Я проснулся в повозке.
Это было первое нарушение порядка.
Второе заключалось в том, что слева от меня сидела Мелиса.
Третье — справа от меня сидела Анастасия.
Четвёртое — я не сразу понял, как именно оказался между двумя старшими легатами, одна из которых официально командовала моим звеном, а другая умела превращать любое свободное место в личную провокацию.
Колёса били по утренней дороге. Деревянный борт дрожал под плечом. Через щели в тенте просачивался холодный свет, пахло влажной землёй, кожей ремней, смазанным металлом и припасами, которые погрузили слишком быстро, чтобы всё лежало по уставу.
Я открыл глаза полностью.
Напротив сидел Сивер. Он держал на коленях клинок и медленно водил по нему точильным камнем. Звук выходил ровный, металлический, почти успокаивающий. Рядом с ним Кайрен делал то же самое с коротким ножом, но его движения были тише и быстрее.
Рош устроился у заднего борта и пытался выглядеть человеком, которому всё происходящее кажется смешным. У него почти получалось.
Лиан сидел на ящике с песочными мешочками для разминки кистей. В руках он держал маленькую каменную фигурку горгульи, которую, видимо, успел снять с какого-то карниза или получить от одного из мастеров. Он протирал её тряпкой с такой серьёзностью, будто готовил старшего офицера к проверке.
Нерис проверяла крепления на винтовке и время от времени смотрела на дорогу через узкую щель в тенте.
Хест держал папку, чернильницу, две запасные дощечки и выражение человека, которому дали ехать в трясущейся повозке вместе с вооружёнными людьми и хрупкими документами.
Орвел лежал почти поперёк мешков с сухарями. Одну руку он положил под голову, другой перебирал шахматные фигуры в маленьком мешочке. Судя по лицу, он пытался одновременно спать, есть сушёное яблоко и на ощупь определить, где ферзь.
— Доброе утро, легат, — сказала Анастасия.
Её голос прозвучал слишком бодро для человека, который находился в чужой повозке, ранним утром, посреди отряда, не относящегося к её “Бархатной петле”.
— Почему вы здесь? — спросил я.
— Какой сухой вопрос. Я надеялась хотя бы на “рад вас видеть”.
— Я ещё не оценил ситуацию.
— Прекрасно. Оцените меня с правой стороны. Свет падает удачно.
Мелиса, не поворачивая головы, сказала:
— Фон Бурди, этот вопрос был адресован тебе. И я тоже хочу услышать ответ.
Анастасия положила ладонь на сердце.
— Мел, дорогая, я здесь по служебной необходимости.
— Разумеется.
— Моя повозка забита ядами, платьями для внедрения, двумя сундуками с поддельными документами и тремя агентами, которые всю дорогу репетируют вельтмарский акцент. Если я послушаю их ещё час, я кого-нибудь отравлю.
— Это не основание.
— Как старший легат я обязана координировать действия с союзным звеном.
— Уже лучше.
— К тому же здесь сидит Арден.
— Вот теперь хуже.
Анастасия с улыбкой придвинулась ближе ко мне плечом.
— Видите? Я честна до конца.
Мелиса посмотрела на неё.
Очень спокойно.
— Ты сидишь в боевой повозке “Стального Когтя”, потому что хочешь раздражать меня.
— Это приятное дополнение, а не главная причина.
— Пересядешь на первом привале.
— Посмотрим, как далеко зайдёт дипломатия.
Анастасия склонила голову к моему плечу так естественно, будто оно было частью её дорожного снаряжения. Мелиса мгновенно покраснела. Не сильно. Достаточно, чтобы Рош ожил.
— Сивер, — сказал он тихо. — Я чувствую, что поездка будет образовательной.
— Смотри на дорогу, — ответил Сивер.
— Мы в повозке.
— Тогда смотри на пол.
— Пол менее интересен.
— Зато безопаснее.
Орвел, не открывая глаз, произнёс:
— Если они начнут драться, разбудите после первого удара. Второй я всё равно услышу.
— Ты вообще спал? — спросила Нерис.
— Пытался.
— Не похоже.
— Повозка плохо старается.
Хест поднял взгляд от папки.
— На сборы дали два часа. Подушки в список приоритетов не вошли.
Орвел открыл один глаз.
— Кто составлял список?
— Интендант второго корпуса.
— Найду — посплю на нём.
Рош улыбнулся.
— Вот это угроза. Тихая, страшная, с логистическим подтекстом.
Утренний приказ действительно пришёл слишком рано.
Нас подняли до рассвета. В Главном управлении Серого Пера объявили, что часть оперативных звеньев временно направляется в завоёванный Вельтмар. Миссия не названа. Формулировка в приказе звучала как “послевоенная стабилизация, ведомственная сверка и закрытое сопровождение”. Три причины в одной строке обычно означали, что настоящую причину сообщат уже на месте.
На подготовку дали пару часов.
Этого хватило на оружие, дорожную форму, запасные плащи, перевязочные наборы, точильные камни, средства для чистки стволов, сигнальные шнуры, пару мешочков с песком для кистей, свёрнутую шахматную доску, скромный набор еды и слишком много бумаги Хеста.
Еды дали мало.
Сухари, вяленое мясо, крупа, соль, чай, немного сыра, сушёные яблоки, два мешка дешёвого печенья для “поддержания духа”. Мелиса увидела печенье и сразу поняла, что интендант либо издевается, либо плохо знает её аппетит к сладкому.
— Это не десерт, — сказала она тогда.
— Это армейская радость, — ответил Рош.
— Армия заслужила лучшее.
— Согласен. Но интендант думает, что у армии нет вкуса.
