Когда я ранее встретился лицом к лицу с аватаром Мирового Древа, она без колебаний приняла мое предложение.
Пообещала помочь предотвратить ужасную катастрофу, которая обрушится на мир в будущем.
Ужасная катастрофа, о которой говорила Сильвеста, должна была стать искрой, что ввергнет весь мир в пучину войны. В этом будущем бесчинства Демонических Существ разорвут союзы между государствами, а посреди хаоса поползут слухи о том, что Мировое Древо приносит плоды. Это заставит весь континент в безумной лихорадке бороться за право обладания ими.
Единственной стороной, оставшейся в выигрыше, оказались бы сами Демонические Существа, срежиссировавшие всё это, и сектанты, которые только и ждали, когда мир погрузится в хаос. Реинкарнатор Сильвеста поделилась своими знаниями об оригинальном сюжете: именно это событие должно было подтолкнуть и без того катящийся к гибели мир к точке невозврата.
Однако меня кое-что беспокоило: когда я просил аудиенции у Мирового Древа, я обо всем этом даже не подозревал. Спасало лишь то, что Мировое Древо, похоже, само поняло мой замысел, хотя даже это оставляло немало сомнений.
Действительно ли Мировое Древо осознало, о чем так пеклась Сильвеста? И как оно собиралось готовиться к этому будущему, пообещав сотрудничать?
Вопросы, которые до сих пор казались неразрешимыми, прояснились в один миг благодаря новостям, что принесла Хоэнхайм.
— Как вы, должно быть, знаете, для эльфов Мировое Древо — это нечто гораздо большее, чем просто абсолютный суверен.
— Знаю.
— Будучи существом, живущим с незапамятных времен, оно хранит знания, которыми мы никогда не владели, и помнит то, что мы давно позабыли, — с горечью на лице начала свой рассказ Хоэнхайм.
Эта история случилась примерно триста лет назад, еще до рождения самой Хоэнхайм. В те времена, когда эльфы и люди могли свободно общаться друг с другом, мир захлестнули грехи, рожденные человеческой алчностью.
Чистые и кроткие душой, прекрасные, словно живые произведения искусства, эльфы, наделенные даром долголетия, чьи тела почти не старели на протяжении бесчисленных эпох, были именно теми созданиями, которых люди жаждали заполучить любой ценой.
Возможно, именно поэтому простое восхищение их красотой и долгой жизнью мгновенно переросло в жажду обладания. Спрос на эльфов в человеческом обществе, особенно среди богатой знати, взлетел до небес. Разумеется, те, кто искал наживы, без тени жалости принялись похищать их.
И тогда случилось неизбежное. Эльфийка, которая любила людей сильнее всех из своего народа, предстала перед Мировым Древом и лишила себя жизни.
— Прародитель, почему ты отворачиваешься от нас?
— Твои дети брошены в ужасную грязь, а драгоценные жизни тают, словно дым.
— Какой грех мы совершили? Неужели это плата за любовь, которую мы дарили, ничего не прося взамен?
Эльфийка, чье сердце пронзила ветвь Мирового Древа, плакала и кричала от боли на последнем издыхании. В этом крике изливались столь глубокие отчаяние и скорбь, что их едва ли можно было вынести. Но помимо этого, в нем бурлили обида и ярость.
— Если ты действительно любишь нас, если мы дороги тебе как собственные дети...
— То спаси хотя бы тех немногих из нашего рода, кто еще остался в живых.
С этими словами самая чистая и милосердная из эльфиек испустила дух. Утопая в ненависти, которая была глубже, чем у кого-либо еще, и проклиная мир, она оборвала свою жизнь на священном для нее Мировом Древе.
Мировое Древо, созерцавшее всё это от начала и до конца, в тот же миг изменило свое решение. Оно отринуло убеждение, что закон выживания сильнейшего — лишь неизбежный порядок природы, и впервые пробудилось, чтобы начать действовать.
Мифическое существо, неподвижно стоявшее на одном месте с сотворения мира, зашевелилось. Две Звезды, рожденные из самого источника жизни, услышали плач эльфийки и восстали.
— Отныне вы не вкусите ни единого плода ни с куста, ни с дерева.
— И все звери будут без устали гнать людей прочь.
