Глава 46. Песнь Абсолютного Уничтожения
Кузница Духа ожила. Это было не просто помещение с инструментами — это был живой организм, созданный для перековки не только металла, но и самой сути оружия. Как только Е Чэнь положил обломки «Гласа Бури» на Звездную Наковальню, кристаллы в стенах вспыхнули ярче, а гигантский горн в центре зала отозвался низким, утробным гулом.
Ронг Цзюнь остался у входа на страже, а Е Чэнь полностью сосредоточился на процессе. Он не был кузнецом, но он был культиватором, познавшим суть разрушения и созидания.
Первым делом он подошел к горну. Сгусток застывшей духовной энергии внутри него пульсировал, словно сердце. Е Чэнь протянул руку и коснулся его. Энергия была дикой, необузданной. Она обожгла его меридианы, но он не отдернул руку. Используя свою волю, он начал «шептать» этой энергии, как шептал камню и металлу раньше.
— **Шёпот Гор**, — прошептал он.
Сгусток энергии в горне отозвался. Он начал медленно плавиться, превращаясь из твердого кристалла в вязкую, светящуюся жидкость, похожую на расплавленное серебро, смешанное с чернилами бездны.
Взяв гигантские клещи из неизвестного металла, Е Чэнь зачерпнул порцию этого расплава и вылил его на Звездную Наковальню, прямо на обломки «Гласа Бури». Металл Звездного железа зашипел и начал плавиться, смешиваясь с эссенцией Источника. Это было похоже на слияние двух противоположностей: упорядоченной структуры металла и первобытного хаоса чистой ци.
Теперь начиналась самая сложная часть. Физическая сила здесь значила меньше, чем воля.
Е Чэнь взял в руки Молот Судьбы — инструмент, лежавший на постаменте. Он был невероятно тяжелым, но в руках культиватора его вес не имел значения. Важна была энергия, которую он пропускал через себя.
Первый удар сотряс стены кузницы. Это был не просто звук — это был удар самой реальности. Обломки клинка и расплавленная эссенция сплющились, сливаясь в единый слиток.
— **Раскол**, — выдохнул Е Чэнь при каждом ударе.
Он не просто ковал металл. Он переписывал его суть. С каждым ударом молота он вливал в заготовку не только свою ци, но и частичку хаоса из печати Левиафана. Он создавал не просто оружие. Он создавал **якорь** — артефакт, способный удерживать в себе и направлять дикую силу бога хаоса.
Работа заняла всю ночь. К рассвету Е Чэнь был полностью истощен. Его одежда пропиталась потом и была прожжена в нескольких местах каплями расплавленной эссенции. Его ци была пуста, а печать внутри горела так, словно её пытались выжечь каленым железом.
Но на Звездной Наковальне лежал готовый клинок.
Он был другим. Если «Глас Бури» был широким и хищным дао, то это новое оружие было более изящным. Однолезвийный меч с простой крестовиной и рукоятью без украшений. Металл имел глубокий антрацитовый цвет с тусклым серым отливом. В нем не было ни единого блика — казалось, он поглощал свет вокруг себя.
Е Чэнь взял меч в руки. Баланс был идеален. Вес ощущался как продолжение его собственной руки.
— Как ты его назовешь? — тихо спросил Ронг Цзюнь, подходя ближе. Он тоже выглядел уставшим после бессонной ночи на страже.
Е Чэнь поднял клинок. В нем не было той пульсирующей энергии, что была в «Гласе Бури». Напротив, он казался абсолютно мертвым. Пустым. Но Е Чэнь чувствовал скрытую в нём мощь. Это была тишина перед взрывом сверхновой.
— Имя тебе — **«Реквием»**, — произнес он.
Он сделал пробный взмах. Воздух не загудел. Не раздалось треска рвущейся реальности. Взмах был абсолютно беззвучным.
Но результат был пугающим.
Там, где проходило лезвие «Реквиема», мир просто... переставал существовать. Не было ни вспышки, ни взрыва. Просто узкая полоска абсолютной пустоты длиной в метр и шириной в лезвие клинка. А затем реальность схлопывалась обратно с оглушительным грохотом, словно пытаясь заполнить созданную пустоту.
Это была техника из свитка «Раскол Небес» в действии. Меч не разрезал цель — он временно стирал её из ткани мироздания в точке контакта.
— Это... это за гранью моего понимания, — прошептал Ронг Цзюнь.
Е Чэнь опустил клинок. Его рука дрожала от отката использования такой мощной техники даже в тестовом режиме.
— Это оружие не для битвы с рядовыми монстрами, — сказал он хрипло. — Это ключ к замку по имени Левиафан.
Он подошел к постаменту и взял в руки Маску Поглощения Душ. Холодная поверхность артефакта казалась живой под его пальцами.
— А это... это наш источник энергии для этого ключа.
Он повернулся к Ронг Цзюню:
— Ты чувствуешь это? Мы больше не бежим. Мы начинаем охоту.
Собрав добычу (свиток с техникой, Маску и новый клинок), они покинули Кузницу Духа так же тихо, как и вошли. Свечение кристаллов за их спинами медленно угасало, возвращая древнюю кузницу в сон до прихода следующего достойного мастера... или следующего глупца, ищущего запретной силы.
Вернувшись во временный лагерь у монастыря, они застали Мэй и детей за приготовлением скудного завтрака. Дети выглядели лучше — страх постепенно уступал место робкой надежде на то, что этот сильный человек действительно сможет их защитить.
Е Чэнь подошел к ним, держа «Реквием» на плече.
— Мы уходим отсюда через час, — объявил он. — Наш путь лежит на восток.
— На восток? — удивился Ронг Цзюнь. — Но капитан Хао ждет нас на юге!
Е Чэнь посмотрел на север, туда, где за сотни ли бушевала армия Левиафана.
— Юг подождет. У меня есть дела поважнее. Я должен проверить одну теорию о том, как именно клан Теневого Зрения связан со Спящим.
Он достал нефритовый жетон, который вибрировал всё это время с момента боя с Лян Вэйдуном.
— Этот маяк... он ведет не к ним. Он ведет меня к тому месту, где всё началось. К месту их связи с Левиафаном.
Его взгляд стал жестким и холодным как сталь «Реквиема».
— Я собираюсь перерезать эту пуповину. А затем... я заставлю их всех заплатить за то, что они сделали с моим миром.
С этими словами он развернулся и зашагал прочь от руин монастыря, навстречу восходящему солнцу и своей новой судьбе. Он больше не был сосудом для душ или беглецом от охотников.
Он стал палачом с мечом, способным стирать миры, и маской, пьющей души его врагов.
И его путь к бессмертию теперь был вымощен не только силой Левиафана, но и пеплом сгоревших врагов.