— Если бы я пришла за твоей смертью, Арден Вейр, ты бы умер ещё тогда, когда смывал с лица гарь.
Сталь исчезла с моей шеи так плавно, что отсутствие холодной полоски я почувствовал раньше, чем заметил движение в отражении окна. Безликая отвела стилет и убрала его куда-то под плащ, однако я не спешил разворачиваться. Ещё несколько секунд продолжал смотреть на неё через старое стекло, пытаясь понять, не является ли это продолжением какой-нибудь проверки.
Она тем временем отступила на шаг.
— Ну вот, — сказала Безликая. — Теперь можем поговорить как воспитанные люди.
Я провёл пальцами по шее. Крови не было.
— Воспитанные люди обычно входят через дверь.
— Скучные люди входят через дверь.
Только после этого я медленно повернулся.
В прямом взгляде она казалась ещё ниже, чем в отражении. Чёрный плащ свободно скрывал фигуру, капюшон оставался поднятым, а гладкая маска не позволяла толком разобрать черты лица. И всё же сильнее всего раздражала именно разница между её внешностью и тем, что она только что проделала: маленькая женщина, которая едва доставала мне до плеча, несколько мгновений назад держала меня так, что одной попытки сопротивления хватило бы, чтобы я сам распорол себе горло.
Глаза сейчас выглядели совершенно обычными.
Тёмными.
Никакого красного свечения.
Я уже начинал сомневаться, действительно ли видел его.
Безликая тем временем спокойно осмотрела комнату, словно впервые решила обратить внимание на обстановку, потом перевела взгляд на пустую кружку Мелисы.
— У тебя найдётся чай?
Я несколько секунд просто смотрел на неё.
— Это был вопрос, — напомнила она.
— Я заметил.
— И?
— Вы проникли через окно, приставили стилет к моему горлу и теперь просите чай.
— Именно.
— Зачем?
Она слегка склонила голову, будто не понимала, что именно меня удивляет.
— Потому что я хочу пить.
Ответ прозвучал настолько буднично, что спорить с ним оказалось сложнее, чем следовало.
Безликая, уже потеряв ко мне интерес, подошла к столу и заняла тот самый стул, на котором несколько минут назад сидела Мелиса. Почему-то это вызвало раздражение почти сильнее, чем незаконное проникновение через окно.
— Расслабься, Вейр, — сказала она. — Я здесь не ради крови.
— Уже обнадёживает.
— Я принесла приказ.
Это заставило меня замолчать.
Само слово мало что значило. Приказы существовали всегда: письменные, устные, срочные, задним числом, бессмысленные и смертельно важные. Однако приказы не разносили Безликие. Для этого у Империи хватало курьеров, связистов, адъютантов и целой армии канцелярских служащих, способных доставить бумагу через полстраны ради того, чтобы уведомить тебя о неправильном заполнении предыдущей бумаги.
«Чёрное Крыло» занималось другими вещами.
— Чей приказ?
— Сначала чай.
— Это часть распоряжения?
— Нет. Это часть моей доброй воли.
— У вас она есть?
— Иногда.
Она устроилась удобнее.
— Обычно недолго.
Я решил, что дальнейший спор ничего не даст. К тому же если Безликая действительно желала моей смерти, горячая вода ситуацию уже не ухудшала.
Я снова зажёг вторую свечу, поставил небольшой котелок над огнём и налил воду из кувшина. Ждать пришлось недолго, однако проблема обнаружилась сразу: стол вместе с Безликой оставался у меня за спиной.
Я прекрасно понимал, что она убрала оружие. Более того, если бы хотела напасть, то имела для этого уже с десяток значительно более удобных возможностей. Разум требовал перестать вести себя так, будто я нахожусь в комнате с хищником, но тело придерживалось другого мнения.
Ощущение было примерно таким, как если бы мне предложили повернуться спиной к дикому кабану и успокоиться на основании того, что он пока не бросился.
Я покосился через плечо.
Безликая сидела совершенно неподвижно.
Маска была направлена прямо на меня.
Я отвернулся.