Звезда Флоры, Гайан, наложила проклятие. Любое зерно и плод, к которым прикасалась рука человека, гнили и рассыпались в прах. Древесина и солома, на которых держалась цивилизация, начали гнить, трескаться и рушиться. В мгновение ока люди по всему континенту погрязли в невиданном голоде, а здания и городские стены беспомощно рассыпались.
Следом Звезда Зверя, Тифон, отдала приказ каждому существу в мире. Бесчисленные твари непрерывным потоком хлынули сквозь бреши в рухнувших стенах в разрушенные города, пожирая жителей. Даже Превзошедшие, сражавшиеся изо всех сил, постепенно истощались в этой бесконечной войне на выживание, со временем погружаясь в пучину отчаяния.
В конце концов человечество оказалось на грани вымирания. Власть и величие доминирующего вида, некогда правившего континентом, полностью угасли, едва не оказавшись погребенными на забытых задворках истории.
Примерно в то же время Звезда Сияния избрала своего третьего Героя.
— Мировое Древо неохотно делилось подробностями того, что произошло дальше, но так или иначе, благодаря тому Герою человечество выжило и дотянуло до наших дней.
— Так вот почему жители Памсенда избили до полусмерти того парня, который купил эльфийку для утех.
Что ж, когда-то целая раса едва не была стерта с лица земли. Неудивительно, что эта травма запечатлелась в них чуть ли не на генетическом уровне.
Теперь я примерно понимал, почему Мировое Древо явило свой аватар и отправило делегацию в саму Империю. Поскольку раскол континента на части в конечном итоге разрушил бы будущее, его план состоял в том, чтобы заранее объединить усилия с Империей — величайшей державой на континенте — и поддерживать порядок.
Должно быть, поначалу Империя пришла в замешательство. Мировое Древо, веками избегавшее любых контактов, лично отправило послов и предложило возобновить отношения. Даже без учета простой выгоды, вопрос «почему вдруг сейчас?» возник сам собой.
И в ходе этих объяснений наверняка всплыло мое имя.
Я размышлял об этом, ожидая продолжения рассказа, когда Хоэнхайм вдруг уставилась на меня и удивленно моргнула.
— ...Эльфийка для утех? О чем вы вообще говорите?
— Разве до тебя не доходили новости из Памсенда? Какой-то юноша купил эльфийку для утех, за что его жестоко избили.
Удивительно, но Хоэнхайм, похоже, ничего не знала об инциденте в Памсенде. Я-то полагал, что она в курсе дела, поэтому ее реакция — она явно слышала об этом впервые — заставила меня почувствовать себя как-то неловко.
Но куда важнее было то, что Хоэнхайм произнесла следом.
— В Империи нет абсолютно никаких сведений о покупке или продаже эльфийских рабынь для утех. Это я могу утверждать с полной уверенностью.
— Но тот человек ясно сказал, что купил эльфийку...
— А вы видели ее сами? Ту самую эльфийку, которую он якобы приобрел?
На мгновение я лишился дара речи. А ведь действительно, все просто услышали слова того парня и пришли в ярость, но никто в глаза не видел эльфийку, которую он якобы купил.
— И все же я знаю, что вы не из тех, кто говорит попусту. Координаты этого места мне известны, так что я прямо сейчас отправлю туда нового Гомункула и всё разузнаю.
С этими словами Хоэнхайм закрыла глаза, сосредоточившись, но уже в следующий миг резко распахнула их и стиснула зубы. По выступившей на ее лбу легкой испарине и дрогнувшему взгляду было нетрудно догадаться, что произошло нечто непредвиденное.
— Что случилось?
— Проклятье. Кругом творится какой-то хаос. Кажется, мирные дни подошли к концу.
— Всё настолько серьезно?
— Скажем так, мы на волосок от худшего сценария.
Внутри у меня всё похолодело, и рука сама собой легла на рукоять меча. Хоэнхайм стояла с закрытыми глазами не больше десяти-двадцати секунд. Дело было не в том, что полученные сведения шокировали ее, — просто картина, которую Гомункул застал в момент своего появления, оказалась по-настоящему ужасающей.
Что же там, черт возьми, произошло?
Я подавил желание немедленно потребовать объяснений и стал ждать. Хоэнхайм взяла себя в руки, медленно выдохнула и заговорила:
— Появился Шут.
