Тренировка закончилась тогда, когда Мелиса в пятый раз коснулась деревянным мечом моего корпуса.
Кончик учебного клинка упёрся мне под рёбра, и она замерла в этом положении, тяжело, но ровно дыша. По виску у неё стекала прядь волос, выбившаяся из ленты. На чёрной тренировочной рубахе темнели следы пота.
Лицо оставалось сосредоточенным, но в глазах появился живой блеск, которого не было за столом с отчётами.
— Пять, — сказала она.
— Четыре, — ответил я.
— Пять.
— Второй удар был касанием рукава.
— Рукав был на теле.
— По такой логике любое касание формы считается поражением.
— В бою противник вряд ли будет интересоваться твоей философией рукава.
Я опустил деревянный меч.
— Пять.
Мелиса улыбнулась краем губ.
— Учишься признавать очевидное.
— Вы злоупотребляете углами.
— Ты злоупотребляешь прямыми линиями.
— Прямая линия быстрее.
— Пока на ней не стоит человек с мечом.
Она отошла к стойке с оружием и поставила учебный клинок на место. Я сделал то же самое. Песок под ногами был изрезан следами шагов: резкие прямые борозды мои, короткие смещения и полукружья её. Если смотреть сверху, получилась бы карта двух разных способов думать.
Я наклонился, поднял перчатку, которую уронил во время последнего обмена.
— Вы пришли сюда, чтобы тренироваться, или чтобы проверить Анастасию фон Бурди?
— И то, и другое.
— То есть документы в казармах...
— Подождут.
— Удивительное заявление от старшего легата фон Кальйонджу.
Она посмотрела на меня.
— Иногда документы полезно заставлять ждать. Они от этого не становятся хуже. Люди — могут.
Ответ был слишком прямым для лёгкой шутки.
Я не стал спорить.
После тренировки всё снова вернулось к казарменному порядку: вода, смена рубахи, чистка обуви, короткая запись о добровольной тренировке в журнале закрытого поля. Мелиса ушла в западный корпус, но на этот раз без той каменной спешки, с какой обычно шла к работе.
У ворот она оглянулась, будто хотела что-то сказать, передумала и просто кивнула.
День принудительного ожидания прошёл спокойно, даже подозрительно спокойно.
Война не любила тишину, но иногда использовала её, чтобы люди успели привыкнуть к следующему удару.
Наутро удар пришёл в виде писаря.
Маленький сухой человек из западной башни появился в казарменном зале сразу после первого рапорта. У него были серые манжеты, закрытая папка с двойной печатью и лицо, которое говорило: “я всего лишь несу приказ, не убивайте меня за его содержание”. Рош, увидев эту папку, тихо вздохнул.
— Сивер, — сказал он, — у нас опять день, который начался с бумаги. Бумага редко приносит счастье.
— Ты тоже редко, — ответил Сивер.
— Грубость после завтрака вредна для пищеварения.
— У меня хорошее пищеварение.
Писарь сделал вид, что не слышит.
Мелиса приняла папку, проверила печати и раскрыла документ. Анастасия фон Бурди уже ждала в зале, прислонившись к колонне с таким видом, будто стояла не в казармах, а в собственной примерочной.
Сегодня на ней была форма Серого Пера, но сшитая так, что устав, вероятно, предпочёл бы отвернуться.
Чёрная ткань идеально облегала фигуру, тонкий пояс подчёркивал талию, на запястьях поблёскивали узкие браслеты, а металлическое кольцо в носу ловило свет из высокого окна.
За ней держались трое из “Бархатной петли”: женщина с лицом скромной портнихи и глазами дознавателя, молодой мужчина с улыбкой придворного певца и рукавами, где наверняка пряталось больше ножей, чем пуговиц, и невысокая девушка с подносом, который выглядел случайным только для тех, кто никогда не видел оружие под видом посуды.
Наш отряд стоял напротив.
В документе впервые при мне было написано официальное название нашего звена:
“Стальной Коготь”.
Я посмотрел на строку.
Рош тоже заметил и наклонился чуть ближе.
— У нас есть название? — прошептал он. — Почему мне никто не сказал? Я бы вёл себя величественнее.
