Первый час все ещё говорили. Второй прошёл тише. На третьем даже Рош устал комментировать каждую деревню, хотя успел назвать одну “местом, где бы родился Хест, если бы документы росли в огороде”.
Хест не оценил.
“Бархатная петля” ехала сзади. Иногда оттуда доносились голоса. Один агент действительно репетировал вельтмарский акцент, и даже через расстояние было ясно, что Анастасия не преувеличивала: через час такого звука человек мог потянуться к яду из милосердия.
На одной остановке у ручья я увидел, как агент “Бархатной петли” произнёс какую-то фразу, после чего Анастасия, не выходя из нашей повозки, резко повернула голову назад.
— Нет! — крикнула она. — Вельтмарцы не глотают половину согласных, как пьяный портовый актёр! Ещё раз так скажешь — отправлю тебя просить хлеб у настоящего пленного, пусть он сам тебя поправит.
— Вы слышите их отсюда? — спросил я.
— Я слышу плохую работу из другого конца столицы.
Мелиса сухо сказала:
— Тогда вернись и исправь.
Анастасия посмотрела на неё с самым невинным лицом.
— Но здесь идёт важная координация.
— Ты сидишь плечом к Ардену.
— Координация бывает телесной.
Рош закашлялся.
Нерис отвернулась к окну.
Сивер произнёс:
— Нет.
— Что “нет”? — спросила Анастасия.
— Просто нет.
На четвёртом часу повозка стала частью тела.
Тряска вошла в кости. Деревянный борт перестал быть неудобным и превратился в данность. Орвел наконец уснул, но пальцы всё ещё держали шахматного коня. Лиан прикрепил свою горгулью к ремню так, чтобы та “видела дорогу”.
Рош успел поспорить с Хестом о том, можно ли официально назвать армейское печенье “оружием морального поражения”. Нерис дважды попросила кучера сбавить ход у лесистой части дороги, потому что следы на грязи ей не понравились. Следы оказались кабаньими.
— Хороший знак, — сказал Рош. — Если интендант дал мало еды, кабан может исправить ведомственную ошибку.
— Кабан не обязан спасать Империю, — сказала Нерис.
— Никто не обязан. Но все почему-то пытаются.
Мелиса развернула карту на коленях. Я придержал край, чтобы её не сдуло через щель тента. Анастасия немедленно положила подбородок мне на плечо с другой стороны и тоже стала смотреть.
— Я помогаю, — сказала она раньше, чем Мелиса успела открыть рот.
— Ты мешаешь.
— Помощь часто воспринимают неправильно.
— Особенно когда она дышит Ардену в шею.
— Завидуешь?
Мелиса не ответила сразу.
Это было опасно.
— Я думаю, — сказала она, — сколько пунктов устава нарушит старший легат, если случайно выпадет из движущейся повозки.
— Если старший легат выпадет красиво, это будет не нарушение, а спектакль.
— Я не хочу писать отчёт о спектакле.
— Хест напишет.
Хест поднял глаза.
— Я не буду писать отчёт о выпадении старшего легата из повозки, если это не будет официально подтверждено.
— Хест, вы сокровище, — сказала Анастасия.
— Я не уверен, что это комплимент.
— В моих устах всё зависит от угла.
— Тем хуже.
День поднимался выше.
Поля сменялись перелесками, перелески — низкими холмами. Дорога стала хуже, местами колёса проваливались в мягкую грязь. Гвардейцы ругались тише, чем могли бы, потому что рядом ехало Серое Перо. Лошади фыркали. Ветер нёс запах влажной травы и далёкого дыма.
Мы приближались к середине дневного пути, когда передняя лошадь резко замедлила шаг.
Кучер выругался.
Снаружи послышался голос писаря сопровождения:
— Приказ колонне! Остановка у старого сторожевого камня. Развёртывание временного перевалочного пункта. Отрядам дать отдых, лошадям воду, сверить припасы.
Повозка скрипнула и остановилась.
Орвел открыл глаза мгновенно.
— Привал?
— Да, — сказал Сивер.
— Еда?
— После разгрузки.
Орвел закрыл глаза.
— Разбудите после разгрузки.
— Нет, — сказала Мелиса. — Все помогают.
Он вздохнул так, будто Империя лично разрушила его жизнь.
Мы вышли на дорогу.
Ноги после многих часов в повозке приняли землю не сразу. Мышцы тянуло. Плечи ныли от тесноты. Анастасия спрыгнула легко, оправила плащ и наконец позволила “Бархатной петле” получить свою старшую легата обратно.
Её агенты выглядели почти счастливыми, хотя один всё ещё шептал под нос вельтмарские фразы.
Место для перевала выбрали неплохое.
Старый сторожевой камень стоял у развилки, где дорога уходила дальше на восток, а узкая тропа вела к лесу. Рядом был ручей, несколько низких холмов и остатки полуразвалившегося навеса.
Когда-то здесь меняли лошадей и проверяли дорожные грамоты. Теперь каменная будка пустовала, но крыша ещё держалась.
Мелиса сразу взяла командование.
— “Стальной Коготь” — разгрузка, периметр, вода. “Бархатная петля” — проверка троп, навеса, старой будки и всех мест, где можно спрятать человека, яд или плохой акцент. Гвардейцы — лошади и внешний круг.