Через некоторое время посмотрел снова и на этот раз почти физически почувствовал её ехидную улыбку, хотя нижнюю часть лица скрывала маска.
— Что? — спросил я.
— Ничего.
— Вы улыбаетесь.
— Тебе кажется.
Я снова занялся водой.
За спиной раздался тихий звон металла о дерево.
Я мгновенно обернулся.
Безликая держала в руке чайную ложку.
— Продолжай, — сказала она невинно.
Я посмотрел сначала на ложку, потом на неё.
— Вы это специально.
— Что именно?
Она аккуратно постучала ложкой по краю пустой кружки.
Я отвернулся.
— Очень зрелое поведение.
— Спасибо.
Когда вода наконец закипела, я засыпал смесь трав, которую оставила Мелиса, и залил её кипятком. Запах хвои и горьких трав быстро разошёлся по комнате, постепенно перебивая гарь, которая всё ещё будто цеплялась за стены вместе с моей одеждой.
Безликая принюхалась.
— Хвоя?
— В том числе.
— Неплохо.
Я поставил перед ней кружку и налил себе вторую.
Она обхватила посуду ладонями и несколько секунд смотрела на поднимающийся пар. Жест выглядел удивительно обычным для человека в маске, который вошёл сюда через крышу.
— Значит, приказ, — напомнил я.
— Да.
— И ради этого сюда отправили Безликую?
— Безликую, — поправила она.
— Я уже понял.
— Тогда не ошибайся. Я обидчивая.
— Учту.
Она попробовала чай и довольно хмыкнула.
— Хороший.
— Смесь Мелисы.
— Я догадалась.
Я сразу посмотрел на неё.
Безликая медленно опустила кружку.
— Что?
— Ничего.
— Забавно. Теперь уже ты пытаешься делать вид, будто тебе нечего спросить.
Я решил пока не трогать тему, которая явно была ей слишком интересна.
— «Чёрное Крыло» не занимается курьерской работой.
— В основном.
— И всё же вы здесь.
— Я и без твоего письма была в Вельтмаре.
Она произнесла это настолько буднично, будто речь шла о поездке за покупками.
Я дождался продолжения.
Его не последовало.
— Зачем?
— Не твоё дело.
— Что вы делали здесь?
— Всё ещё не твоё дело.
Я немного подумал.
— Министерство?
Безликая почти незаметно повернула голову, и этого хватило, чтобы я понял: попал достаточно близко.
— Не советую продолжать эту цепочку, — сказала она уже без прежней лёгкости.
— Почему?
— Потому что ты умный.
— Сомнительный аргумент.
— Тогда потому, что мне нравится чай.
Я не стал давить дальше.
Она сделала ещё один глоток.
— Моё настоящее задание в Вельтмаре никак не связано с тобой. Почти. А письмо просто передали как попутное поручение. Удобное совпадение: ты здесь, я здесь, твоя форточка держится на честном слове. Всё сложилось.
— Через обычные каналы его нельзя было отправить?
— Конечно можно. Если хочется, чтобы к утру о назначении узнала половина Министерства, к полудню — двор, а вечером информация оказалась у тех, от кого приказ вообще пытаются скрыть.
Такой ответ звучал логично, и именно поэтому тревожил больше.
— Настолько секретно?
Безликая вместо ответа запустила руку под плащ.
Я невольно напрягся.
Она это сразу заметила.
— Вейр, — протянула она почти укоризненно. — Даже обидно.
Из-под плаща появился небольшой чёрный футляр.
Не оружие.
Она положила его на стол.
Футляр был тяжёлым и совершенно лишённым отметок: ни герба, ни номера, ни имени адресата.
— Открой.
— Это всё?
— Если там взрывчатка, мне будет крайне неловко объясняться.
— Теперь спокойнее.
Я снял защёлку.
Внутри лежал свёрнутый лист плотного тёмного пергамента, перехваченный сургучом. Первое, что привлекло внимание, была даже не бумага, а печать. На красном воске чётко отпечатался императорский герб.
