В последнее время в Доме Сильверссон царил удивительный покой.
Тихие, ленивые дни окутывали всех своим теплом — умиротворение опустилось на поместье, словно уютное одеяло.
Причин тому можно было найти немало, но спроси слуг, когда именно началась эта эпоха спокойствия, большинство ответило бы примерно одно и то же.
В тот день, когда Сильвеста стала совсем другим человеком.
Своенравная, взбалмошная девица, которая никак не желала взрослеть, каким-то образом превратилась в степенную, умудренную опытом благородную даму.
Никто не радовался этому больше, чем ее отец, Сильверион.
Он всегда втайне тревожился из-за того, что его единственной наследницей — той, кому предстояло продолжить род, — была дочь. Да и сама она ничуть не помогала развеять эти опасения, с головой бросаясь в светскую суету, тщеславие и редкие скандалы с веселым безрассудством человека, который никогда не задумывается о последствиях.
Но переродившаяся Сильвеста стала совершенно иной. Сильверион не мог не испытывать глубокого, трепетного удовлетворения, наблюдая, как его блудное дитя наконец-то взялось за ум.
...Что, разумеется, означало лишь одно: когда старые привычки напомнили о себе, никто не был поражен сильнее, чем он.
— Что?! Сильвеста сбежала из дома?!
— Похоже, она выскользнула из поместья сегодня рано утром, — ответил Виктор. — К тому времени, как служанка заглянула в ее комнату, госпожа уже ушла, оставив лишь записку.
— И что в ней написано?!
Виктор, который уже не на шутку взмок, вместо ответа достал из внутреннего кармана камзола аккуратно сложенный листок бумаги.
Сильверион выхватил его и принялся читать. Лицо его бледнело прямо на глазах.
Содержимое записки, как ни посмотри, не оставляло сомнений: старое упрямство его дочери вернулось во всей красе.
— Мне снарядить погоню? — осторожно предложил Виктор, внимательно следя за реакцией своего господина.
Она ушла на рассвете, но солнце еще не достигло зенита. Время терпело. Если отправить отряд опытных рыцарей прямо сейчас, они вполне могли нагнать ее до того, как она уйдет слишком далеко.
Сильверион выслушал его и кивнул.
Но стоило Виктору поклониться и развернуться, чтобы уйти, как граф порывисто схватил его за руку, передумав на ходу.
— Нет, постой! Подожди минуту!
— Как пожелаете.
Виктор, впервые видевший своего господина в таком замешательстве, тем не менее преданно повиновался.
Он замер на месте, молча ожидая дальнейших указаний. Сильверион ненадолго задумался, а затем медленно заговорил:
— Насколько я помню, сэра Айтера призвал Его Величество Император. Сильвеста пишет, что решила сопровождать его в столицу, дабы понаблюдать за стремительно меняющейся политической обстановкой в Империи и расширить кругозор.
Записка Сильвесты была короткой.
В ней лишь вкратце объяснялось, почему Айтер направляется в столицу и почему она сочла необходимым последовать за ним.
Поначалу Сильверион так зациклился на слове «побег», что упустил саму суть. Теперь же, когда волнение улеглось, уголки его губ поползли вверх.
Успокоившись, он смог взглянуть на ситуацию шире и увидеть в ней гораздо больше перспектив.
— И, судя по всему, с ними идет тот многообещающий молодой талант, о котором в последнее время столько шума, — самопровозглашенный Герой, гостивший под нашей крышей.
— Ирис, если не ошибаюсь, — добавил Виктор. — Поговаривают, она гений, достигший Цветения Ауры в невероятно юном возрасте.
Да, все верно — Сильверион кивнул, соглашаясь с замечанием Виктора, повернулся и положил записку Сильвесты на рабочий стол.
— Не нужно отправлять погоню. Более того, пусть себе идет в столицу.
— Вы уверены, что это разумно?
— Этот человек — Превзошедший. Тот самый, о ком нас предупреждал сэр Хайнц, утверждая, что даже он бессилен против него. Пока за ними не погонится другой Превзошедший, безопасность Сильвесты практически гарантирована.
Один Превзошедший и один мастер Ауры — всего двое способных сражаться людей, но этого более чем достаточно, чтобы сокрушить всю боевую мощь Рыцарского ордена Сильверссонов.
