно.
Он заслужил свою дурную славу — репутацию, граничащую с бесчестием, — неукоснительно следуя этим двум правилам. На первый взгляд он мог показаться абсолютно бесстрашным, но…
— Если бы он хотел отделиться и основать независимое герцогство, это еще куда ни шло. Но открытая измена с целью сожрать всю Империю целиком…
Даже в таком случае любой человек с работающими мозгами хотя бы задумался перед тем, как действовать.
Суть в том, что нельзя просто разинуть пасть, как пеликан, и броситься в атаку.
Сможешь ли ты это проглотить? И если да, то каковы будут последствия?
Нужно тщательно изучить вопрос со всех сторон и действовать только тогда, когда появится полная уверенность.
Так думал я сам, и этот же принцип отчетливо прослеживался во всей жизни Герцога Палящего Ветра.
И по этим меркам Империя была куском, который невозможно проглотить.
Точнее, на который даже пытаться покуситься не стоило.
— Шансы стремятся к нулю, и если ты не совершишь чудо вопреки этой ничтожной вероятности, крах неизбежен.
Как может один-единственный герцог противостоять пяти Превзошедшим и десяткам тысяч солдат?
Даже если каким-то образом собрать воедино всех оставшихся Превзошедших и фракции Империи, они все равно окажутся в меньшинстве. К тому же фигуры и силы такого масштаба не объединяются по первому щелчку пальцев.
Если только человек не сошел с ума от игровой лихорадки, разумная вероятность того, что Герцог Палящего Ветра замышляет измену против Империи, была ничтожно мала.
— Это было бы правдой, полагайся герцог лишь на собственные силы.
— …Вот как. Ты говорила, что он вступил в сговор с Демоническими Существами?
— Пока что это лишь сведения, полученные благодаря предвидению Сильвесты.
Проблема заключалась в том, что герцог, прекрасно все понимая, привлек внешние силы.
Сам ли он проявил инициативу и переманил их на свою сторону, или же они сами вышли на него, а он ухватился за возможность — это пока оставалось неясным.
Одно было ясно наверняка: герцог, объединившись с Королем Демонов, нацелился на Империю.
— Ты, похоже, уезжаешь в спешке. У тебя есть четкий план?
— Ну, план всегда один и тот же.
Я пожал плечами в ответ на немой вопрос озадаченной Хоэнхайм.
— Собрать точные сведения, нанести прямой удар и покончить со всем до того, как они успеют опомниться.
Каждое предзнаменование беды, устраненное до сих пор руками Сильвесты и моими собственными, разрешалось именно этим методом.
Я всем своим видом демонстрировал уверенность, давая понять, что и в этот раз все пройдет так же. Хоэнхайм тихонько фыркнула от смеха и поднесла чашку к губам.
— Нелепый подход, но, полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как поверить тебе.
— Пан или пропал.
— И то верно.
— Но, — добавила она, поставив чашку на стол, — я всегда на твоей стороне. Это касается как судьбы всей Империи, так и мира в целом. Поэтому, если понадобится помощь, не раздумывай и обращайся в любое время.
— Хорошо. Я буду иметь это в виду.
От этих слов на душе стало теплее.
В дни перед отъездом я брал у Хоэнхайм уроки основ алхимии и учился пользоваться оборудованием ее мастерской.
Раньше я не вдавался в подробности и не обращал на это особого внимания, но оказалось, что каждый прибор, который Хоэнхайм подарила мне до этого, был высочайшего качества.
— Это… действительно поразительно.
— Каждый из них сам по себе может заменить неплохую мастерскую. Я вложила всю душу в их создание, ведь сделать хуже было бы ниже моего достоинства.
Алхимики и маги обычно обустраивают так называемые мастерские.
Проще говоря, это нечто вроде рытья окопов или возведения передовой базы на войне.
Алхимик или маг, полностью подготовившийся внутри своей мастерской, представляет собой грозную силу.
Они могут творить мощные заклинания гораздо эффективнее, чем обычно, а при определенных обстоятельствах — даже использовать магию, превосходящую их привычные пределы.
Проще говоря, для магов мастерская — это своего рода бонусная зона.
— Если ты освоишь азы, мастерская сама возьмет на себя поддержку большинства заклинаний в автоматическом режиме.
Да так успешно, что даже я, круглый новичок в алхимии, умудрялся выдавать на удивление приличные результаты.
Готовка и стирка, само собой, давались без труда, но также можно было латать порванную одежду и чинить поврежденные инструменты со снаряжением.
Единственным недостатком было то, что каждый прибор выполнял свою уникальную роль в мастерской.
Описанные мной функции были распределены по разным устройствам, так что если мне хотелось задействовать их все, приходилось доставать и настраивать каждое по отдельности.
Впрочем, это не доставляло особых хлопот.
Хранение и транспортировка не составляли труда благодаря Инвентарю, а удобство, которое давала эта мастерская, с лихвой окупало мелкие неудобства.
«Да это же круче современных технологий».
Было в этом нечто странно волнующее — впервые столкнуться с чем-то, что превосходило современную науку.
Я увлеченно испытывал алхимию на всем подряд, и мои глаза блестели, как у первобытного человека, впервые увидевшего огонь. В этот момент ко мне подошла Хоэнхайм и похлопала по плечу.
Я обернулся. На ее лице читалось странное возбуждение, а губы уже шевелились, готовые заговорить.
— Кстати говоря, во все эти приборы встроена одна особая функция.
— …Особая функция?
— Функция на случай, если мастерскую захватят враги или Исчадия.
— Тебе она вряд ли понадобится, но ведь не помешает подготовиться к худшему, верно?
Она заговорщически моргнула, и я не смог сдержать улыбку.
Ее слова прозвучали слишком заманчиво, так что скрыть свой интерес я не сумел.
Мужчины как вид биологически неспособны устоять перед подобными вещами, и раз уж я услышал об этом, то просто обязан был узнать подробности.
К счастью, Хоэнхайм была не из тех, кто любит затягивать интригу.
Она с явной гордостью выпятила грудь и поведала о секретной функции чуть более звонким голосом, чем обычно.
— Если провести алхимический процесс в такой последовательности, мастерская самоуничтожится.
— Прости, что?
— В конце концов, из хорошего магического инструмента получается ничуть не менее мощная взрывчатка.
В тот день я открыл для себя Хоэнхайм с новой стороны.
— Запомни: нет ничего лучше огневой мощи. Разве что еще большая огневая мощь.
Экспресс-курс алхимии, который я прошел перед самым отъездом, завершился, что весьма символично, абсолютной доктриной превосходства огневой мощи.