Как бы описать то, что я чувствовал в этот момент?
После долгих раздумий я остановился на одной ситуации, которая подходила с пугающей точностью.
«Точно такое же чувство я испытал, когда мне урезали отпуск в самом конце военной службы».
Они твердили о дисциплине в подразделении и лишили меня отпуска, который я берег на самый конец службы. Когда же я наконец выяснил причину, оказалось, что на базу с инспекцией приехал какой-то генерал.
«Забавно, что судьба упрямо связывает меня со звездами».
В прошлой жизни это были генеральские звезды на погонах. В этой — Звезда Хаоса.
Подумав, что у меня, должно быть, какая-то застарелая обида на звезды, я едва не вздохнул, но сумел сохранить бесстрастное выражение лица.
Ведь прямо передо мной сидела директриса той самой Имперской Академии.
— Рада встрече. Вы, без сомнения, слышали обо мне, я — Хоэнхайм, директриса Имперской Академии.
— Я — Айтер. Взаимно рад знакомству.
С самого своего основания Имперская Академия, созданная на прямые средства Императорского дома, ни разу не уступала звание ведущего учебного заведения на континенте.
Почему?
Ответ стал очевиден в то же мгновение.
«Невероятное присутствие».
Отвечая на приветствие, я использовал Созерцание, чтобы прочесть ауру Хоэнхайм.
Энергия, сокрытая в ее теле, оказалась куда более мощной и обширной, чем все, с чем я сталкивался ранее.
Разница была столь велика, что Хайнц, когда-то прославленный как сильнейший на Востоке, по сравнению с ней выглядел сущим ребенком.
Тихо сглотнув, я не позволил своему напряжению проявиться внешне, пока Хоэнхайм разглядывала меня сквозь полуприкрытые веки.
…Что ж, она наблюдала за мной уже какое-то время.
«Она пытается разглядеть меня насквозь?»
Я ощутил на себе пристальный взгляд и чувство, очень похожее на то, словно кто-то применил ко мне Созерцание.
Я никак не мог знать наверняка, на что именно смотрела Хоэнхайм, но ее намерение проанализировать меня оставалось предельно ясным.
— Если у вас есть вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать. Я не настолько глуп, чтобы лгать директрисе.
— ……Вы заметили, что я делаю? Как любопытно.
Глаза Хоэнхайм удивленно расширились.
Ее плотно сжатые губы слегка приоткрылись — казалось, она была искренне впечатлена.
У нее вырвался тихий вздох изумления, после чего выражение ее лица вновь вернулось к привычной суровости.
Алхимик Хоэнхайм.
Или, как ее называли в народе: алхимик Хоэнхайм.
Она являлась самым известным алхимиком на всем континенте.
И лишь по одной причине: она была безумицей, посвятившей всю свою жизнь алхимии.
Родившись в благородной семье, она без сожалений отбросила свое происхождение.
Она лишила себя власти влиятельного дома.
Она ушла в затворничество, заявляя, что слава лишь раздражает ее, и отказалась даже от титула, дарованного Императором, назвав его досадной помехой.
Хоэнхайм отбросила абсолютно все, оставив лишь четыре слога собственного имени.
Просто потому, что это мешало бы ее алхимическим исследованиям, — она отвернулась от всего мира в самом буквальном смысле.
«Должность директрисы, по сути, чисто почетная. Скорее символ авторитета Академии и оружие последнего шанса на крайний случай».
Причина, по которой она сейчас занимала этот пост, не отличалась сложностью.
Империя пообещала ей доступ к первоклассным мастерским и бесперебойные поставки материалов для исследований.
Взамен Император попросил лишь об одном:
Служить директрисой и выступать в роли защитницы Академии.
«Хоэнхайм приняла это предложение, и тогдашний Император приказал построить на территории Академии отдельное здание под ее мастерскую».
В договоре не было ни единого пункта, обязывающего Хоэнхайм оставаться в Академии, однако алхимики по своей природе — существа, которые запираются в своих мастерских и с головой уходят в исследования.
Император, прекрасно знавший об этой привычке, пошел на хитрый трюк и возвел мастерскую прямо на территории Академии, чтобы удержать ее там.
Как оказалось, это сработало.
Хоэнхайм действительно никогда не покидала свою обитель.
Говорили, что случаи, когда она выходила наружу за целый год, можно пересчитать по пальцам одной руки.