Если точнее, решающее значение имело само присутствие Превзошедшего.
Сильверион улыбнулся, и на его лице промелькнуло лукавое выражение, когда он подчеркнул эту мысль.
— Сильвеста ведь уже на выданье, не так ли?
— Да, но... неужели вы имеете в виду сэра Айтера?
Виктор удивленно моргнул. Весь его вид выражал немой вопрос: неужели господин говорит это серьезно?
Тон его был слегка дерзким, но Сильверион никогда не придирался к подобным мелочам. Он тихо, весело усмехнулся.
— Согласись, это куда лучший вариант, чем выдать ее замуж за какого-нибудь захудалого дворянчика ради политической выгоды?
Сильверион был главой Дома Сильверссон.
По долгу службы он обязан был заботиться о будущем и безопасности рода, а дочерей из благородных семей чаще всего выдавали замуж по расчету ради той или иной выгоды.
Если требовался союз, разменной монетой служили происхождение дочери и престиж ее семьи.
Если нужны были власть и влияние, в ход шла красота девушки.
В дворянском мире судьба красивой знатной девицы зависела лишь от того, насколько выгодно ее можно продать на рынке невест.
Но в нынешних обстоятельствах Сильверион разглядел редкую возможность.
— Дом Сильверссон силен. Нам не нужно выпрашивать союзы у других семей.
Проще говоря, у него не было нужды продавать дочь ради выгоды.
И все же Сильвеста, достигшая брачного возраста, расцвела и превратилась в красавицу, чья слава гремела повсюду.
Естественно, прослышав об этом, многочисленные благородные семейства засыпали их предложениями руки и сердца.
Голодный хищник без разбору сожрет любую добычу, что попадется на пути.
Сытый же порой даже не взглянет на мелкую дичь.
Дом Сильверссон был сытым хищником.
Их положение не было настолько шатким, чтобы граф продавал свою любимую дочь и наследницу ради политического союза.
К тому же Сильверион, который души не чаял в Сильвесте — будучи прежде всего отцом, а уже потом дворянином, — питал к бракам по расчету еще большее отвращение, чем большинство его равных.
— И все же, похоже, Сильвеста уже отдала кому-то свое сердце.
Родители дают детям жизнь и воспитывают их, становясь для них первым миром.
Естественно, именно они пристальнее всех наблюдают за своими чадами, да и к тому же сами познали любовь задолго до того, как это сделают их дети.
Как и во многом другом, в любви лучше разбирается тот, кто сам ее пережил.
Сильверион потерял жену из-за болезни, это правда, но когда-то он завоевал свою первую любовь и счастливо прожил с ней в браке. И в его глазах Сильвеста сейчас выглядела как типичная влюбленная девушка.
— Если не брать в расчет его простонародное происхождение, в нем нет изъянов. Он хорош собой, благороден душой. И к тому же он Превзошедший, не примкнувший ни к одной фракции — ты только представь!
Браки по расчету — это, по сути, союз, из которого вытравили саму любовь.
Самое главное, что должно связывать супругов, безжалостно выбрасывается, а его место занимает холодный расчет прибылей и убытков.
Именно поэтому Сильверион всегда противился подобным бракам. Но если двое действительно дорожили друг другом, он не собирался им мешать.
К тому же избранник Сильвесты был просто невероятно хорош.
Даже если забыть о его простом происхождении, равных ему не сыскать на всем континенте.
— Сильвеста проживет счастливую жизнь с любимым человеком, а мы заполучим в семью свободного Превзошедшего, не заплатив за это ни единой монеты.
Это был тот редкий случай, когда в выигрыше оставались абсолютно все.
Виктор, не поспевавший за столь стремительным полетом мысли своего господина, лишь растерянно хлопал глазами. Сильверион похлопал его по плечу, отпуская.
— На этом все. Передай остальным слугам, чтобы не поднимали шума.
— Будет исполнено.
В любом случае, возвращать Сильвесту не требовалось.
Виктор решил ограничиться этим выводом и тихо вышел из кабинета Сильвериона.
— Да и если она вернется из столицы с ребенком, тоже будет неплохо.
