Склад дома Лауренс находился за декоративной аркой, во дворе с двумя каменными львами у ворот. Львы держали в пастях бронзовые кольца. Над дверью висела табличка: “Ткани, чай, лечебные смолы. Имперское разрешение № семьдесят четыре”.
Сивер осмотрел ворота.
— Две задвижки. Внутри минимум трое. Окна укреплены.
Рош уже доставал набор для вскрытия.
— Ворота крепкие, но не умные. Десять секунд — и мы внутри.
— Нет, — сказала Мелиса.
Рош застыл.
— Старший легат?
Она не смотрела на ворота, а выше.
На крышу.
— Слишком удобные ворота, — сказала она. — Слишком чистый двор. Слишком мало следов у входа для склада, который якобы работает законно. Основной путь не здесь.
Лиан уже был на стене соседнего здания. Под дождём он двигался почти бесшумно, тонкий, гибкий, с мокрыми волосами, прилипшими к вискам. Он подал знак сверху: крыша доступна, двое сторожей у дальнего люка, один курит под навесом.
Мелиса подняла руку.
Отряд остановился.
Она раскрыла карту прямо под дождём. Рош поморщился, но промолчал. Хест прикрыл бумагу плащом, Нерис заняла позицию у переулка.
— По документам здесь три несущие стены, — сказала Мелиса тихо. — По шагам — две. Между ними коридор. Ворота ведут именно туда. Если бы я ставила ловушку, я бы дала вам увидеть дверь, дала бы услышать движение за ней, а потом закрыла бы вас между двумя линиями огня.
Сивер посмотрел на меня.
— Похоже на правду.
— Это и есть правда, — сказала Мелиса. — Просто ещё не доказанная кровью. Хест, горючая паста. Лиан — снять сторожей на крыше. Без шума.
Лиан исчез за карнизом.
Через несколько секунд сверху донёсся короткий глухой звук.
Не крик.
Тело, которое успели поймать до падения.
Потом второй.
Мелиса ждала, не двигаясь.
Дождь стекал по её лицу, но она даже не моргала чаще обычного.
Хест передал Орвелу плоскую металлическую склянку. Тот поднялся по боковой лестнице вместе с Рошем. Крыша склада была покрыта мокрой черепицей и железными листами над вентиляционным блоком. Горючая паста зашипела, когда её нанесли по шву. Хест поджёг тонкий фитиль, и под дождём вспыхнул узкий белый огонь, злой и почти бесцветный.
Запахло горячим металлом.
Через минуту лист прогнулся.
Орвел вставил лом и тихо отжал край.
Снизу поднялся тёплый воздух склада: чай, табак, пряности, мокрое дерево, человеческий пот и слабый запах масла от оружия.
Мелиса посмотрела на меня.
— Первая линия.
Я кивнул Сиверу.
Мы вошли первыми.
Не красиво.
В настоящем штурме красота появляется только в отчётах тех, кто не стоял в первом проходе.
Я спустился через вентиляционную шахту, зацепился сапогом за внутренний выступ, прыгнул на деревянную балку и оттуда вниз, на высокий штабель ящиков.
Сивер упал рядом тяжелее, но тише, чем можно было ожидать от человека его размера. За нами пошли Рош и Орвел. Нерис осталась снаружи на перекрытии двора. Кайрен спускался последним, под контролем Хеста.
Внизу склад уже просыпался.
Один из охранников поднял голову как раз в тот момент, когда я прыгнул с ящиков. Он успел открыть рот, но не успел закричать. Я ударил его рукоятью в горло. Хрящ хрустнул под кожей, тело согнулось, воздух вышел из него жалким свистом. Вторым движением я перерезал ему путь к оружию, третьим — его глотку.
Сивер работал рядом.
Его противник оказался крупным, с ножом и короткой дубинкой. Сивер не стал фехтовать. Он принял удар на предплечье, шагнул внутрь, ударил коленом в бедро, так что нога охранника подломилась в сторону, потом локтем в лицо.
Человек упал на ящик, попытался подняться, и Сивер наступил ему на колено. Сухой треск потерялся в шуме дождя по крыше.
Рош вскрыл внутреннюю дверь, но из-за неё сразу ударили арбалетным болтом.
Он успел отдёрнуться, однако лезвие из боковой щели полоснуло его по боку. Рош выругался, прижал руку к ране и всё равно вогнал нож в щель, попав кому-то по кисти.