…И этот самый алхимик сейчас сидела прямо передо мной.
Она проделала весь этот путь с единственной целью — встретиться со мной.
— Поистине удивительно. Я прожила триста лет, но никогда не встречала никого, подобного вам.
— Приму это за комплимент.
Хоэнхайм кивнула, словно подтверждая, что так оно и есть.
«Нельзя терять бдительность ни на секунду».
Как следовало из ее собственных слов о трехстах годах жизни, Хоэнхайм по своей сути не принадлежала к нынешней эпохе.
Если говорить на языке истории, она родилась вскоре после гибели третьего Героя.
Разумеется, существо, прожившее так долго, априори не могло быть слабым.
Хоэнхайм была алхимиком, но также посвятила себя множеству других дисциплин, выходящих далеко за рамки алхимии.
Конечно, ее мотивом в каждом случае было заложить прочный фундамент для своих алхимических трудов.
Однако, какова бы ни была мотивация, однажды обретенные знания никуда не исчезают.
Она обладала достаточным боевым мастерством, чтобы на равных противостоять искусному рыцарю.
Ее магические способности соперничали с силой придворных магов самого Императора.
Помимо этого, она исследовала бесчисленные области науки, накопив колоссальный объем самых разнообразных знаний.
«Количество ее маны просто абсурдно. Все мое тело инстинктивно напрягается».
Прояви Хоэнхайм хоть каплю враждебности прямо сейчас, мое тело наверняка перешло бы к контратаке прежде, чем я успел бы подумать.
И этот ответный удар вряд ли стал бы осознанной реакцией — скорее рефлексом, опережающим даже мое собственное сознание.
— ……Хм. Что ж, тогда перейдем к делу.
К счастью, подобного несчастья не произошло.
Хоэнхайм тихо выдохнула и продолжила негромким голосом.
Стоило ей приоткрыть губы для ответа, как воздух в комнате мгновенно переменился.
Ее глаза, казалось, пронзающие меня насквозь, снова вспыхнули, точь-в-точь как прежде.
Ради какой же цели она пришла отыскать меня?
Мое тело окончательно окоченело от напряжения.
И затем —
— Айтер Астрариус. Не желаете ли вы заключить со мной сделку?
Неожиданное предложение.
Сопровождаемое раскрытием моей истинной личности, которую я никому и никогда не раскрывал.
Разоблачение тайного имени, за которым сразу же последовало предложение.
Взгляд Хоэнхайм стал глубже, пока она наблюдала за застывшим от шока Айтером.
«Я не могу этого постичь. Это граничит с чем-то пугающим».
Айтер Астрариус.
Бывший наследник Дома Астрариус — прославленной своими мечами благородной семьи Империи, баронства, которое из-за своего огромного влияния считалось почти равным виконтству.
Вспоминая эти базовые факты, Хоэнхайм с трудом сглотнула.
В ходе расследования дела тех, кто был связан с Демоническим Существом, появившимся в Великом лесу, она раскрыла несколько поразительных истин.
Поначалу ее целью было простое любопытство и сбор образцов.
Демоническое Существо вновь явилось миру — тварь, которая, как считалось, была полностью истреблена целую тысячу лет назад, когда первый Герой сокрушил Звезду Бездны и сразил Короля Демонов.
Той, кто убил Демоническое Существо и принес его труп, оказалась простолюдинка, именовавшая себя Героем — Ирис.
Орден пришел в ярость, услышав, что кто-то посмел посягнуть на титул Героя, назвав это богохульством, однако заслуга в превентивном устранении угрозы Демонического Существа была признана, и никаких официальных мер принято не было.
«И мужчина, сопровождавший ее в том расследовании, был именно он».
Поначалу она не обратила на него особого внимания.
Он явно входил в группу, но о нем самом не имелось абсолютно никаких сведений.
Однако по мере продолжения расследования Хоэнхайм пришла к определенной мысли.
— Совсем никакой информации?
— Он якобы путешествует с так называемым Героем, наделавшим столько шума, — как такое вообще возможно?
Это выглядело крайне подозрительно.
В конце концов, Хоэнхайм задействовала все доступные ей средства, чтобы разузнать об Айтере.
И благодаря этому расследованию ей удалось выяснить несколько фактов.
Спутник Самопровозглашенного героя — истинной личностью Айтера оказался старший сын барона Астрариуса.
