— Чисто.
— Повезло, — сказал я.
Она задержала взгляд на секунду дольше.
Потом кивнула.
— Значит, повезло.
Мелиса стояла у карты возле старой будки. Она подняла глаза, оценила добычу, потом посмотрела на меня. Не на кабанов. На меня.
— Ты долго.
— След увёл глубже, чем ожидал.
— Ранен?
— Нет.
— Уверен?
— Да.
Она подошла ближе. Взгляд скользнул по рукавам, воротнику, сапогам, ножнам. Проверяла не только раны. Следы. Чужую кровь. Воду. Всё, что могло выдать лишнее.
— Два кабана, — сказала она.
— Запасов было мало.
— Я не жалуюсь.
Анастасия появилась сбоку, уже с закатанными рукавами дорожной формы. В руке у неё был нож.
— Арден, если вы решили произвести впечатление, то сообщаю: у вас получилось. Мел пытается не выглядеть гордой, Рош страдает, Орвел проснулся, а я почти готова простить вам отсутствие драматического рассказа.
— Рассказа не будет.
— Жестоко.
Кайрен вдруг шагнул вперёд.
— Я могу разделать.
Все посмотрели на него, он чуть напрягся, но не опустил глаз.
— До службы я работал у мясника. Недолго. Но умею.
Рош моргнул.
— Кайрен, ты когда-нибудь планировал сообщить нам, что у тебя есть мирные навыки?
— Не спрашивали.
— Я спрашивал тебя однажды, чем ты занимался до службы.
— Вы спросили, умею ли я жонглировать ножами.
— Это почти то же самое.
Сивер осмотрел кабанов и кивнул Кайрену.
— Работай.
Кайрен снял перчатки, взял нож удобнее и приступил.
Движения у него изменились.
В бою он был собранным, иногда слишком жёстким. Сейчас стал точным иначе: спокойно, практично, без лишнего напряжения. Он знал, где резать, как не испортить мясо, как быстро отделить нужное, что отложить для похлёбки, что оставить на жаркое.
Молодой кардинал, которого я когда-то учил не сомневаться перед приказом, вдруг оказался парнем, который помнит запах мясной лавки и знает, как правильно снять шкуру с кабана.
Я не знал, почему это задело сильнее, чем должно было.
— Неплохо, — сказал Орвел.
— Спасибо, — ответил Кайрен.
— Я готовлю.
На этот раз посмотрели уже на Орвела.
Он поднялся с ящика, потянулся и забрал у Кайрена часть мяса так уверенно, будто всё время ждал только этого момента.
Мелиса медленно скрестила руки.
— Что ещё мы о тебе не знаем, Орвел?
— Многое, — ответил он. — Даже слишком.
— Ты умеешь готовить?
— Да.
— Почему молчал?
— Если люди знают, что ты умеешь готовить, они просят готовить.
— Логично, — сказала Нерис.
Рош развёл руками.
— Нет, подождите. У нас в отряде есть шахматный гений, повар, философ сна и человек, который мог стать старшим легатом, но выбрал подремать на мешках? Я требую пересмотра личного дела Орвела.
— Не надо, — сказал Орвел.
— Почему?
— Там тихо.
Анастасия подошла к нему с ножом и пучком кореньев.
— Если вы готовите, я помогу.
Орвел посмотрел на неё с сомнением.
— Ты умеешь?
— Я умею отдавать распоряжения людям, которые умеют.
— Это не считается.
— Я умею резать.
— Людей?
— И овощи, если они вежливы.
Орвел протянул ей коренья.
— Режь мелко. Не красиво. Мелко.
Анастасия приняла их так, будто ей вручили дипломатическую миссию.
— Вы разговариваете с женщиной, которая может спрятать яд в пуговице.
— Пуговицы в похлёбку не клади.
— Какой требовательный мужчина.
Она рассмеялась и села у разделочной доски.
Мелиса наблюдала за этим с выражением человека, которому мир снова предложил объяснение, не помещающееся в устав.
— Орвел, зачем ты вообще согласился?
Он бросил мясо в котёл, потом часть положил на деревянные шампуры.
— Плата.