Виктор изо всех сил постарался сделать вид, что не расслышал донесшегося ему вслед тихого бормотания.
К тому времени как переполох в Доме Сильверссон утих и поместье вернулось к привычному ритму, троица, отправившаяся в столицу, двигалась вперед, напоминая заржавевший часовой механизм, который кто-то насильно заставил работать.
— Госпожа, у меня руки затекли.
Повисла тишина.
— Только не говорите, что вы сейчас притворяетесь спящей.
Не успевали они и глазом моргнуть, как пейзаж вокруг менялся.
Они неслись вперед со скоростью пущенной стрелы, но, как ни странно, вокруг не было слышно ни стука копыт, ни топота лап.
А все потому, что передвигались они не на лошадях, а на человеческой тяге.
К этому моменту способ передвижения для любой компании, в которой состоял Айтер, был окончательно утвержден: взвалить спутников на себя и бежать.
Сложность заключалась лишь в том, что на этот раз спутников было двое.
Айтер перед выходом долго ломал голову над логистикой и в итоге решил нести одну на руках, а вторую посадить на спину.
— Одну из вас я понесу на руках. Другая, пожалуйста, забирайтесь мне на спину.
Эта невинная фраза послужила искрой. Тут же вспыхнула нешуточная борьба.
Ирис и Сильвеста сошлись в яростной словесной дуэли за право оказаться на руках у Айтера.
Развязка, впрочем, наступила быстро.
Айтер, видя, что противостояние затягивается, вмешался в качестве миротворца и предложил вполне разумный вариант:
— Думаю, Ирис лучше устроиться у меня на спине.
— Что?!
— Все-таки ты достигла Цветения Ауры. Твоя физическая подготовка гораздо лучше.
Скорость передвижения Айтера не поддавалась воображению.
Удержаться на таком ходу требовало недюжинной выносливости и крепких нервов. В итоге Ирис с ее превосходной закалкой оказалась у него на спине, а хрупкую Сильвесту он понес на руках.
С тех пор прошло четыре дня.
Они уже почти добрались до столицы, но Ирис, проделавшая весь путь на его спине, продолжала с недовольным видом жаловаться на затекшие руки.
Впрочем, толку от этого было мало.
Она и сама прекрасно понимала, что ничего уже не изменится.
— Эм, Ирис? Ты не могла бы ослабить хватку?..
— Нет. Ты бежишь слишком быстро, мне страшно.
Поэтому Ирис решила извлечь из ситуации собственную выгоду.
Она нарочно ныла, изводя и Айтера, и Сильвесту, и прижималась к его спине грудью — исключительно ради того, чтобы позлить соперницу.
Ирис, унаследовавшая отличную генетику, была вполне уверена в своей фигуре.
Она упивалась тем, как Айтер каждый раз смущался и терялся, и одновременно испытывала глубокое удовлетворение, замечая, как Сильвеста буквально исходит от злости.
— Мы на месте. Можешь нас опустить.
— Спасибо за труды.
— Ну наконец-то!
Так или иначе, они прибыли в столицу.
Путь, который обычно занимал больше месяца, они преодолели за пять дней — исторический рекорд, как ни крути.
— Быстро же вы. Я ожидала вас не раньше чем через месяц.
— Хоэнхайм, ты пришла нас встретить?
— Именно. И, к слову, перед вами не Гомункул, а мое настоящее тело.
Когда троица подошла к городским воротам, их уже ждала знакомая фигура.
Алхимик Хоэнхайм лично явилась к воротам во плоти, чтобы тепло поприветствовать гостей.
Обычно въезд в имперскую столицу требовал строжайшего досмотра.
Любого, чья личность вызывала хоть малейшие сомнения, могли развернуть на границе, а в худшем случае — взять под стражу.
Но за них лично поручился один из Превзошедших Империи.
Троица миновала ворота без единой формальности, проникнув в столицу так же легко, как вода течет по руслу.
— Первым делом мы отправимся прямиком в императорский дворец. Я почувствовала ваше приближение, и Мировое Древо, скорее всего, тоже.
А возможно, его ощутили и все остальные Превзошедшие Империи.
Хоэнхайм с легким высокомерием на лице зашагала впереди, бросая слова через плечо.