— Плохой акцент тоже угроза? — спросил Рош.
— Для Анастасии — да, — сказал я.
— Наконец-то вы начинаете понимать разведку, — сказала она.
Работа пошла быстро.
Сивер и Орвел сняли с повозки тяжёлые ящики. Орвел ворчал, но таскал их так легко, будто они мешали ему только морально. Кайрен проверил запасные колёса, крепления и бочки.
Хест сверил опись, страдая при каждом несовпадении. Нерис ушла к краю леса и вернулась с сообщением, что рядом действительно есть свежие следы кабанов и, возможно, оленя севернее ручья.
Лиан залез на крышу старой будки.
— Сверху всё лучше, — сказал он.
— Слезь, пока не открыл себе новые швы, — сказала Мелиса.
— Лекари сказали избегать лишней нагрузки на руку. Нога в порядке.
— Лиан.
— Слезаю.
Он слез не сразу. Сначала посадил маленькую горгулью на край крыши, будто та должна была охранять привал.
Рош заметил.
— Если эта штука начнёт отдавать приказы, я переведусь к ней.
— Она строже тебя, — сказал Лиан.
— Все строже меня.
Временный пункт устроили за полчаса.
Повозки поставили полукругом. Лошадей отвели к ручью. Оружие сложили так, чтобы до него можно было дотянуться за несколько секунд.
Малый котёл подвесили над костром. Мешки с крупой, сухарями и вяленым мясом пересчитали.
После пересчёта стало ясно, что еды действительно мало.
Хест смотрел в опись так, будто бумага лично его предала.
— Интендант указал норму на два дня.
Орвел заглянул в мешок.
— На кого?
— На состав колонны.
— Он считал нас детьми?
Рош взял кусок сухаря, постучал им по камню и услышал слишком уверенный звук.
— Он считал нас врагами.
Мелиса поджала губы.
— До следующего пункта запасы растянуть можно, но лучше пополнить. Нерис, ты сказала, есть следы?
— Кабанья группа южнее ручья. Один крупный самец, несколько молодых. Севернее, возможно, олень. След свежий.
— Нужна дичь, — сказала Мелиса.
Орвел посмотрел на лес с выражением человека, которому предложили лично спорить с деревьями.
— Кабан сам не придёт?
— Если придёт, будет хуже, — сказала Нерис.
Анастасия прикурила тонкую трубку у края привала, получила от Мелисы взгляд и сразу потушила.
— Я бы отправила тех, кто громче всех жаловался на еду.
Рош поднял руку.
— Я жаловался художественно, не практически.
— Значит, практически пойдёшь, — сказала Мелиса.
Он опустил руку.
— Предчувствовал.
Мелиса быстро распределила людей.
— Арден, Сивер, Орвел, Рош. Нерис ведёт. Кайрен — с вами, но без самостоятельных решений. Лиан остаётся на привале из-за руки и наблюдает сверху. Хест — лагерь и связь. Анастасия, твои люди проверяют вторую тропу и держат скрытый периметр.
— А я? — спросила Анастасия.
— Ты остаёшься здесь.
— Мел.
— Здесь.
— Я могла бы помочь охоте.
— Твоё платье испугает кабана.
— Это дорожная форма.
— Кабан не оценит разницу.
Орвел поднялся с ящика и потянул плечи.
— Если кабан будет большой, будите меня до нападения.
— Ты идёшь пешком, — сказал Сивер.
— Это и есть проблема.
Рош проверил пистоль и нож.
— Отлично. Мы выехали в завоёванный Вельтмар, чтобы охотиться за обедом. Империя умеет расширять профессиональный опыт.
Нерис уже стояла у тропы.
— Тише будете — быстрее вернёмся.
Рош сразу понизил голос.
— Видите? У Нерис охота начинается с убийства разговора.
Я проверил оружие, затянул ремень и посмотрел на лес.
Там было темно от влажной листвы, но спокойно. Пахло землёй, мхом и животным следом. После повозки, разговоров, чужой близости и пустого чувства под кожей лес казался почти честным. В нём угроза хотя бы оставляла следы.
Мелиса подошла ко мне ближе, пока остальные собирались.
— Осторожнее, — сказала она.
— Это охота.
— Именно.
Я посмотрел на неё.
Она не улыбалась, но в глазах было то самое внимание, которое Анастасия называла слишком очевидным.
— Вернёмся до темноты, — сказал я.
— Лучше раньше.
Анастасия, конечно, услышала.
— Арден, если вас съест кабан, Мел будет ужасно недовольна. Я тоже, но из эстетических соображений.
— Не планирую, — ответил я.
— Хорошо. Я предпочитаю вас целым.
Мелиса резко повернулась к ней.
— Фон Бурди.
— Что? Я поддерживаю боевой дух.
— Поддерживай его на расстоянии.
Мы вышли к лесной тропе.
Нерис шла первой, почти бесшумно. Сивер за ней. Я следом. Кайрен держался чуть правее, Рош рядом с ним. Орвел замыкал цепочку и уже выглядел так, будто мысленно спит на ближайшем пне.
За спиной оставались повозки, костёр, голоса, Анастасия с её красной улыбкой, Мелиса у карты, Лианова горгулья на крыше старой будки.
Впереди был лес.
И дичь, которую приказано добыть до заката.