— За что?
— После привала не шумите в повозке и дайте поспать.
Анастасия подняла нож.
— То есть вы кормите два отряда ради тишины?
— Да.
Рош вздохнул.
— Вот она. Настоящая серая мораль.
Сивер посмотрел на него.
— Не мешай повару.
— Я теперь боюсь его больше, чем тебя.
— Правильно.
Работа вокруг костра стала почти мирной.
Кайрен разделывал дичь. Орвел руководил готовкой с редкой для него собранностью. Анастасия резала коренья, иногда пыталась превратить процесс в спектакль, но Орвел каждый раз возвращал её к размеру кусочков.
— Слишком крупно, — говорил он.
— Это художественная форма, — отвечала Анастасия.
— Это будет сырое.
— Вы убиваете красоту.
— Я спасаю ужин.
— Жестокий прагматик.
— Да.
Мелиса в какой-то момент не выдержала и сама проверила дешёвое печенье из интендантского мешка. Откусила маленький кусок. Замерла. Посмотрела на него так, будто печенье лично предало армию.
— Это не сладость, — сказала она.
Тобиаса рядом не было, но Рош тут же подхватил его тон:
— Это армейская радость, старший легат.
— Армейская радость должна быть съедобной.
— Слишком высокие стандарты.
Анастасия, не прекращая резать, посмотрела на неё с улыбкой.
— Мел, если хочешь, я могу в следующий раз загрузить в повозку нормальные пирожные.
— Твоя повозка и так забита платьями, ядами и плохим акцентом.
— Ради тебя я освобожу место. Выкину одного агента.
— Лучше выкинь плохой акцент.
Из повозки “Бархатной петли” донёсся обиженный голос:
— Я слышал!
— Вот и тренируйся! — крикнула Анастасия.
К вечеру дождь так и не начался, но воздух остался сырым. Над привалом поднялся запах жареного мяса, густой похлёбки, дыма и мокрой травы.
Гвардейцы сначала держались отдельно, но Орвел молча указал им на второй котёл, и они восприняли это как официальное разрешение жить.
Два отряда собрались в широкий круг у костра.
Не полностью беззаботно.
Серое Перо редко бывало беззаботным.
Но в этот вечер люди ели горячее мясо, тянули руки к мискам с похлёбкой, спорили о том, кто принёс самую полезную добычу, и не смотрели каждую секунду на дорогу.
Лиан посадил свою каменную горгулью на борт повозки так, чтобы она “наблюдала за дисциплиной”. Нерис ела молча, но взяла вторую порцию. Это Орвел счёл лучшей похвалой.
— Если Нерис берёт добавку, значит, съедобно, — сказал он.
— Я слышу, — сказала Нерис.
— Поэтому и говорю.
Рош поднял деревянную ложку.
— За кабанов, которые спасли нас от интендантского печенья.
— Один кабан не согласился бы с формулировкой, — сказал я.
— Победителей не спрашивают, легат.
Мелиса отложила остаток дешёвого печенья в сторону и взяла кусок жареного мяса.
— Орвел.
— Да.
— Готовишь хорошо.
Он кивнул.
— Значит, будете молчать в повозке.
— Не обещаю за Анастасию.
Анастасия улыбнулась над своей миской.
— Я могу молчать выразительно.
— Это шум, — сказал Орвел.
— Вы раните меня второй раз за два дня.
— Первый был лучше.
— Когда вы предпочли сон моему дому?
— Да.
Рош чуть не подавился.
Сивер впервые за вечер почти улыбнулся.
Я ел, слушал их и смотрел на огонь.
В лесу за пределами света было тихо.
Где-то там, далеко от дороги, человек с двумя клинками и пробитым плечом возвращался к дому с плохой крышей. К женщине, которая лечила его раны и ругала за повязки. К жизни, которой не было в моём отчёте.
Я не сказал об этом никому.
Пламя трещало, мясо было горячим, дешёвые сладости не заслуживали названия сладостей, Мелиса сидела рядом, Анастасия спорила с Орвелом о размере кореньев, а Кайрен молча чистил нож после работы мясника.
На одну ночь этого было достаточно.