План был прост: за день пройти значительную часть дороги до первого крупного перевалочного пункта, ночью встать лагерем, на второй день добраться до восточного узла, а оттуда уже идти по вельтмарской дороге. Пара дней пути, если дороги не размоет и если никто не решит, что послевоенная стабилизация требует срочного убийства в лесу.
Впереди ехала повозка “Стального Когтя”.
Позади — повозка “Бархатной петли”.
Между ними и по бокам двигались несколько гвардейцев на лошадях. Формально для охраны. Практически — потому что в приказе кто-то решил, что два оперативных звена Серого Пера не способны проехать по имперской дороге без людей в обычной броне.
Рош заметил это ещё у ворот.
— Сивер, нас охраняют.
— Вижу.
— Приятно. Всегда мечтал узнать, каково это — быть слабым аристократом в дороге.
Один из гвардейцев тогда посмотрел на него с сомнением.
— Кардинал, нам приказано сопровождать колонну.
— Я не против. Если на нас нападут, прячьтесь за Орвелом. Он большой и ему всё равно.
Орвел зевнул.
— За плату.
Теперь столица осталась позади.
Высокие стены уменьшались за спиной, пока не превратились в тёмную линию над утренним туманом. Дорога тянулась на восток, через поля, небольшие деревни, старые сторожевые столбы и перелески, где ещё держалась весенняя сырость.
Я смотрел на слепые зоны.
Кусты у оврага. Разбитая телега у придорожного камня. Дальняя кромка леса. Пустой проём между двумя амбарами. Место под мостиком, где человек маленького роста мог бы стоять, не привлекая внимания, пока повозка не окажется рядом.
После вчерашнего ощущения в баре я ловил себя на этом постоянно.
Пустое место ушло. Вместе с ним ушла явная тревога. Но привычка уже осталась, как след от плохо снятой повязки. Я искал тень там, где её могло не быть.
Чёрное крыло.
Безликий у колонны.
Миниатюрная фигура, которая исчезла раньше, чем я успел понять её движение.
— Вы напряжены, — сказала Анастасия тихо.
Я не повернул головы.
— Дорога открытая.
— Это ответ для Мелисы?
— Это ответ.
— Значит, для Мелисы.
Мелиса посмотрела на нас обоих.
— Что?
— Арден делает вид, что не ищет убийц в каждом кусте, — сказала Анастасия.
— Я проверяю маршрут, — ответил я.
— Конечно.
Нерис подняла взгляд от оружия.
— Куст справа чистый.
— Спасибо, — сказал я.
Лиан перестал протирать свою горгулью.
— А вот под мостом было бы удобно. Если бы я хотел прыгнуть на повозку, я бы выбрал мост. Или старую мельницу. Или тот дуб с раздвоенной веткой.
— Ты не помогаешь, — сказала Мелиса.
— Зато честно.
— Почему у тебя с собой каменная горгулья? — спросил Рош.
Лиан посмотрел на фигурку.
— Она полезная.
— Чем?
— Молчит лучше тебя.
Рош приложил руку к груди.
— Я ранен.
— Уже нет, — сказала Нерис.
— Душой.
— Это не лечится, — ответил Сивер.
Повозка качнулась на выбоине. Анастасия, конечно, воспользовалась этим мгновенно и сильнее прижалась ко мне плечом. Мелиса заметила. Её взгляд стал таким, что одна из лошадей впереди, возможно, почувствовала угрозу через тент.
— Дорога неровная, — сказала Анастасия.
— Ты сама сместилась, — сказала Мелиса.
— Я жертва дорожной инфраструктуры.
— Ты жертва собственной наглости.
— Мел, не будь жестока к слабым.
— Где здесь слабые?
— В моём сердце, когда ты смотришь так холодно.
Орвел тихо сказал:
— Если она тебя ударит, проснусь.
— Никто никого не ударит, — сказала Мелиса.
— Жаль, — сказал Рош.
— Кардинал Варрен.
— Я имел в виду воспитательно.
Сивер продолжал точить клинок. Металл шептал по камню. Этот звук стал ритмом поездки. Иногда к нему присоединялся Кайрен. Иногда Хест просил чуть тише, потому что чернила дрожат в пузырьке. Сивер чуть уменьшал силу, но не останавливался.
Кайрен почти не говорил.
Он сидел у переднего борта, спиной к кучеру, и смотрел на дорогу через щель. Приказы выполнял безупречно. Ошибок не допускал. В глазах всё реже появлялась прежняя дрожь молодого кардинала, который боялся сделать неправильный выстрел.
Я не был уверен, что это хорошо.
— Адъютант Лоут, — сказала Мелиса.
— Да, старший легат.
— На первом привале проверишь крепления запасных колёс и водяные бочки. С Хестом сверите опись.
— Слушаюсь.
— И поешь.
Он чуть задержался.
— Слушаюсь.
Рош наклонился к Орвелу.
— Заметил? В нашем отряде “поешь” уже звучит как приказ боевого значения.
Орвел, не открывая глаз, ответил:
— Важнее некоторых.
— Например?
— Отчёты.
Хест поднял голову.
— Отчёты обеспечивают существование операции после её завершения.
— Вот именно, — сказал Орвел. — Операция уже закончилась, а отчёт ещё мучает.
Анастасия рассмеялась.
— Орвел, вы растёте в моих глазах.
— Не надо.
— Почему?
— Высоко падать.
Мелиса посмотрела на меня.
— Ты уверен, что он не притворяется глупее, чем есть?
— Уверен, что ему лень объяснять обратное.
— Это разные вещи.
— Для Орвела, возможно, нет.
Орвел поднял большой палец, не открывая глаз.
— Умный легат.
— Он похвалил тебя, — сказала Анастасия. — Это почти признание.
— Скорее экономия слов, — сказал я.
Дорога тянулась.