Я сразу понял, что это не канцелярский знак дворца, не печать Имперского совета и не штамп какого-нибудь министерства, которыми ежедневно закрывали десятки приказов.
Это была личная печать государя.
Дождь за окном будто стал тише.
Я не спешил прикасаться к письму.
— Теперь понимаешь, почему его не отправили с обычным курьером? — спросила Безликая.
Я поднял на неё взгляд.
Она спокойно пила чай.
— Это настоящее?
— Нет. Я вчера вырезала печать ножом, потому что было скучно.
Я продолжал смотреть.
Она вздохнула.
— Настоящее.
Я провёл пальцем по краю пергамента.
Личная печать Императора меняла сам характер распоряжения. Приказ министерства можно было оспаривать процедурой, требовать уточнений, тянуть время, ссылаться на обстоятельства. Даже распоряжение Серого Пера при достаточной необходимости допускало трактовку исполнения. Здесь трактовать было нечего.
Если такое письмо дошло до адресата, значит решение уже приняли.
Без него.
Я сломал сургуч.
Безликая сразу устроилась на стуле удобнее, словно наконец начиналась часть вечера, ради которой стоило сюда приходить.
Развернув пергамент, я прочитал первые строки и почти сразу вернулся к началу, решив, что понял что-то неправильно.
Нет.
Текст оставался тем же.
— Что? — спросила она.
Я продолжал молчать.
— По лицу вижу, что понравилось.
— «Именным распоряжением Его Императорского Величества кардинал-легат Арден Вейр временно выводится из состава оперативной группы “Стальной Коготь” и направляется в распоряжение Императорского двора…»
Я остановился.
Безликая лениво помешивала чай.
— Продолжай. У тебя хороший голос, когда ты читаешь собственный приговор.
Я проигнорировал её комментарий.
— «…для исполнения обязанностей личного сопровождающего и телохранителя Её Императорского Высочества принцессы Валери фон Аугуст».
Несколько секунд я смотрел на строчку, хотя прочитал её совершенно правильно.
— Принцессы.
— Именно.
— Дочери Императора.
— Если при дворе не появилась ещё одна Валери фон Аугуст, о которой я не знаю, то да.
Я вновь опустил взгляд к письму.
Императорская дочь, личный телохранитель и моё имя выглядели рядом настолько неестественно, что разум автоматически искал объяснение.
— Почему я?
— Хороший вопрос.
Безликая поставила кружку, затем без малейшего стеснения вытянула ноги и положила сапоги на край стола, сдвинув носком несколько листов моих отчётов.
Я посмотрел на сапоги.
Она слегка пошевелила ногой.
— Не отвлекайся.
— Это мой стол.
— Поздравляю.
— Сапоги грязные.
— И?
Я понял, что спор не имеет перспектив.
— Почему я?
— Я не писала этот приказ.
— Но знаете больше, чем говорите.
— Разумеется. Это буквально моя работа.
Она устроилась ещё удобнее.
— Хочешь мою версию?
— Если она основана хоть на чём-нибудь.
— Она основана на том, что мы читаем значительно больше документов, чем вам хотелось бы.
Мне это сразу не понравилось.
— Дворцовая гвардия великолепно смотрится на парадах, — продолжила Безликая. — Высокие мужчины, хорошие фамилии, дорогие нагрудники, идеальные плащи. Проблема в том, что половина приходится родственниками другой половине, а остальные надеются породниться с первыми. Один служит дому отца, второй дому жены, третий будущему тестю, четвёртый человеку, которому проиграл слишком много денег. В столице верность редко бывает настолько простой, как написано в присяге.
— Удобная система.
— Для дворян — великолепная.
Она отпила чай.
— Если принцессе нужен просто человек с мечом, вокруг дворца таких сотни. Если нужен человек, который хорошо убивает, останутся десятки. Но если требуется тот, кто не связан с крупными столичными семьями, не зависит от чужих денег, не строит карьеру через браки и при этом умеет самостоятельно принимать решения, список становится гораздо короче.
Я молча слушал.
