Честно говоря, ситуация сложилась довольно неловкая.
Император призвал меня одного, и мне даже в голову не приходило, что обе они будут настаивать на совместной поездке.
Если говорить начистоту, с Ирис проблем не возникало.
Боевых навыков ей хватало с лихвой, чтобы постоять за себя, да и разве она сама не говорила, что ее следующая цель — Имперская Академия в столице?
Раз уж нам по пути, совместное путешествие никому не доставит неудобств.
Проблема заключалась в Сильвесте.
В отличие от Ирис, в бою от нее не было абсолютно никакого толку.
И дело даже не в том, приносит ли она пользу отряду. Просто случись что, человек, не способный защитить себя, станет обузой.
К тому же, если у Ирис была четкая цель, то Сильвеста не назвала никакой веской причины.
Она просто заявила, что хочет поехать.
Тем не менее я не мог вот так просто взять и отказать ей.
«В столице должно что-то произойти?»
Она знала обо всех грядущих происшествиях и катастрофах этого мира.
Единственной причиной ее молчания было присутствие Ирис. От мысли, что желание Сильвесты отправиться со мной в столицу связано с каким-то будущим событием, у меня голова шла кругом.
В конце концов я прервал свои размышления и ответил:
— Полагаю, ничего не поделаешь. Я планирую выехать завтра рано утром, так что подготовьте все необходимое к этому времени. Обе.
— Поняла!
— Хорошо.
С этими словами я вышел из комнаты.
После ухода Айтера в комнате, где остались две девушки, воцарилась тишина.
Какое-то время Ирис и Сильвеста молча смотрели на закрывшуюся за ним дверь, а затем, словно сговорившись, повернулись друг к другу.
Ирис нанесла удар первой:
— Не ожидала, что вы захотите отправиться в столицу, миледи. Я слышала, вы старшая дочь. Разве вы не должны быть заняты обучением преемницы?
— Я уже изучила все, что положено наследнице Дома Сильверссон. Пришло время выйти в свет и расширить свой кругозор.
Она мило улыбнулась, однако в ее словах сквозила скрытая колкость.
У Сильвесты дрогнула бровь. С трудом заставив подрагивающие губы растянуться в улыбке, она ответила со всем возможным хладнокровием. Ее ответ был классическим и безупречным — из тех, что так и лучатся страстью и амбициями способного наследника. Будь здесь хоть один дворянин, ценящий светские манеры и красноречие, он бы одобрительно кивнул.
Но ее соперницей была Ирис — девушка, сделавшая себе имя на том, что провозгласила себя Героем.
Наглость, с которой она заявляла, будто является легендарным героем, спасшим человечество тысячу лет назад в эпоху мифов, выходила за рамки понимания обычных людей.
Если уж женщину, которая осмелилась назвать себя Героем прямо под носом у бдительного Ордена Сияния, можно было назвать легкой соперницей, то простых женщин в мире вообще не существовало.
Словно в подтверждение этого, Ирис тут же парировала безупречный ответ Сильвесты:
— Вы ведь станете правительницей восточных земель, верно? Зачем вам так сильно беспокоиться о том, что происходит в центре?
— Политические дела запутаны гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Чтобы простолюдины могли спокойно жить и трудиться, дворяне должны обладать такими знаниями и опытом, о которых простые люди даже помыслить не могут.
Голос Сильвесты прозвучал тихо, словно она сдерживала гнев.
В вольном переводе это означало: «Мир аристократов отличается от твоего, так что тебе, жалкой простолюдинке, незачем пытаться его понять — живи как подобает черни».
То, с каким мастерством она облекла этот посыл в максимально обтекаемые формулировки, не исказив сути, граничило с искусством.
Сказался врожденный талант юной дворянки, отточенный годами вращения в высшем обществе.
При столь явном напоминании о сословной иерархии Ирис широко улыбнулась.
Но улыбка вышла натянутой и жесткой — любой бы заметил, что она едва сдерживает ярость.
— Путь предстоит неблизкий. Встречи с исчадиями и разбойниками на дороге могут оказаться слишком суровым испытанием для благородной дамы.
— Я справлюсь. Как я смогу управлять целыми землями, если не вынесу даже этого?
— Дело не в вас, миледи, а во всем отряде. Если одному из двух бойцов придется постоянно отвлекаться на защиту беззащитного спутника, представьте, сколько хлопот это доставит.
Даже не пытаясь смягчить тон, Ирис с хирургической точностью отрезала все пути к отступлению. Сильвеста лишилась дара речи.
Она удивленно моргнула, и в ее голове тут же сложился истинный смысл слов Ирис:
«Тепличная девица, не знавшая в жизни трудностей, — как она вообще собирается добраться туда? Да и если у нее нет никаких полезных навыков, она просто балласт для отряда. В случае опасности, если мне или Айтеру придется броситься ее защищать, оставшийся окажется под ударом. Я сказала достаточно. Пойми намек и уйди с дороги».
— Ого.
Этот короткий возглас — а может, просто выдох — сорвался с ее губ вместе с пустым смешком и повис в воздухе.
Империя была сословным обществом.
По правде говоря, не только Империя — большинство государств на континенте придерживались той или иной классовой системы.
В Империи же сословная иерархия соблюдалась особенно строго, из-за чего простолюдинам было крайне тяжело перечить дворянам.
Разумеется, большинство аристократов даже не допускали мысли о том, чтобы вступать в споры с чернью.