— ...Ты ведь не о том Шуте, о котором я думаю?
Хоэнхайм молча кивнула. Я отодвинул стул и резко поднялся.
Если объявился тот самый Шут, которого я знал, значит, дело приняло действительно скверный оборот.
Конечно, кто-то спросит: чего так опасаться какого-то шута? Честно говоря, в детстве я думал точно так же.
«Что ж, отец действительно усердно обучал меня самым разным вещам, прежде чем выставил за порог».
В памяти всплыл образ отца — человека, который порой казался одержимым безумием, но в другие моменты, словно строгий наставник, обучал меня всевозможным наукам и хорошим манерам.
Благодаря опыту Реинкарнатора мои знания и ментальная зрелость позволяли мне схватывать всё на лету. Разумеется, семья, желавшая получить выдающегося наследника, только приветствовала эту мою особенность. Стоило мне сделать первые шаги и произнести первые слова, как меня тут же начали всесторонне обучать.
Единственное, чему меня никогда не учили, — это искусству меча и Методу Культивации Маны, которые были строжайшими секретами рода. Причиной называли то, что мое тело еще недостаточно окрепло.
Я до сих пор не понимал, почему отец так упрямо отказывал мне и в итоге выгнал из дома, хотя я превосходил сверстников и силой, и выносливостью. Но как бы то ни было...
Сейчас важнее было то, что я прекрасно знал, кто такой Шут.
— Безумец, который творит любые бесчинства исключительно ради собственной забавы.
— И крайне проблемный Превзошедший, в совершенстве владеющий искусством маскировки, подражания, а также стратегией и тактикой.
Кто сильнейший среди всех Превзошедших? Большинство из них на этот вопрос ответят туманно — мол, составить точный рейтинг слишком сложно. Но спросите их, с кем бы они меньше всего хотели сойтись в бою, и абсолютно каждый назовет одного и того же Превзошедшего.
Звезда Разгула.
Этот Превзошедший, чье настоящее имя никому не известно, действует исключительно ради веселья и никогда не раскрывает своего истинного облика. Он появляется лишь на миг, облаченный в пестрый наряд и маску шута.
— Судя по всему, эльфийка для утех, которую якобы купил тот парень, на самом деле была замаскированным Шутом. Тц. Еще одна проблема на нашу голову.
— Я могу чем-нибудь помочь?
Пусть я пробыл там недолго, но эту деревню знал неплохо. К тому же Великий лес, где обитало Мировое Древо, находился у самого порога Памсенда. Я испытывал вполне понятное беспокойство и хотел как-то помочь, но Хоэнхайм со спокойным видом покачала головой.
— Шут уже испарился без следа. Прочесывать Памсенд сейчас бесполезно — чудом будет, если мы найдем хоть один его волос.
— Понятно...
— Вместо этого мне нужно, чтобы вы отправились в Императорский дворец. Его Величество Император заявил, что обязан воспользоваться этой возможностью, и буквально умолял меня привести вас.
Приглашение в Императорский дворец. Причем сам Император указал именно на меня.
Для Хоэнхайм, занимавшей пост директора Имперской Академии еще со времен деда нынешнего правителя, это прозвучало скорее как личная просьба, но на деле от такого приказа она отказаться не могла.
Поскольку ничего невыгодного для меня в этом не было, я решил смириться с небольшим неудобством и кивнул.
— Хорошо. Я быстро соберусь и выдвинусь.
— Отлично. Тогда увидимся в Императорском дворце.
С этими словами по всему телу Хоэнхайм проступили странные письмена, и она рассыпалась в прах. Должно быть, она использовала алхимию, чтобы уничтожить самого Гомункула.
«Собрать вещи в Инвентарь, объяснить ситуацию Сильвесте и Ирис, а затем отправляться».
Сильвеста была мне кем-то вроде партнера, а Ирис к этому моменту стала незаменимой спутницей. Если бы я молча сбежал в Императорский дворец, мне было бы стыдно смотреть им в глаза при следующей встрече.
Однако кое-чего я не предвидел.
— Я иду с тобой. Если я попрошу отца, он разрешит.
— Как раз кстати, моей следующей целью была Имперская Академия в столице.
Я-то планировал отправиться в одиночку. Но вот так просто наша группа разрослась до трех человек.