— Колотая, — сказал он сквозь зубы. — Не смертельная. Но настроение испорчено.
— Живи злее, — бросил Сивер.
— Планирую.
Мелиса вошла не первой.
Она спустилась после того, как верхний проход был закреплён, и осталась на настиле над основным залом.
Оттуда ей было видно почти всё: ряды ящиков, центральный проход, боковые комнаты, дверь в подвальный спуск. Она не доставала клинок. В руке у неё была карта и короткий сигнальный свисток.
— Нерис, двор. Никого наружу.
Снаружи щёлкнул арбалет.
Крик оборвался.
— Хест, дым на западный проход. Орвел, не ломай правую стену, за ней товар. Легат Вейр, Сивер — вниз, к учётной комнате. Рош, кровь остановить и не геройствовать. Это приказ, а не совет.
Рош, уже перевязывавший бок, поднял большой палец.
— Как скажете, старший легат. Я буду страдать дисциплинированно.
— Прекрасно.
Даже сейчас голос Мелисы не изменился.
В центральном проходе нас ждали.
Мелиса была права: если бы мы вошли через ворота, нас бы действительно положили быстро. За ложной стеной стояли двое стрелков, ещё один сидел на верхней балке, а в конце коридора лежали железные шипы, прикрытые мокрой мешковиной.
Хорошая ловушка. Дешёвая, простая, рассчитанная не на глупость, а на привычку.
Привычка входить туда, где дверь.
Мы пришли сверху, и теперь ловушка смотрела не в ту сторону.
Сивер снял первого стрелка рывком из-за спины. Я ударил второго по руке, выбил пистоль, толкнул его в стену и сломал ему нос лбом.
Он осел, захлёбываясь кровью. Третий на балке успел выстрелить. Пуля ушла в ящик с чаем, рассыпав по воздуху тёмные сухие листья. Лиан сверху метнул нож, и стрелок сорвался вниз, ударившись о край настила.
Дальше началась работа.
Не бой.
Работа.
Люди Северной Вольницы были готовы умереть, но готовность не делает тело прочнее. Один бросился на меня с коротким клинком. Я ушёл в сторону, ударил по локтю, выворачивая руку, потом в кадык.
Он захрипел, колени подломились, клинок выпал. Я не стал ждать, пока он упадёт окончательно.
Сивер рядом встретил двоих. Первому сломал кисть о край ящика, второго ударил головой в лицо так, что тот потерял равновесие.
Потом схватил обоих за воротники и столкнул лбами. Это выглядело не как техника из учебника. Скорее как мясницкая привычка: быстро, грубо, без лишнего движения.
Кайрен у входа держал вторую линию. Он был бледен, но руки не дрожали. Когда один из рабочих попытался выскочить через боковую дверь, Кайрен сбил его прикладом и посмотрел на меня, ожидая приказа.
— Держать, — сказал я.
Мелиса сверху сразу добавила:
— Живым. Пока.
Кайрен выдохнул.
Слишком заметно.
Я запомнил.
В учётной комнате пахло чернилами, дорогим табаком и страхом.
Писарь сидел за столом среди раскрытых книг. Невысокий, лысеющий, в хорошем жилете, с чернильными пятнами на пальцах.
Перед ним лежали счета: шёлк, чай, табак, смолы, фамилии, суммы, доли. Он не был вооружён. Когда мы вошли, он поднял обе руки и сразу упал на колени.
— Я всё отдам! — заговорил он быстро. — Все книги, все имена, все дома! Лауренс, Вейден, младшая ветвь Орс, две лавки на Певчей улице, я всё знаю! Я просто вёл учёт! Я не мятежник, я не стрелял, я не...
Сивер осмотрел комнату.
— Чисто.
Писарь пополз ко мне на коленях, не опуская рук.
— П-Пожалуйста, к-кардинал. Я полезен. Я могу дать больше, чем эти книги. Они не знают всех условных знаков. Я знаю. Я объясню. Я дам имена покупателей, тайные счета, кто брал чай, кто платил золотом, кто просил лекарства без марки. Мне нужен допрос, вы понимаете? Допрос. Я ценен живым.
Он был прав.
По логике нормального правосудия его следовало взять.
По логике Архива — тем более.
Я посмотрел на книги.
Потом на него.
На его мокрое от слёз лицо, на дрожащие губы, на пальцы, испачканные чернилами, а не порохом.
— Семя болезни уничтожается до первого корня, — сказал я.
