Глава 48. Реквием для Равновесия
Тени хлынули отовсюду. Они не просто окружали Е Чэня — они проходили сквозь него, сквозь его кожу, мышцы и кости, пытаясь проникнуть в самую суть его души. Это была не атака на тело. Это была техника уничтожения на фундаментальном уровне, призванная стереть само его существование из ткани реальности.
*«Он хочет аннигилировать нашу душу!»*, — голос Богини срывался на крик.
*«Печать! Используй печать!»*, — взревел Император.
Е Чэнь не мог дышать. Он не мог двигаться. Давление теней было абсолютным, оно давило на его сознание, пытаясь раздавить волю и превратить его разум в пустоту. Он чувствовал, как его собственная ци, его жизненная сила, начинает рассеиваться, словно песок сквозь пальцы.
Но в этом океане отчаяния и боли он нащупал якорь. Печать Левиафана внутри него. Она пульсировала в такт с биением сердца бога хаоса, и сейчас эта пульсация была не болью, а ответом. Левиафан, дремлющий на севере, почувствовал, как кто-то пытается уничтожить его «интересное мясо».
Е Чэнь перестал сопротивляться теням. Вместо этого он открылся им навстречу, но не как жертва, а как хищник. Он позволил их Инь-ци коснуться печати, а затем направил в этот контакт всю свою волю и ярость.
Это было похоже на то, как если бы в океан чернил упала капля чистого света.
Печать внутри него вспыхнула. Не теплым светом, а ослепительной вспышкой чистого Ян-хаоса. Эта энергия хлынула по его меридианам неуправляемым потоком, сжигая всё на своем пути. Его собственная ци испарилась в этом взрыве, но вместе с ней сгорели и тени Лян Вэйдуна, которые пытались проникнуть в его душу.
Лян Вэйдун отшатнулся. На его безупречном лице впервые отразилось неподдельное изумление.
— Невозможно... Ты не просто выжил. Ты поглотил часть моей техники!
Е Чэнь упал на одно колено, тяжело дыша. Его тело было истощено до предела, но глаза горели янтарным огнем безумия и силы. Он только что совершил то, что считалось невозможным: он впитал чужую атаку и превратил её в топливо для своего роста.
— Я не инструмент для твоего «Равновесия», — прохрипел он, поднимаясь на ноги. — Я — **стихия**.
Он поднял «Реквием». Клинок казался продолжением его руки, сгустком абсолютной пустоты.
— Ты сказал, что моя сила хаотична? Что ей не хватает структуры? — Е Чэнь усмехнулся окровавленными губами. — Тогда я покажу тебе структуру **абсолютного разрушения**.
Он больше не пытался использовать отдельные техники из свитка «Раскол Небес». Он понял их суть. Это была не просто серия ударов — это была единая концепция.
Е Чэнь встал в боевую стойку. Его тело начало двигаться само по себе, следуя узорам, которые он подсознательно впитал из свитка. Это был танец смерти, где каждый шаг, каждый поворот корпуса и каждый вздох были частью одной гигантской печати.
Лян Вэйдун мгновенно понял, что происходит.
— Стой! Это техника уровня Бессмертного Короля! Твое тело не выдержит нагрузки! Ты разорвешь свои меридианы и умрешь!
Е Чэнь его не слушал. Он был уже не здесь. Его сознание слилось с клинком и с той первобытной силой, что дремала в печати.
— **Реквием: Симфония Небытия**, — прошептал он название техники, которая рождалась прямо сейчас.
Он начал движение.
Первый шаг создал за его спиной вакуумный след. Второй — заставил воздух зашипеть от перегрева. Третий — высвободил импульс ци такой плотности, что камень под его ногами пошел трещинами.
Лян Вэйдун сложил руки в защитную печать.
— **Щит Равновесия**!
Перед ним выросла стена из концентрированной теневой ци, пульсирующая силой ранга **Бессмертного Повелителя (ур. 700 000 000 000)**. Это был барьер, способный выдержать удар небольшой горы.
Е Чэнь закончил свой танец одним-единственным ударом.
«Реквием» прошел сквозь «Щит Равновесия» так, словно его не существовало.