— Поздно, — сказал Сивер.
— Никогда не поздно для величия.
— Для тебя — часто.
Мелиса подняла глаза от бумаги.
— Оперативные звенья “Стальной Коготь” и “Бархатная петля” назначены на совместную задачу. Объект — закрытый благотворительный аукцион “Фаворит”. Формальная цель мероприятия — сбор средств на нужды Имперской армии. Фактическое подозрение — передача зашифрованных списков армейских маршрутов представителям Северной Вольницы через фиктивные лоты.
Рош перестал шептать.
Кайрен, стоявший рядом с ним, смотрел на Мелису без прежней нервозности. Слишком спокойно.
— Место? — спросил я.
— Восточный округ, зал дома Марсена. Приглашения только по спискам. Высшее общество, поставщики армии, вдовы офицеров, несколько представителей торговых домов, два иностранных посредника под наблюдением.
Анастасия лениво раскрыла веер.
— И куча людей, которые будут делать вид, что пришли жертвовать на сапоги солдатам, пока покупают драгоценности, любовников и чужие тайны.
Мелиса не посмотрела на неё.
— “Бархатная петля” работает внутри под прикрытием гостей, обслуги и представителей ателье. Их задача — определить покупателя, найти сейф с маршрутами, предотвратить передачу ключа шифра. “Стальной Коготь” держит периметр и готовится к силовому входу по сигналу.
— Уточнение, дорогая, — сказала Анастасия.
Мелиса закрыла папку чуть громче, чем требовалось.
— Слушаю.
— Мне нужен один человек внутри.
— У тебя есть свой отряд.
— Мои люди прекрасно режут горло веером, подсыпают сонную смесь в вино и заставляют министров признаваться в измене между примеркой корсета и обсуждением кружева. Но у сейфа будет физическая охрана, а мне нужен кто-то, кто умеет быстро и тихо ломать людей, если они окажутся грубее, чем принято в приличном обществе.
Её взгляд остановился на мне.
— Легат Вейр пойдёт со мной.
Мелиса медленно повернулась.
— Нет.
— Как личный телохранитель.
— Нет.
— Или спутник, если охрана начнёт задавать лишние вопросы. Это даже лучше. Одинокая женщина привлекает одни взгляды, женщина с красивым мрачным мужчиной — совсем другие. Люди любят додумывать грязь сами. Это экономит время.
Рош тихо выдохнул:
— О, день стал интересным.
Сивер даже не повернул голову.
— Молчи.
Мелиса смотрела на Анастасию так, будто выбирала между дисциплинарным взысканием и ударом учебным мечом.
— Легат Вейр не обучен работе в салоне.
— Он должен стоять рядом, молчать и выглядеть опасно. По моим наблюдениям, это его естественная среда.
— Он мой офицер.
— Вот именно.
Анастасия подошла ближе, медленно, с улыбкой, которая для другого человека могла бы показаться дружелюбной. Для Мелисы она явно была объявлением войны.
— Мел, дорогая, ты держишь такого мужчину рядом, но обращаешься с ним, как с табельным оружием. Если ты не умеешь его гладить, дай это сделать тем, кто понимает толк в хорошей стали.
В зале стало тихо, Кайрен отвёл взгляд.
Рош выглядел так, будто готов умереть счастливым, если ему позволят прокомментировать.
Мелиса шагнула вперёд.
Голос остался ровным, но холод в нём стал острым.
— У моего оружия, Анастасия, есть предохранитель. А вот ты свои руки тянешь туда, где может оторвать пальцы. Займись периметром.
Анастасия прижала веер к губам.
— Какая ревнивая формулировка.
— Какая служебная неуместность, — ответила Мелиса.
— Так я могу забрать его?
— На время операции. Под отчёт. Без повреждений.
— А если он сам захочет остаться?
— Он не останется.
Я решил вмешаться до того, как разговор станет предметом отдельного рапорта.
— Я выполню роль, назначенную приказом.
Обе посмотрели на меня.
Рош закрыл лицо рукой.
— Он делает это специально, — прошептал он. — Сивер, скажи, что он делает это специально.
— Нет.
— Ещё хуже.
Мелиса забрала у писаря дополнительный лист и протянула его мне.