Он не сразу понял.
Потом понял.
— Нет, нет, нет, прошу, я...
Я выстрелил.
Информация о мятежниках и так раскроется рано или поздно, найденные документы и бумаги подтвердят возможных интригантов или их связи.
Комната на мгновение стала тише.
Писарь упал рядом со столом, задев плечом счётную книгу. Чернила пролились, чёрная лужа потекла по странице и смешалась с кровью на полу.
Сивер посмотрел на меня.
Не осуждающе.
Не одобряя.
Просто отмечая.
Сверху по лестнице спустилась Мелиса.
Она увидела тело, книги, чернила.
— Я не давала приказ ликвидировать писаря.
— Вы не дали приказ взять его живым.
Пауза.
Дождь бил по крыше. Где-то в основном зале Рош ругался на медика, который затягивал повязку. Нерис крикнула, что двор чист.
Мелиса подошла к столу, подняла одну из книг так, чтобы не запачкать перчатку в крови.
— Верно.
Её голос остался ровным.
— Хест, упаковать книги. Все. Даже испачканные.
— Слушаюсь, старший легат.
Она не посмотрела на меня сразу.
Только когда Хест вошёл в комнату и начал собирать бумаги, Мелиса тихо сказала:
— В следующий раз, если объект потенциально ценен, вы ждёте уточнения.
— Если будет время.
— Вы создадите время.
— При штурме?
— Особенно при штурме.
Я встретил её взгляд.
— Слушаюсь, старший легат.
Она кивнула.
Не смягчилась, но и не отступила.
В основном зале оставались грузчики.
Пятеро.
Обычные рабочие, по виду не бойцы. Грязные рубахи, грубые руки, испуганные лица. Один совсем молодой, едва старше Кайрена. Другой с седой щетиной и опухшими суставами. Их прижали к стене рядом с ящиками, где рассыпался дорогой чай. Воздух был тяжёлым от пряностей, дыма и крови.
— Мы не знали! — кричал седой. — Клянусь Императором, мы не знали! Нам сказали разгрузить ящики! Платили едой и медяками! Я даже читать не умею!
— Я только носил! — добавил молодой. — Только носил, господин кардинал! Мать больна, мне нужно было...
Нерис стояла напротив них с арбалетом.
Рош сидел на ящике, прижимая повязку к боку. Лицо у него побледнело, но улыбка всё ещё держалась криво.
— Может, этих вниз? — спросил он. — Пусть дознаватели понюхают. Иногда простые рабочие знают, кто платил.
Я посмотрел на рабочих.
Они действительно могли не знать.
Могли знать часть.
Могли увидеть лица, услышать имена, понять слишком мало и всё равно стать полезными.
Могли уйти.
Могли рассказать.
Могли стать будущими свидетелями не против мятежа, а против нас.
Слишком много “могли”.
Устав не любил такие слова.
— Они разгружали незадекларированный товар для сети интригантов, — сказал я. — Они ели от среды. Получали плату от среды. Видели путь товара. Значит, заражены средой.
Молодой грузчик заплакал.
— Нет, пожалуйста, я не заражён, я просто хотел еды...
Кайрен стоял рядом.
Я увидел его лицо.
Не ужас, как раньше.
Но напряжение.
Словно перевоспитание оставило в нём правильный ответ, а не убрало вопрос.
— Кайрен, — сказал я.
Он вздрогнул.
— Да, легат.
— Первый.
Мелиса посмотрела на меня.
Кайрен медленно поднял оружие.
Молодой грузчик начал мотать головой.
— Нет... нет, пожалуйста, я не...
Кайрен выстрелил.
Не в лицо.
В грудь.
Грузчик упал, захлебнувшись коротким хрипом.
Руки Кайрена дрогнули после выстрела, но он не опустил оружие.
— Второго, — сказал я.
Сивер убил седого сам.
Остальные перестали умолять словами. Остались только звуки. Обрывки дыхания, всхлипы, шепот молитвы, кто-то повторял имя жены. Арден Вейр, кардинал-легат Серого Пера, стоял перед ними и видел не рабочих.
Среду.
След.
Возможный корень.
Мы закончили за несколько секунд.
Это было быстрее, чем передавать их вниз.
Рош перестал улыбаться.
Нерис отвернулась первой, но арбалет не опустила.
Кайрен смотрел на стену позади тел.
Сивер вытер клинок о мешковину и сказал:
— Двор чист. Внутренние помещения почти тоже.