Слова простолюдинов ничего не стоили, а если они продолжали докучать, их можно было запросто арестовать за оскорбление дворянина и бросить за решетку.
И тем не менее прямо перед глазами Сильвесты стояла та, кто напрочь игнорировал эти прописные истины.
Жгучая волна жара поднялась по затылку и прилила к лицу Сильвесты. Она не находила слов, лишь беззвучно открывая и закрывая рот.
— Прежде всего, вы единственная наследница Дома Сильверссон, миледи. Как бы сильно граф ни доверял Айтеру, неужели он действительно отпустит свою единственную наследницу — свою единственную дочь — в столицу?
— Разве одного Превзошедшего и одного мастера Ауры недостаточно?
Превзошедший был силой совершенно иного масштаба.
Существо за гранью здравого смысла, способное перевернуть судьбу целой страны.
Так что если такого человека для подстраховки сопровождал мастер Ауры, даже самый любящий отец должен был со спокойной душой отпустить свою дочь.
Это был вполне логичный аргумент, но бесстыжая Героиня Ирис разнесла его в пух и прах одной-единственной фразой:
— Но ведь Айтер — мужчина, не так ли?
Для аристократов чистота крови имела первостепенное значение.
Появление бастарда или тайного отпрыска время от времени могло повергнуть в хаос весь благородный дом.
Дворянский титул передавался только по крови, и именно кровь служила фундаментом любого рода.
И Ирис ударила точно в это уязвимое место.
«Конечно, он Превзошедший, но в конце концов он посторонний мужчина. Ваша единственная дочь будет месяцами ехать в одной карете с чужим мужчиной. Представляете, что может произойти за это время? Неужели аристократы, которые из-за важности родословной даже не позволяют своим детям общаться с простолюдинами, станут просто смотреть на это сквозь пальцы?»
Этот довод обрушился на Сильвесту с такой неопровержимой тяжестью, что она не смогла ничего возразить.
Точнее, от непрерывного потока горькой правды у нее разболелась голова, и разум наотрез отказался подбирать достойный ответ.
И все же Сильвеста выдавила из себя слова, заставив себя заговорить:
— Но ведь вы, госпожа Ирис, тоже женщина. Следуя вашей логике, вам тоже негоже путешествовать, делить трапезу и кров с посторонним мужчиной?
— Я простолюдинка. А мои родители хотели, чтобы я вышла замуж за хорошего человека, родила детей и жила счастливо.
— Откуда у вас такая уверенность, госпожа Ирис?
— Потому что это были их последние слова.
Ирис обратила сословные аргументы Сильвесты против нее самой, а затем совершила безупречный маневр, отрезав любую возможность для возражений.
Это была настоящая битва щита и копья. С той лишь разницей, что в этот раз обе вещи оказались в руках одного человека.
— Ох, посмотрите на время. Я, пожалуй, пойду. Долгая дорога требует тщательных приготовлений.
— Постойте!..
— Доброй ночи, леди Сильвеста.
Ирис быстрыми шагами вышла в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
Она торопливо шла по коридору, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.
«Я сумасшедшая, просто сумасшедшая!»
Мало того, что она поддалась порыву и устроила сцену из-за мужчины, на которого положила глаз, так это еще и выглядело донельзя неловко.
Но хуже всего было то, что она умудрилась ввязаться в спор с самой настоящей аристократкой.
«Серьезно! О чем я только думала?!»
На протяжении всей перепалки с Сильвестой в голове Ирис крутилась лишь одна мысль:
«Пусть у меня нет денег, зато есть характер».
Мысль истинной женщины — гепарда, который завидел добычу и сорвался в стремительный бег.
Разумеется, денег у Ирис было куда меньше, чем у благородной леди.
Да и ее дерзость в обычных обстоятельствах уступала спеси типичных высокомерных и эгоистичных аристократов.
Однако, пробудив свою Ауру благодаря твердому и непоколебимому мысленному образу, она обрела упрямство, подобное нерушимой скале, когда дело касалось того, что она считала правильным.
А это значило, что по крайней мере в тот миг у нее хватило духу сойтись с Сильвестой в словесной дуэли один на один.
«О чем я только думала!»
Ирис мысленно кричала, но где-то в глубине души уже знала ответ.
Если аристократы подпитывали свою спесь огромным богатством и правом рождения, то для Ирис место денег и статуса заняла чистая боевая мощь.
«Эй, сестренка. Сестренка не разменивается на такие мелочи».
Ее дух поддерживала лишь сокрушительная сила, рожденная в гармонии сияющей Ауры и отточенного мастерства владения мечом!
В ее воображении великая воительница, выглядевшая точь-в-точь как увеличенная и более величественная версия самой Ирис, подняла окутанный Аурой меч и провозгласила эту истину.
— Эх, ладно, надо собираться.
Каковы бы ни были последствия, победа в этом споре осталась за Ирис.
Решив отбросить сложные мысли и просто насладиться триумфом, Ирис вернулась в свою комнату и принялась укладывать вещи усердными, хотя и слегка дрожащими руками.
И вот наступило следующее утро.
— Миледи, спасибо, что пришли проводить нас в такую рань.
— О чем ты говоришь? Я сбежала из дома.
— Простите?
— Поехали скорее. В поместье сейчас, должно быть, поднялся жуткий переполох.
И отряд, чье путешествие началось столь сумбурно, выдвинулся в сторону столицы.