Глава 43. Столкновение судеб
Воздух между Е Чэнем и Лян Вэйдуном сгустился, став плотным и осязаемым. Это было не просто напряжение — это была концентрация двух противоположных сил, готовых к столкновению. С одной стороны стоял хаос в человеческом обличье, впитавший эхо пробудившегося бога. С другой — порядок во плоти, агент древней организации, чьи методы были столь же безжалостны, как и монстры Левиафана.
Лян Вэйдун закончил формирование печати. Символы из чистой теневой ци вспыхнули над его ладонью сложным узором, похожим на глаз с вертикальным зрачком, который затем раскрылся, выпуская наружу концентрированную тьму.
— **Теневая Тюрьма**, — произнес он бесстрастно.
Темнота не просто упала сверху — она хлынула отовсюду одновременно. Она поднималась из трещин в земле, стекала со склонов котлована, падала клочьями с черного неба. Через секунду вся группа Е Чэня оказалась внутри сферы абсолютной черноты, где не существовало ни верха, ни низа, ни света, ни звука.
Это была не та тень, которой управлял Охотник. Это был первозданный мрак, лишающий не только зрения, но и ощущения собственного тела. Мэй вскрикнула, дети заплакали, а Ронг Цзюнь грязно выругался, пытаясь рассечь темноту мечом, который проходил сквозь неё без всякого сопротивления.
Е Чэнь чувствовал, как эта тьма пытается проникнуть внутрь него. Не через кожу или глаза, а прямо в душу. Она несла с собой холод пустоты и шепот забвения. Клан Теневого Зрения специализировался на подавлении воли и разрушении духовной основы противника.
*«Он хочет запечатать наши души»,* — голос Богини дрожал. *«Погрузить нас в вечный сон»*.
*«Нет»,* — отрезал Император. *«Он хочет стереть саму нашу суть. Но у него ничего не выйдет. Мы уже касались бездны, которая страшнее любой тени»*.
Е Чэнь закрыл глаза. Он перестал бороться с тьмой. Вместо этого он потянулся к своей печати. К той трещине, которую он создал своей волей. И он толкнул её ещё раз.
Боль была невыносимой. Ему показалось, что его душа сейчас испарится. Но вместе с болью пришла сила. Из трещины вырвался крошечный импульс чистого Ян-света. Не разрушительного «Раскола», а теплого, живого сияния, способного дарить жизнь так же легко, как хаос её забирал.
Этот свет не разогнал тьму. Он смешался с ней. Стал её частью.
Внутри Теневой Тюрьмы зажглось маленькое солнце. Сначала оно было размером с ноготь, затем выросло до яблока, а потом заполнило всё пространство вокруг Е Чэня пульсирующим янтарным ореолом. Тьма Лян Вэйдуна встретилась с Ядом Бездны Е Чэня и... нейтрализовала друг друга. Пространство пошло трещинами, как разбитое зеркало.
Сфера тюрьмы взорвалась изнутри мириадами черных и золотых осколков, которые тут же истаяли в воздухе.
Лицо Лян Вэйдуна впервые утратило свою маску ледяного спокойствия. На нем промелькнуло выражение искреннего удивления.
— Ты... ты ассимилировал мою технику? Так быстро?
Е Чэнь шагнул вперед. Его сломанный клинок в руке начал медленно восстанавливаться, металл Звездного железа стягивал свои трещины под воздействием его воли и хаотичной ци.
— Я больше не сосуд для душ, — прорычал Е Чэнь. Его голос звучал глубже, в нем слышалось эхо рыка Левиафана. — Я — их дом. А ты... ты всего лишь гость.
Он перешел в атаку. Для Лян Вэйдуна, привыкшего к изящным поединкам культиваторов высокого ранга, стиль Е Чэня был диким и варварским. Это был не бой, а яростная попытка разорвать врага голыми руками, усиленная оружием.
Е Чэнь не использовал сложные техники. Он просто вложил всю свою волю, весь свой гнев и боль в один-единственный удар.
— **РАСКОЛ!**
Ударная волна была направлена не широким конусом, а сжата в острую иглу чистой деструктивной энергии. Эта игла пронзила остатки теневой защиты Лян Вэйдуна и ударила его прямо в грудь.
Посланника клана Теневого Зрения отбросило назад на несколько десятков метров. Он прокатился по земле, оставляя глубокую борозду, и врезался в тушу мертвого Матриарха-богомола. Когда он поднялся, на его безупречном халате зияла дыра с обугленными краями, а кожа на груди почернела от ожога энергией Ян.
Но он был жив. И он был зол.
— Довольно игр, — процедил он, сплевывая кровь. Его взгляд стал острым как бритва. — Ты вынуждаешь меня действовать серьезно, мальчишка.