Мелиса спустилась с настила полностью.
Её сапог наступил на рассыпанный чай. Тёмные листья прилипли к мокрой подошве, смешались с красными пятнами на полу. Рядом валялся кусок дорогого шёлка, вытащенный из разрубленного ящика. Шёлк был светлый, почти жемчужный. На нём кровь выглядела особенно ярко.
— Товар? — спросила она.
Хест ответил:
— Шёлк, чай, табак, смолы, пряности. Есть ящики без маркировки. Возможно, лекарства.
— Всё маркировать. Лекарства проверить. Если есть имперская ценность — передать в ведомство. Остальное уничтожить.
— Слушаюсь.
— Документы?
— Учётные книги собраны. Часть испорчена кровью и чернилами.
Мелиса посмотрела на тело писаря.
Потом на меня.
— Испорченное тоже часто читается.
— Архив любит сложные задачи, — сказал я.
— Архив любит живых писарей ещё больше.
— Живые писари любят торговаться.
— Мёртвые не объясняют шифры.
Она сказала это ровно.
Внезапно из дальнего ряда ящиков донёсся стон.
Рош повернул голову, но было слишком поздно.
Один из мятежников, которого сочли мёртвым, выскочил из-под рассыпанной ткани с коротким клинком.
Он двигался плохо, волоча ногу, но близко. Рош успел поднять руку, и удар, предназначенный в шею, вошёл ниже, в бок, рядом с уже перевязанной раной.
— Ах ты... — выдохнул Рош.
Сивер оказался рядом первым.
Он не заколол нападавшего.
Он сломал ему руку, ударил в лицо, прижал к полу коленом и только потом перерезал горло.
Медик отряда бросился к Рошу.
— Лежать.
— Я сижу.
— Лежать, кардинал Варрен.
— Я ранен, а не понижен в звании.
— Лежать, пока я не решил, что вы ещё и идиот.
Рош скривился, но позволил уложить себя на бок.
Кровь пошла сильнее. Не смертельно, если быстро пережать. Но неприятно.
Мелиса не бросилась к нему.
Она даже не сделала лишнего шага.
Только посмотрела на медика.
— Состояние?
— Колотая, кровотечение умеренное. Повторное вскрытие рядом со старой раной. Жить будет, если перестанет говорить.
— Тогда у него проблемы, — сказал Сивер.
Рош поднял палец.
— Я слышал.
— Значит, жив, — ответил Сивер.
Мелиса перевела взгляд на Лиана.
— Проверить все тела. Ножом. Без предположений.
— Слушаюсь.
Лиан пошёл между рядами, методично проверяя каждого, кто лежал неподвижно. Без спешки. Без эмоций. На складе снова зазвучали короткие влажные удары, редкие стоны, потом тишина.
Склад был очищен.
Восточный чистый район получил свою грязь.
Теперь она лежала везде: на дорогом чае, на ящиках с табаком, на светлом шёлке, на полированном полу учётной комнаты, на сапогах, на перчатках, на руках.
Дождь стучал по крыше, но сюда почти не попадал. Он смывал дорогие вывески снаружи, пока внутри кровь сама находила щели между досками.
Я стоял посреди зала и тяжело дышал.
Клинок в руке был мокрым. Кровь стекала к острию и капала вниз, на растоптанный шёлк. Рядом лежал мёртвый писарь, который мог назвать имена.
У стены — грузчики, которые могли быть просто голодными людьми. В проходе — охранники, стрелки, мятежники, посредники. Кто-то из них действительно был врагом Империи. Кто-то стал им в тот момент, когда оказался рядом с неправильными ящиками.
Разница была полезна для суда.
Не для Серого Пера.
Сзади послышались шаги.
Мелиса подошла, переступив через тело писаря так спокойно, будто это был мешок, упавший с телеги.
Она не поморщилась от запаха крови, не посмотрела на рабочих у стены дольше необходимого, не стала проверять Роша лично. Для этого был медик. Для товара — Хест. Для тел — Лиан. Для грязной работы — мы.
Она остановилась рядом со мной.
Утренний ледяной голос был на месте.
— Хорошая работа, легат.
Я посмотрел на неё.
На её чистое лицо.
На волосы, собранные строго и правильно.
На каплю дождя, которая всё ещё держалась на краю её воротника и никак не падала.
— Ради Империи, старший легат.
Мелиса кивнула.
Вокруг нас молчал очищенный склад.