Глава 16. Эхо забытой войны
Две недели. Для обычного человека это мгновение, за которое можно лишь привыкнуть к новому месту. Для Е Чэня, чья жизнь теперь измерялась не днями, а каплями пота и ссадинами на костяшках, это была целая эпоха. Эпоха боли, унижения и медленного, мучительного осознания собственной ничтожности.
Его ранг всё ещё болтался на жалкой отметке **10 (Боец)**. Он не мог даже пробить стандартный тренировочный манекен из уплотнённого духовного камня, который в любой уважающей себя секте использовали для обучения детей. Его удары были слабыми, а потоки ци в меридианах — вялыми и беспорядочными, словно ручей, пытающийся пробиться сквозь плотную глину.
*«Бездарность. Ты — ошибка мироздания»*, — голос Императора был холоден и безжалостен, как скальпель хирурга, вскрывающий гнойник. Он больше не кричал. Крик требовал эмоций, а на Е Чэня у него их не осталось. Была лишь клиническая необходимость исправить дефект.
*«Твоя проблема не в силе удара, а в его отсутствии»*, — вторила ему Богиня. *«Ты пытаешься заставить реку течь вспять. Твоя ци не циркулирует по кругу Неба и Земли, она просто... гниёт внутри тебя»*.
Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Е Чэнь стоял посреди тренировочной площадки — голой каменистой поляны на вершине горы, где ветер пробирал до костей. Перед ним возвышался валун размером с быка. Задача была проста: сдвинуть его с места, используя только чистую волю и поток ци.
Е Чэнь закрыл глаза. Он представил себе «Шёпот Гор» — ту самую технику, что помогла ему создать артефакт. Он представил тяжесть камня, его вековую неподвижность, его связь с землёй. Он попытался «шептать» камню, уговаривая его поддаться.
Ничего.
Он напрягся так, что вены на лбу вздулись, а из носа пошла кровь. Он вложил в попытку всё, что у него было. Камень остался недвижим.
— Достаточно, — раздался голос Императора. В нём не было ни злости, ни разочарования. Только усталость. — Ты тратишь моё время. Мы возвращаемся к базовым упражнениям по контролю дыхания.
Внезапно воздух вокруг изменился. Легкий бриз, трепавший волосы Е Чэня, стих. Наступила абсолютная, звенящая тишина, от которой заложило уши. Даже вечно ворчливая Богиня замолчала.
В центре площадки, прямо из воздуха, начала формироваться фигура. Это был не человек и не демон. Это был сгусток чистой энергии, сплетённый из света и тьмы в равных пропорциях. Он пульсировал, словно гигантское сердце вселенной.
— Что... что это? — прошептал Е Чэнь, отступая на шаг.
— Тишина, смертный, — голос существа не звучал в ушах. Он возникал прямо в сознании, эхом отдаваясь в каждой клетке тела. — Я — Вестник Равновесия. Я прихожу лишь тогда, когда весы мироздания начинают опасно клониться в одну сторону.
Существо повернуло свою бесформенную «голову» к двум древним душам внутри Е Чэня.
— Бессмертный Император и Верховная Императрица Богов. Вы осквернили этот мир своим присутствием. Вы нарушили законы кармы, избежав посмертия и привязав себя к сосуду из плоти. Вы — аномалия.
Император внутри Е Чэня напрягся. Е Чэнь почувствовал это как ледяной укол в позвоночнике.
— Мы не нарушаем законов, Вестник. Мы обучаем сосуд. Мы готовим его к великой судьбе.
— Судьбе? — Вестник издал звук, похожий на смех и скрежет металла одновременно. — Вы лжёте даже себе. Вы цепляетесь за жизнь из страха перед забвением и пустотой за гранью смерти. Ваш сосуд... он пуст не потому, что бездарен. Он пуст потому, что вы высосали из него саму возможность роста, подавляя его собственную душу ради своего удобства.
Е Чэнь замер. Слова ударили его сильнее любого кулака. Пустота внутри... это не его природа? Это их влияние?
Вестник перевёл своё внимание на Е Чэня.
— Смертный. В тебе спит сила, которую они боятся разбудить. Они называют её «печатью», но это лишь их оправдание собственной слабости перед ней. Они запечатали её не для того, чтобы защитить мир от тебя... а чтобы защитить тебя от них самих.
Существо протянуло к Е Чэню руку-щупальце из чистой энергии.
— Я предлагаю тебе выбор. Прямо сейчас я могу разорвать их связь с твоим телом и отправить их души на истинный суд Равновесия. Ты освободишься от их тирании и сможешь идти своим путём. Твой путь будет труден и полон лишений, но он будет твоим.
