Глава 13. Спокойствие после бури
Шум сражения утих, оставив после себя лишь горький запах паленого камня, озона и остывающей духовной энергии. Опустевшая Главная Обитель Клана Синь напоминала величественное кладбище.
Изрезанные трещинами беломраморные плиты площади, обломки древних триумфальных арок, раздробленные статуи великих предков — все это было немым свидетельством катастрофы, которая еще несколько минут назад угрожала стереть планету Лазурного Источника из реестров Вселенной.
Е Чэнь медленно шёл по опустевшей площади, оставляя за спиной следы разрушений и звенящую, тяжелую тишину после битвы. Полы его снежно-белых одежд плавно колыхались в такт шагам, не задевая пыли и сажи, толстым слоем покрывавших мертвый камень.
Шаги юноши были абсолютно размеренными, будто он прогуливался по тихой аллее уединенного сада, а не по полю боя, где только что решалась судьба целой звёздной системы. На его бледном, точеном лице не отражалось ни усталости, ни торжества, а взгляд оставался холодным и отстранённым, устремленным куда-то сквозь видимый мир.
— Господин Е Чэнь! — раздался звонкий, чисто прозвучавший в тишине голос позади него.
Он неторопливо обернулся. К нему, слегка приподнимая подол и отчаянно спеша, бежала молодая девушка. На ней было простое, но изысканное белое платье с ювелирной вышивкой нефритовых цветов на рукавах — символ принадлежности к прямой ветви правителей Альянса. Это была Синь Мэй, та самая племянница Патриарха Синь Тяньсюя.
Память Е Чэня зафиксировала короткий эпизод из прошлого: когда-то, во время его первых шагов по этой планете, он мимоходом спас её от нападения 30 000 тысяч ужасающих Ядовитых Жуков Бездны, даже не придавая этому значения.
Девушка подошла ближе, останавливаясь в двух шагах и слегка запыхавшись. На ее нежных щеках играл легкий румянец от быстрого бега, а в глазах, помимо трепета и благоговения перед непостижимой силой стоящего перед ней человека, читалась глубокая искренняя благодарность.
— Позвольте мне проводить вас до комнаты для отдыха, — произнесла она, склонив голову в изящном, точно выверенном поклоне. — Отец и дядя просили немедленно позаботиться о вашем размещении. Вы совершили немыслимое... весь наш род в долгу перед вами.
Е Чэнь лишь коротко и едва заметно кивнул, не произнеся ни слова. Для него эти церемонии не имели никакого значения. Повернувшись, он молча последовал за девушкой, которая с готовностью шагнула вперед, указывая путь через уцелевшую резную арку, ведущую к тихим жилым кварталам внутреннего города.
Пока они шли мимо полуразрушенных колоннад, треснувших нефритовых фонтанов, из которых бессильно вытекала остаточная духовная вода, и сожженных дотла декоративных садов, воздух над центральной площадью снова наполнился гулом.
Оставшиеся в живых старейшины клана Синь и высшие мастера Альянса Лазурного Источника медленно приходили в себя от сковавшего их оцепенения. Словно очнувшись от кошмарного сна, в котором небеса рушились на землю, они начали робко стягиваться к центру разрушенной арены. Воздух зазвенел от сотни взволнованных, перебивающих друг друга голосов.
Они обступили Патриарха Синь Тяньсюя, который стоял, опираясь на свой расщепленный боевой посох. Старик выглядел так, словно состарился еще на сотню лет: его плечи опустились, дыхание было сиплым, а седые волосы перепутались от копоти.
— Что... что это вообще был за человек? — спросил один из старцев кланового совета, поправляя съехавшие набок очковые линзы из прозрачного духовного хрусталя и судорожно вытирая пот со лба. — Он не похож ни на одного известного нам практика! Ни один великий сектор, ни одна Древняя Обитель Перерождения не обладает подобными методиками! Он стоял перед формтацией Падения Небесного Колодца так, будто это была детская забава!