Лезвие клинка не встретило сопротивления материи или энергии. Оно просто стерло саму концепцию «барьера» в точке контакта. Щит Лян Вэйдуна не был разрушен — он был **отменен**. А затем реальность схлопнулась с грохотом тысячи громов.
Ударная волна была направлена не во все стороны. Она была сжата в узкий конус чистой деструкции, который ударил прямо в грудь Лян Вэйдуна.
Посланника клана Теневого Зрения не отбросило назад. Его тело просто... перестало существовать на пути удара. А затем пространство за его спиной взорвалось ослепительной вспышкой аннигиляции.
Когда свет погас, в центре зала зияла идеально ровная дыра диаметром в три метра, уходящая глубоко в скальное основание горы. Вокруг дыры всё было оплавлено до состояния вулканического стекла.
Лян Вэйдуна нигде не было видно.
Е Чэнь выронил «Реквием». Меч со звоном упал на полированный камень. Сам Е Чэнь рухнул на колени, а затем лицом вниз. Его сознание погасло от чудовищного истощения и боли в разорванных меридианах. Он отдал всё до последней капли.
Он не видел и не чувствовал, как через несколько минут в зал вбежали Ронг Цзюнь и Мэй с детьми.
— Е Чэнь! — Мэй бросилась к его неподвижному телу.
Ронг Цзюнь же подошел к краю оплавленной воронки и посмотрел вниз. Затем он перевел взгляд на дыру в стене библиотеки и на идеально гладкий срез камня.
— Клянусь небесами... — прошептал он с суеверным ужасом. — Что здесь произошло?
В этот момент из теней в дальнем углу зала медленно вышла фигура.
Это был Лян Вэйдун. Или то, что от него осталось. Его халат был изодран в клочья, левая половина тела обуглена до кости, а лицо представляло собой маску из запекшейся крови и ожогов. Он шел медленно, пошатываясь, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть.
Он был жив. Техника Е Чэня была невероятно мощной, но защита Лян Вэйдуна успела частично отклонить вектор удара в последний момент, превратив прямое попадание в скользящее касание. Это спасло ему жизнь, но оставило калекой.
Он доковылял до лежащего без сознания Е Чэня и посмотрел на него сверху вниз. В его глазах больше не было ни высокомерия, ни холодной расчетливости ученого. В них была чистая, незамутненная ненависть.
— Ты... ты сломал меня... — прошипел он, сплевывая кровь. — Но ты не сломал систему. Клан Теневого Зрения найдет тебя. Мы будем охотиться за тобой до конца времен... или пока ты не сдохнешь в муках!
Он занес руку для последнего удара — простой пощечины тыльной стороной ладони, усиленной остатками ци. Этого хватило бы, чтобы размозжить череп спящего Е Чэня.
Но удар так и не последовал.
Внезапно Лян Вэйдун замер. Его глаза расширились от ужаса и понимания.
Позади него из темноты бесшумно соткалась еще одна тень.
Это был Охотник.
Его плащ был изодран еще сильнее, чем у хозяина, а тело покрыто шрамами от ожогов светом «Пепельного Когтя». Но он был жив и так же смертоносен, как прежде.
Охотник не стал использовать тени или когти.
Он просто протянул руку и положил её на затылок Лян Вэйдуна.
Раздался тихий хруст ломающихся шейных позвонков.
Тело посланника клана Теневого Зрения обмякло и рухнуло на пол как мешок с картошкой.
Охотник равнодушно перешагнул через труп своего бывшего хозяина (или того, кому он служил) и подошел к Е Чэню. Он долго смотрел на бездыханное тело молодого культиватора с маской Поглощения Душ на поясе и сломанным мечом рядом.
Затем он сделал то же самое, что сделал с Лян Вэйдуном: наклонился и положил руку на затылок Е Чэня.
Но вместо того чтобы сломать шею, он... замер. Его рука дрожала над целью несколько долгих секунд.
Внутри Охотника шла безмолвная борьба между приказом убить и чем-то другим... возможно, остатками той тени человечности, что он потерял давным-давно у дороги под дождем?
В конце концов он принял решение.
Охотник выпрямился, развернулся и растворился во тьме так же бесшумно, как и появился, оставив за собой лишь труп Лян Вэйдуна и бессознательного Е Чэня на пороге разгадки величайшей тайны этого мира.