— Потом открывают личные дела. Серое Перо, полевые операции, дисциплина, устойчивость под давлением, умение держать отряд и отсутствие привычки рассказывать всё подряд. У тебя нет политических амбиций, нет влиятельных родственников при дворе и нет очевидной причины продавать кому-нибудь распорядок дня принцессы.
— Очень лестно.
— А потом появился Вельтмар.
Я нахмурился.
— Что именно Вельтмар?
— Ты здесь неплохо себя показал.
— Мы ещё не отправили итоговый отчёт.
Безликая чуть улыбнулась.
— Вы — нет.
Этого ответа оказалось достаточно.
Я вдруг очень ясно вспомнил всё, что произошло за последние дни, и одновременно понял, что часть событий наверняка уже легла на чужие столы раньше наших собственных записей.
— Что вам известно?
— Достаточно.
— Это не ответ.
— Пепельный Архив. Театр. Твои решения. То, как ты обращаешься с людьми, когда приказ и реальность перестают совпадать. Ты умеешь спорить, но не разваливаешь систему ради собственного самолюбия, а когда понимаешь, что другого выхода нет, исполняешь то, что считаешь необходимым. При этом у тебя до сих пор имеется некоторое количество совести, но она ещё не мешает тебе функционировать.
Я невольно усмехнулся.
— Великолепная характеристика.
— Для двора почти идеальная.
Она немного подумала.
— Однако это всего лишь моя версия. Настоящая причина может быть совершенно другой.
— Например?
— Возможно, Императору понравилось твоё имя.
— Очень полезно.
— Ты спросил.
Я вернулся к письму.
— «Кардинал-легат Вейр обязан явиться двадцать первого числа текущего месяца не позднее восьмого утреннего колокола к западному служебному входу Императорской резиденции. По прибытии предъявить настоящее распоряжение капитану внутреннего караула и ожидать дальнейших указаний».
Я быстро прикинул дорогу.
Времени оставалось немного.
Следующий абзац понравился мне значительно меньше.
— «На период исполнения особого поручения оперативное место кардинала-легата Вейра в составе “Стального Когтя” будет временно передано направляемому из резерва кандидату».
Я перечитал предложение ещё раз.
Именно теперь, когда Министерство и без того слишком пристально смотрело в нашу сторону, в отряде должен был появиться человек, назначенный сверху. Мы едва удерживали собственное равновесие после Пепельного Архива, театра и конфликта между Сивером и Кайреном, а вместо того чтобы дать отряду время прийти в себя, кто-то решил вытащить одного из его членов и поставить на освободившееся место незнакомца.
И хуже всего было даже не это.
Мелиса останется здесь.
В Вельтмаре.
Под вниманием Министерства, вместе с людьми, внутри которых только начинали расходиться старые швы, в то время как меня отправят в столицу стоять возле императорской дочери.
Я слишком быстро перестал воспринимать распоряжение как обычный перевод.
В первую очередь оно означало разлуку с ней, и осознание этого раздражало своей простотой.
— Они присылают замену, — сказал я.
— Именно так написано.
— Кого?
— Не знаю.
Я посмотрел на неё.
— Правда не знаю, — повторила Безликая. — Империя иногда принимает решения и без моего участия.
Это почему-то не успокаивало.
Я продолжил читать.
— «Срок особого назначения определяется исключительно решением Императорского двора. По итогам службы и при наличии положительной рекомендации будет рассмотрен вопрос о внеочередном повышении и дальнейшем использовании кардинала-легата Вейра на должностях особого доверия».
Безликая тихо присвистнула.
— Неплохо.
— Приманка.
— Всё в Империи либо приманка, либо кнут. Иногда одно и то же.
Ниже оставалась последняя часть.
Я прочитал её про себя, затем медленнее повторил ещё раз.
— «Невыполнение распоряжения, самовольное прекращение сопровождения, разглашение характера поручения либо действия, приведшие по небрежности к угрозе жизни Её Императорского Высочества, рассматриваются в порядке высших преступлений против Императорского дома».
Безликая сняла ноги со стола.
— А вот это уже неприятная часть.