Внутри Е Чэня разразилась буря. Император был в ярости:
*«Не слушай его! Это ловушка! Он хочет уничтожить нас всех!»*
Богиня молчала, но её страх был почти осязаем.
Е Чэнь посмотрел на свою руку — руку, в которой покоились души двух величайших существ этой вселенной. Он вспомнил годы унижений на улицах, голод, холод и презрение окружающих. А потом он вспомнил последние две недели: бесконечные тренировки, боль в мышцах и два голоса, которые не давали ему сдаться.
Они были тиранами? Да. Жестокими учителями? Безусловно. Но они были единственными, кто поверил в него настолько, чтобы тратить своё драгоценное время на ничтожество с улицы.
Он сделал шаг назад от Вестника.
— Нет, — твёрдо сказал Е Чэнь. Его голос дрожал от напряжения, но был полон решимости. — Я... я благодарен за предложение. Но я не могу их бросить. Они — часть меня теперь. И я... я всё ещё хочу стать сильнее под их началом.
Вестник Равновесия замер на мгновение. Затем его форма начала расплываться.
— Интересный выбор, смертный. Ты выбираешь оковы ради шанса на свободу в будущем. Ты выбираешь боль ради надежды на силу. Ты... достоин наблюдения.
Существо начало таять в воздухе.
— Запомни этот день, Е Чэнь из ниоткуда. Равновесие видит тебя. И когда весы качнутся вновь... мы встретимся.
С последним словом тишина спала. Ветер вернулся, принеся с собой запах озона и горного снега.
Внутри Е Чэня воцарилась гробовая тишина. Ни Император, ни Богиня не произносили ни слова несколько долгих минут.
Наконец, голос Императора прозвучал тихо и непривычно хрипло:
*«Ты... ты мог получить свободу»*.
— И что бы я с ней делал? — горько усмехнулся Е Чэнь, вытирая кровь с лица рукавом рваной рубахи. — Я бы просто снова стал никем на улице какого-нибудь города через неделю пути отсюда. А вы... вы дали мне цель.
*«Ты выбрал нас»*, — голос Богини был полон удивления и чего-то похожего на теплоту.
*«Хмф»*, — Император прочистил горло. *«Не думай, что это меняет наш режим тренировок! Завтра ты будешь стоять на одной ноге на краю обрыва до заката! И если ты упадёшь... мы просто начнём сначала!»*.
Е Чэнь улыбнулся впервые за долгое время по-настоящему искренне. Боль никуда не делась, унижение осталось, но теперь он знал: пустота внутри него — это не приговор. Это резервуар для той силы, которую они так боятся выпустить наружу.
Он посмотрел на валун перед собой — тот самый, который он не мог сдвинуть час назад. В нём кипела странная смесь гнева на собственную слабость и благодарности за этот жестокий урок.
Е Чэнь выдохнул и снова принял боевую стойку. На этот раз он не пытался «шептать». Он представил себе ярость Вестника, свой собственный гнев и упрямство Императора. Он представил всё это как единый поток и направил его в правую руку.
Воздух вокруг кулака задрожал от жара и давления ци. Это было грубое, неконтролируемое высвобождение силы — полная противоположность изящному «Шёпоту Гор». Это был рёв пробуждающегося зверя.
Е Чэнь нанёс удар по воздуху перед собой с криком:
— **Раскол!**
Ударная волна сорвалась с его кулака невидимым тараном и врезалась в валун. Камень не просто сдвинулся с места. Он взорвался мелким щебнем и каменной пылью, которая облаком накрыла всю площадку.
Когда пыль осела, Е Чэнь стоял посреди воронки глубиной по колено. Его руки дрожали от отката использованной энергии, а ранговая шкала перед его внутренним взором мигнула:
**Ранг: 15 (Перерождение)**
**Опыт: 0%**
Он поднял взгляд к небу.
— Один шаг сделан, — прошептал он ветру.
Внутри него Император молчал так долго, что Е Чэнь испугался худшего. Но когда голос всё же раздался, он был полон мрачного удовлетворения:
*«Похоже... печать действительно начала поддаваться».*
*«Он сделал свой выбор»,* — добавила Богиня с гордостью за своё творение (и ученика). *«Теперь мы должны быть готовы к последствиям»*.
Е Чэнь этого не слышал. Он смотрел на свои руки — руки убийцы богов и императоров — и понимал главное: путь к вершине будет долгим и кровавым, но теперь он знал точно: он больше не один против всего мира. И даже Равновесие теперь следит за ним с интересом.