Долженствующий унаследовать дом и сменить отца на посту главы, он по неизвестным причинам покинул семью и теперь скитался по свету.
К настоящему моменту Айтер успел побывать в горной деревне Гринфорд и восточном транзитном городе Миллбрук, сделал Хейвен своей основной базой и установил тесную связь с графством Сильверссон.
Это было поистине выдающееся достижение в сборе информации.
Тем не менее Хоэнхайм, все еще не удовлетворенная результатом, решила пойти еще дальше.
Кое-что продолжало не давать ей покоя.
— Он покинул семью по неизвестным причинам. Мне нужно выяснить, что произошло.
Хоэнхайм с уверенностью начала свое расследование, но неожиданно столкнулась с трудностями.
Какими бы обширными ни были ее репутация и влияние, копаться в делах одного-единственного баронства оказалось на удивление деликатным делом.
И тогда Хоэнхайм приняла решение.
Встретиться с ним лично.
…Теперь же, столкнувшись с результатом этого решения, Хоэнхайм испытала то, чего не чувствовала уже очень давно — страх.
Страх, рожденный перед чем-то непостижимым, чем-то, что бросало вызов здравому смыслу.
«Неужели это действительно человек? Нет… может ли подобное существо вообще существовать?»
Глаза Хоэнхайм были особенными — результатом пожизненного алхимического совершенствования, примененного к ее собственному телу.
Зрение, способное видеть ману невооруженным глазом и отслеживать ее потоки, пусть даже самые слабые.
Именно этими глазами, вызывавшими зависть и восхищение даже у придворных магов Императора, Хоэнхайм изучила Айтера.
И увиденное потрясло ее до глубины души.
«Здесь нет никаких границ».
Для обычного взора он просто сидел прямо перед ней.
Но сквозь ее алхимическое зрение он казался абсолютно пустым пространством.
Люди практиковали Методы Культивации Маны, чтобы использовать ману.
Метод Культивации Маны представлял собой технику, использующую тело как сосуд для накопления маны.
По всем законам, при взгляде сквозь ее зрение, следы маны должны были отчетливо проступать в сердце и кровеносных сосудах.
Другие живые существа ничем не отличались.
Люди просто разработали Методы Культивации Маны благодаря своему разуму, в то время как Исчадия и духовные звери накапливали ману в своих телах естественным образом.
«Это словно…!»
Словно бесконечный, безграничный мир природы и один-единственный человек слились воедино.
Невозможно было описать это иначе, кроме как тем, что сам мир родился, приняв человеческий облик.
Состояние, в котором человек являлся природой, а природа — человеком.
«Если этот человек станет врагом… сможет ли Империя остановить его?»
Острый ум Хоэнхайм лихорадочно заработал.
Она перебирала бесчисленные сценарии и переменные, просчитывая совокупную мощь Империи и ее соседних союзных государств, доведенную до абсолютного предела.
Она не принимала во внимание последствия битвы или реальные ограничения мобилизации.
И спустя короткое мгновение Хоэнхайм пришла к выводу.
«Ни единого шанса».
Даже если полностью мобилизовать все ресурсы, которыми располагает Империя, включая ее саму, и привлечь каждого соседнего союзника к тотальной войне.
Даже в этом случае она не сможет одолеть человека, сидящего перед ней.
Едва этот вывод укоренился в ее голове, проницательный алхимик быстро перешла к альтернативному плану.
Неподконтрольную силу лучше всего уничтожить.
Но поскольку это оптимальное решение оставалось для нее недосягаемым, у нее не оставалось иного выбора, кроме как довольствоваться вторым по значимости вариантом.
— Не знаю, как вы узнали мою истинную личность, но… какую именно сделку вы предлагаете?
В этот момент Айтер проявил интерес к условиям сделки.
Хоэнхайм выровняла дыхание, натянутое, словно струна у приговоренного к смерти на пороге между жизнью и небытием, и заговорила размеренным голосом.
— Если вам интересно… не желаете ли вы поступить в Академию?
Первоначальная цель, которая привела ее сюда — встретиться с ним лично и узнать, почему он покинул свою семью, — была уже давно забыта.
Чего бы это ни стоило, она должна была перетянуть его на сторону Империи.
По меньшей мере, ей требовалось установить достаточно теплые отношения, чтобы он никогда не стал врагом.
Это уже давно стало истинной целью Хоэнхайм.
Это был, во всех смыслах, отчаянный гамбит.