— Подготовка через час. Фон Бурди отвечает за прикрытие и костюм. Оружие скрытое, без служебных знаков. Связь через сигнальные жетоны.
— Слушаюсь.
Анастасия улыбнулась так, что металлическое кольцо в носу снова поймало свет.
— Пойдёмте, легат Вейр. Сделаем из вас человека, которого высшее общество захочет испортить.
— Я не нуждаюсь в порче.
— Все так говорят до первого хорошего костюма.
Комната подготовки “Бархатной петли” находилась в старом крыле казарм, которое раньше использовали для хранения парадной формы. Теперь там стояли зеркала, манекены, ящики с тканями, фальшивые гербы, шляпные коробки, футляры для вееров, парики, сапоги с тайниками, перчатки с тонкими стальными пластинами и столько запахов, что обычная оружейная показалась бы честнее.
Анастасия вошла туда, как хозяйка.
— Раздеться до рубахи.
Я остановился.
— Формулируйте точнее.
— Ах, уставный ужас в глазах. Хорошо. Снять китель, ремень, внешнее оружие и всё, что кричит “я пришёл убивать от имени государства”.
— Я всё равно буду вооружён.
— Конечно. Просто теперь окружающие будут думать, что вы пришли убивать от моего имени. Это гораздо элегантнее.
Её портниха, та самая женщина с тихим лицом, подошла с рулеткой. Она работала быстро, не говоря лишнего. Через несколько минут на меня уже надели тёмный светский костюм: чёрный, почти без блеска, но из ткани лучше любой служебной.
Плечи сели точно. Внутри пиджака нашлись карманы под тонкий клинок, плоский пистоль и две стальные иглы. Воротник был ниже, чем у формы, и от этого шея казалась неприлично открытой.
— Ненадёжно, — сказал я.
Анастасия стояла передо мной, разглядывая результат с видом художника, который наконец увидел правильный оттенок крови на шёлке.
— Зато дорого.
— Дороговизна не останавливает клинок.
— В высшем обществе останавливает чаще, чем броня.
Она подошла и взялась за галстук.
Старший легат фон Бурди снова сокращает дистанцию. Её духи резкие, с нотой тёплого перца и цветов. На открытом воздухе запах демаскирует, но в закрытом зале перебьёт порох, кровь и слабый страх.
Рационально.
Левая рука лежит на моей груди, пальцы без видимого оружия. Кольцо на среднем пальце полое, возможно, для яда или порошка.
Отстранение вызовет ненужный конфликт перед операцией.
Я стоял неподвижно.
Анастасия медленно поправила узел, затем ладонью провела по ткани на груди, разглаживая складку, которой не было.
— Вот теперь почти можно выдать вас за мужчину, которого пригласили добровольно.
— Ваша рука не имеет тактического смысла.
— Моя дорогая сталь, вы даже не представляете, как часто тактический смысл начинается с руки на груди.
— Представляю. Это способ отвлечения.
— И?
— Работает на неподготовленных.
Она рассмеялась.
— Мел правда дрессирует вас хуже, чем я думала. Столько красоты — и вся в обороне.
Дверь открылась, Мелиса вошла без стука.
Анастасия не убрала руку сразу.
Мелиса посмотрела на её пальцы, затем на моё лицо, потом на галстук.
— Проверка костюма завершена?
— Почти, — сказала Анастасия. — Я как раз объясняла легату, что прикосновения бывают частью операции.
— Закончите объяснение словами.
— Завидуешь?
— Контролирую имущество звена.
— Опять имущество.
— Ты сама называешь его сталью.
Анастасия наконец убрала руку.
— Ладно. Забирай взгляд обратно, Мел. Я не откушу.
— Ты предпочитаешь медленнее.
Портниха уронила булавку.
Рош, который просунул голову в дверь ровно в этот момент, замер.
— Простите, — сказал он. — Я, кажется, вошёл в легендарный участок разговора.
Сивер появился за его плечом и молча вытащил его обратно за воротник.
— Нет, — донеслось из коридора.
— Но там было интересно!
— Именно.
Анастасия довольно улыбнулась.
Мелиса устало закрыла глаза на секунду.
— Через двадцать минут выезд.