— Там даже не указано наказание.
— Потому что вариантов слишком много.
Я аккуратно сложил письмо.
— Значит, если всё пройдёт хорошо, мне могут дать повышение.
— Могут.
— А если плохо…
Безликая посмотрела на меня поверх кружки.
— Тогда лучше, чтобы прошло хорошо.
— Убедительно.
— Я старалась.
Я убрал письмо обратно в футляр, но крышку пока не закрыл.
— Когда я должен сообщить Мелисе?
— Когда сочтёшь нужным.
— Приказ секретный.
— Его содержание — да. Сам перевод скрыть всё равно не получится. Иначе старший легат фон Кальйонджу закономерно решит, что тебя похитили.
Я посмотрел на окно.
— После сегодняшнего вечера версия будет не самой невероятной.
— Согласна.
Безликая допила чай и встала.
Я поднялся следом.
Даже теперь, когда оружие уже давно исчезло, а между нами находился стол, напряжение никуда не ушло. Она могла вести себя свободно, подшучивать, пить чай и класть грязные сапоги на мои бумаги, однако всё это не отменяло того, кем она была. Стоило посмотреть внимательнее, и за её лёгкостью всё равно ощущалось спокойствие человека, который в любой момент способен снова превратиться в ту фигуру из отражения.
— Чай был хорош, — сказала она.
— Передам Мелисе.
Безликая чуть повернула голову.
— Передай.
Мне опять не понравилось, как именно это прозвучало.
— Откуда вы столько знаете о нашем отряде?
Она остановилась.
— Вейр.
— Что?
— Не задавай вопросы, если боишься, что ответ окажется шире, чем тебе хотелось бы.
После этого она направилась к окну.
Я автоматически посмотрел на дверь.
— Вы можете выйти нормальным способом.
— Могу.
— Тогда дверь здесь.
Я сделал шаг к засову, собираясь открыть его, но услышал за спиной движение.
Когда обернулся, Безликая уже сидела на подоконнике, слегка покачивая одной ногой. Вторая находилась снаружи, а за её спиной тянулись мокрые крыши Вельтмара.
— Вы серьёзно?
— Всегда.
— Вы только что признали, что способны пользоваться дверьми.
— Разумеется.
— Но не будете.
— Теперь понимаешь.
Она постучала пальцами по оконной раме.
— Кстати, замок на двери у тебя хороший.
— Спасибо.
— А вот шпингалет наверху — полная дрянь.
Я поднял взгляд на узкую створку.
— Через неё вошли?
— С крыши. Поддела защёлку. Ничего сложного.
— Для вас.
— Для человека с руками тоже.
— Часовой ничего не заметил?
В её глазах появилось веселье.
— Хороший часовой.
Это совершенно не отвечало на вопрос.
Она уже собиралась перебраться наружу, когда я её окликнул.
— Безликая.
Она задержалась.
— Что?
Я посмотрел на футляр.
— Принцесса знает?
— Что именно?
— Что ей назначили меня.
Впервые за весь вечер пауза затянулась чуть дольше обычного.
Затем Безликая улыбнулась.
— Вот это, Вейр, я бы на твоём месте выяснила первым.
Она перекинула вторую ногу через подоконник и исчезла снаружи.
Я сразу подошёл к окну.
На крыше уже никого не было. Только мокрая черепица, дождь и далёкие огни Вельтмара.
Закрыв створку, я проверил шпингалет.
Безликая не преувеличивала: кусок металла действительно держался на одном винте.
Я несколько секунд смотрел на него, затем обернулся к комнате.
Дверь оставалась запертой. Засов так и не сдвинулся с места.
На столе лежал чёрный футляр с личным приказом Императора, рядом стояла пустая кружка Безликой, а саму её никто в гарнизоне, похоже, даже не заметил.
Мне предстояло сообщить Мелисе, что меня забирают из «Стального Когтя», выяснить, кто займёт моё место, собрать вещи и каким-то образом добраться до столицы в назначенный срок.
Я снова посмотрел на расшатанный шпингалет.