Честно говоря, я счел бы себя счастливчиком, удайся мне просто избежать синяков и ссадин.
И на то имелись веские причины — одна лишь разница в опыте была огромной.
Весь мой боевой опыт сводился к тому, что я изредка гонял разбойников да Исчадий в какой-нибудь глуши.
Но солдаты Миллбрука — совсем другое дело.
До недавнего времени они вели отчаянную борьбу с полчищами Исчадий, а потому их подготовка к столкновению с этими тварями была более чем основательной.
В фэнтезийных мирах солдаты обычно считаются едва ли не самыми недооцененными воинами.
Но если взглянуть на вещи трезво, любой солдат оставался обученным бойцом и представлял реальную угрозу.
Возможно, они и не могли сравниться с таким рыцарем, как Гилберт, но для обычных людей их сила была подавляющей.
Они ничуть не походили на Исчадий, бросавшихся на меня по слепому инстинкту. Закаленные тренировками тела, богатый опыт, проглядывавший в каждом движении, тактическое мышление и способность импровизировать — все это шло по умолчанию.
Поэтому, едва приняв вызов солдат на тренировочный бой, я предельно сосредоточился.
Как только поединок на плацу начался, я изо всех сил оттолкнулся от земли.
— Гха-а?!
— ...Хм?
Таков был результат.
Солдат, только что с мрачной решимостью рванувшийся ко мне, рухнул на землю, так и не успев сделать ни единого выпада.
— Что за... Ну и скорость...
— А ведь он и правда может быть сильнее сэра Гилберта, вам не кажется?
— Поглядите на упавшего! Он даже не понял, что произошло, просто хлопает глазами, уставившись в небо.
— Честно говоря, кто-нибудь вообще успел разглядеть, что сейчас сделал Айтер?
Солдаты, наблюдавшие за поединком за пределами площадки, взволнованно зашептались.
Обернувшись, я посмотрел на распластавшегося на земле бойца — на его лице застыло крайнее недоумение.
— Эм... господин Айтер. Что именно вы сейчас сделали?
— Быстро сократил дистанцию и ударил его.
«И это все?»
Я замолчал, заметив на лице воина выражение, красноречиво подтверждавшее эту мысль.
Признаться, даже я не ожидал, что один-единственный удар свалит обученного воина.
Последовавшие за этим спарринги привели к тому же исходу.
— Угх?!
— Ай!
— Кх-х?!
— Кх!
Каждый раз мы сходились на площадке, и каждый раз противник, не успев даже среагировать на мое движение, кубарем летел на землю.
Спустя восемь таких поединков даже те бойцы, что поначалу горели энтузиазмом, начали неуверенно переглядываться.
Может, они не могли показать себя во всей красе из-за того, что недавно сменились с караула? Или растеряли все силы во время дежурства?
Сразиться рвались еще многие, но, честно говоря, продолжать в том же духе не имело смысла.
Какой толк в тренировке, где одна сторона без малейшего сопротивления раз за разом укладывает другую на лопатки?
Как бы ни было жаль, я решил закончить на сегодня и повернулся к солдатам:
— Давайте пока остановимся. Похоже, сейчас вы не в лучшей форме. Если представится возможность, как-нибудь скрестим оружие снова.
Атмосфера сделалась неловкой, но возражать никто не стал.
Спустившись с площадки, я отыскал свободную скамью среди тех, где сидели воины.
Впрочем, неловкая тишина длилась недолго.
Словно только и дожидаясь, пока я присяду, солдаты, до этого не решавшиеся подойти, начали один за другим окружать меня.
Их интересовал единственный вопрос: как, черт возьми, стать настолько сильным?
Признаться, я почувствовал себя неловко.
Главная проблема заключалась в том, что я сам никогда не следовал никакой особой системе.
Поэтому мне оставалось лишь ответить:
— Просто внимательно следите за противником и вовремя уклоняйтесь.
Если наблюдать за врагом достаточно пристально, можно предугадать его шаг. Предугадав его, вы легко уклонитесь с минимальными усилиями. А уклонившись — без труда ударите в открывшуюся брешь.
Как бы просто это ни звучало, в этом и заключалась вся суть моего стиля.
«Хотя, полагаю, столь обобщенный совет не так-то просто применить на практике».
Зато теперь до меня кое-что дошло.
Я осознал, насколько иначе воспринимаю этот мир по сравнению с обычными людьми.
Возможно, я был несравнимо сильнее этих воинов, а пропасть между мной и сэром Гилбертом — гораздо меньше, чем я предполагал.
Конечно, всё это оставалось лишь догадками. Вероятность того, что я просто переоценил себя, опьяненный легкой победой над кучкой рядовых, была весьма велика.
Тем не менее я отбросил сомнения и перешел к более подробным разъяснениям:
— Если вы научитесь правильно дышать, то сможете двигаться быстро и не уставать.
Я пока не мог никому объяснить суть Созерцания. И вовсе не из желания утаить секрет.
Причина была куда прозаичнее — я сам не понимал, как именно обращаюсь к Созерцанию. Оно далось мне от рождения, из-за чего облечь его в слова казалось почти невозможным.
Но с техникой дыхания все обстояло иначе.