Патриарх Синь тяжело, отчаянно вздохнул. Он поднял дрожащую руку и провел по седой бороде, глядя вослед удаляющейся белой фигуре Е Чэня:
— Я сам не знаю его истинного уровня, — тихо, но отчетливо произнес старик, и вокруг невольно смолкли даже самые ярые спорщики. — Но то, что я видел... когда он сжал нити астральной энергии, когда он просто смотрел на формацию... Демоны меня побери, даже мой даньтянь содрогается при одном воспоминании об этом! Такой контроль над пространством, материей и первичной энергией... Это не уровень Трансформации Перерождения. Это нечто, стоящее далеко за пределами нашего понимания Дао.
Друбой мастер, высокопоставленный старейшина военной ветви клана, чьи доспехи были покрыты глубокими вмятинами от предыдущего боя, растерянно сделал шаг вперед:
— Но почему мастера Клана Мо так быстро и беспрекословно ушли? Обычно эти гиены дрались бы до последнего вздоха, активировали бы скрытые яды или попытались заключить унизительный союз ради сохранения остатков власти! Они же отдали свитки и бежали, как побитые дворняги!
Третий старейшина, хранитель архивов, мрачно вмешался в разговор, качая головой:
— Вы видели их лица? Вы видели глаза Мо Чжэня? Страх смерти пересилил в них всё остальное — и гордость, и многовековую жажду мести. Он смотрел на Е Чэня не как на врага... а как смертный смотрит на разверзшиеся небеса, готовые испепелить его душу! Но меня беспокоит другое... «Свитки Пустоты». Откуда у клана Мо вообще взялись подобные знания? Формация, способная высасывать жизнь из всей звёздной системы... Это же проклятие Палеозоя!
— Не наше дело судить о том, что выше нас, — резко отрезал Патриарх Синь Тяньсюй, пристукнув нижним концом посоха по треснувшей плите. Голос его обрел прежнюю твердость. — Главное, что катастрофа предотвращена. Угроза полного уничтожения миновала. Теперь наша главная задача — не задавать лишних вопросов тому, кто спасти нас соизволил, а немедленно восстановить город, укрепить границы и разобраться, какие еще фракции могли продать душу за эти древние, отравленные техники.
Старейшины молча переглянулись. Слова патриарха не допускали возражений, хотя в глазах каждого из них навсегда запечатлелся леденящий образ юноши в белом.
Тем временем Е Чэнь и Синь Мэй миновали разрушенные внешние стены и углубились в тихие, уединенные улицы, куда почти не долетели осколки от взрывов. Здесь, среди древних ив и журчащих искусственных ручьев, царил покой.
Они подходили к небольшому, но изящному двухэтажному дому с резными деревянными ставнями из темного сандалового дерева. Палисадник перед домом был аккуратно ухожен, а над крышей вилась тонкая струйка защитного барьера — здесь находилось одно из самых защищенных и уединенных мест для медитации гостей патриарха.
Девушка остановилась перед входной дверью, повернулась к Е Чэню и с глубоким уважением произнесла:
— Прошу вас отдохнуть здесь, господин Е Чэнь. В доме есть всё необходимое для медитации, восстановления духовных сил и отдыха. Если вам что-либо понадобится — лишь позовите, слуги дежурят неподалеку. А сейчас мне нужно вернуться к своим обязанностям и помочь дядюшке с ранеными.
Не дожидаясь ответа и понимая, что гость не склонен к пустой болтовне, Синь Мэй еще раз низко поклонилась и спешно поспешила прочь по мощеной дорожке, оставляя его в абсолютном одиночестве.
Е Чэнь проследил за ней спокойным взглядом, после чего легко толкнул тяжелую сандаловую створку, вошёл внутрь дома и так же бесшумно закрыл за собой дверь.
Тишина вновь мгновенно сомкнулась вокруг него, отрезая внешний мир, разрушенный город и суету смертных культиваторов.