Он поднял обе руки, и воздух вокруг него задрожал. Печати начали формироваться с невероятной скоростью, сливаясь одна с другой в чудовищную конструкцию из сотен символов. Это была техника высшего порядка, предназначенная для уничтожения целых армий.
— **Обряд Равновесия: Пресс Забвения**.
Земля под ногами группы Е Чэня начала проваливаться. Они оказались в центре гигантской печати, линии которой горели ядовито-зеленым светом. Воздух стал тяжелым, дышать стало невозможно. Казалось, само время замедлилось, готовясь раздавить их в лепешку.
Это был конец. Даже силы Ронг Цзюня (ур. 700) было недостаточно, чтобы противостоять такой мощи.
И тогда Е Чэнь сделал то, чего никто не ожидал. Он посмотрел вверх. Прямо на парящую фигуру Левиафана.
Бог хаоса наблюдал за схваткой муравьев у своих ног. Его внимание снова было приковано к Е Чэню, но теперь в этом внимании читался хищный интерес. Левиафан видел силу. Силу, достойную поглощения.
Е Чэнь открыл канал связи на полную мощность. Он больше не сдерживался. Он позволил всей боли, всему хаосу и всей ярости, накопленной внутри, хлынуть наружу одним беззвучным криком:
**«ПОМОГИ МНЕ!»**
Реакция последовала мгновенно. Это не была атака. Это была... сделка.
Левиафану было плевать на жизни мелких существ. Но ему нравилась сила Е Чэня. Нравилось то, как этот смертный играл с его эхом. Он не хотел уничтожать такую игрушку. Он хотел её поглотить, когда она станет еще вкуснее.
Поэтому он сделал единственное, что могло помочь этой забавной песчинке выжить. Он отвлекся от своего основного пиршества и направил микроскопическую долю своего внимания на поле боя.
Давление «Пресса Забвения» Лян Вэйдуна внезапно ослабло. Всего на долю секунды. Но этого хватило.
Этой доли секунды хватило, чтобы Е Чэнь высвободил всю оставшуюся энергию.
— **Глас Бури: Реквием!** — выкрикнул он название новой техники, рожденной в пылу битвы.
Его клинок не испустил луча или волны. Он издал звук. Низкий, утробный гул, от которого завибрировали кости и лопнули барабанные перепонки. Этот звук был направлен не на Лян Вэйдуна. Он был направлен на землю под ним.
Почва под ногами посланника превратилась в пыль и мелкую щебенку, создавая зону нулевой плотности. Лян Вэйдун, стоящий в эпицентре своей же техники, мгновенно потерял опору и рухнул вниз, в образовавшуюся яму глубиной в десятки метров.
Е Чэнь упал на колени. Он был полностью истощен. Его ци была пуста, печать горела огнем, а тело казалось сделанным из мокрой глины. Но он победил.
Лян Вэйдун выбрался из ямы спустя минуту. Он был покрыт грязью, его волосы растрепались, а лицо было искажено холодной яростью. Он посмотрел на Е Чэня, затем на огромную тень Левиафана над ними, и его губы искривились в понимающей усмешке.
— Вот значит как... Ты заключил сделку с дьяволом. Что ж, это меняет дело.
Он щелкнул пальцами, и в воздухе перед ним открылся портал из чистой тени.
— Сегодня твоя взяла, носитель. Но помни мои слова: заемный огонь всегда гаснет. А когда он погаснет, ты останешься один на один с холодом бесконечной ночи. И тогда мы поговорим снова.
С этими словами он шагнул в портал и исчез.
Наступила тишина. Армия монстров внизу продолжала свое движение к центру, словно ничего не произошло. Дети тихо плакали на руках у Мэй. Ронг Цзюнь тяжело дышал, опираясь на меч.
А Е Чэнь смотрел наверх, на Левиафана. И бог хаоса смотрел на него в ответ.
**«МЯСО СТАЛО ВКУСНЫМ. ЖДИ. КОГДА НАСТАНЕТ ВРЕМЯ ПОЖИРАТЬ МИРЫ, Я НАЧНУ С ТЕБЯ»**.
Это была не угроза. Это было обещание.
Е Чэнь улыбнулся окровавленными губами.
— Договорились, — прошептал он.
Он выиграл битву против одного из сильнейших людей континента. Но цена победы была высока. Теперь он был официально помечен. Клан Теневого Зрения будет охотиться за ним с удвоенной силой. А над всем этим довлел договор с существом, которое однажды может решить, что самый вкусный кусочек мира — это сам Е Чэнь.
Они повернулись спиной к кипящему озеру энергии и пошли обратно тем же путем, каким пришли сюда — через армию монстров. Но теперь они шли не как жертвы. Они шли как хищники более низкого звена, возвращающиеся в свои охотничьи угодья после удачной вылазки.
Их путь к бессмертию только начинался. И этот путь лежал через самое сердце бури.