Живя среди обитателей Гринфорда, я со временем осознал, что дышу совершенно не так, как остальные. Что еще важнее — этому методу можно было обучить.
Жители Гринфорда никогда не держали в руках оружия, но передо мной стояли обученные воины.
— Этот метод дыхания... он похож на Метод Культивации Маны?
— Ничего столь грандиозного. Я и сам никогда не изучал Метод Культивации Маны.
— Значит, обычное правильное дыхание может сделать кого-то настолько же сильным, как вы, господин Айтер?
Глаза солдат загорелись.
Пусть речь шла не о великом Методе Культивации Маны, я предложил им реальный способ превзойти свой предел, и этого оказалось вполне достаточно.
Пусть всего на один день и ненадолго, но я стал кем-то вроде наставника для гарнизона Миллбрука.
***
На следующее утро.
Рано выйдя из таверны, я встретился с Гилбертом у городских ворот Миллбрука.
— Что-то случилось? — поинтересовался рыцарь.
— А... нет, ничего.
Однако я был заметно более хмур, чем обычно.
Прежде свежее утро всегда дарило мне прилив сил, но сегодняшний день стал исключением.
— Кстати говоря, — заговорил Гилберт, — я слышал, вчера ты провел время с нашими солдатами.
— Все верно. Мы несколько раз скрестили мечи, и я показал им свой метод дыхания.
— Ха, от тебя одни благодеяния! Муштровать солдат — это долг рыцаря, то есть мой. Ты избавил меня от части хлопот.
Гилберт весело рассмеялся и похлопал меня по плечу, но затем со вздохом взглянул на меня с искренней завистью:
— Я бы и сам не прочь перенять твою технику, но боюсь, времени у нас в обрез.
Это не было пустой вежливостью — Гилберт действительно жалел об упущенной возможности.
Взглянув на солнце, чтобы прикинуть время, я смущенно улыбнулся:
— Думаю, свободная минутка найдется. Если хотите, могу показать основы прямо сейчас, перед уходом.
— Ты серьезно?! Тогда прошу тебя... Я буду крайне признателен!
Услышав мой ответ, Гилберт расплылся в широкой улыбке, словно дитя, получившее долгожданный подарок. Чистая радость на его лице заставила улыбнуться и меня.
Впрочем, сперва требовалось закончить с приготовлениями.
Я убрал письмо для виконта Сильверссона и выданные Гилбертом дорожные деньги в свой [Инвентарь].
Когда с мелкими делами было покончено, я приступил к обучению рыцаря:
— К слову, ни один из солдат так и не смог перенять мое дыхание. С жителями Гринфорда вышло точно так же.
— Хм. Значит, эта техника дается далеко не каждому.
— Поначалу я думал иначе, но, похоже, вы правы.
Именно из-за этого я и ходил хмурым с самого утра.
Ни один боец, пытавшийся повторить за мной, не сумел вдохнуть как следует. Солдаты, подобно селянам из Гринфорда, давились, задыхались и выглядели растерянными.
Тогда я и изменил свое мнение.
Эту технику нельзя было освоить лишь за счет опыта или упорства. Мое дыхание требовало чего-то фундаментального — того, что дается свыше при рождении.
Я до сих пор не ведал, что это за сила, но в глубине души надеялся: Гилберт, будучи истинным рыцарем, окажется исключительным.
Человек, освоивший Метод Культивации Маны, скопивший ману и окрасивший ее в собственный цвет ради Цветения Ауры... В этом мире звание настоящего рыцаря носили лишь те, кто доказал свою мощь всему свету.
— Сначала сосредоточьтесь на моем дыхании, — проинструктировал я. — Затем попробуйте постепенно повторять за мной, а я поправлю, если сбьетесь.
— Понял. Я попробую.
Ощутив на себе пристальный взгляд Гилберта, я глубоко вдохнул.
Мне самому хватило бы и едва заметного вдоха, но рыцарю требовалось уловить каждую мелочь. Я медленно вдыхал и выдыхал, повторив цикл несколько раз.
Внимательно следя за мной, Гилберт кивнул, показывая, что понял суть.
Сделав короткий вдох, чтобы расслабить мышцы, он слегка приоткрыл рот и постарался точь-в-точь скопировать мой ритм, набрав полную грудь воздуха.
И в тот же миг кое-что произошло.
— Кх-х?!
Гилберт резко вздрогнул, вскинул ногу и с размаху обрушил ее вниз.
Земля под его сапогом раскололась с оглушительным грохотом, и мощная ударная волна вместе с порывом ветра рванула во все стороны.
Застигнутый врасплох этой вспышкой, я отступил на пару шагов.
Очевидно, сам Гилберт не ожидал ничего подобного.
Воцарилось молчание. Ни один из нас не проронил ни слова.
В глухой тишине прошло секунд десять.
Гилберт ошарашенно уставился на развороченный под ногами грунт, сжал и разжал кулак, после чего медленно повернулся ко мне.
На его лице застыл не просто испуг — настоящий, животный шок.
— Где, во имя всего святого, ты обучился столь абсурдному методу культивации?
— Если уж на то пошло... у матери.
Я дышал так с самого рождения, так что ложью это не было.