Глава 34. Пир Левиафана
Е Чэнь шел на север, неся на руках двух детей. Его собственное тело было сломлено, ци — истощена до дна, но его воля была тверже алмаза. Он шел не от опасности, а *навстречу* ей. Каждый шаг давался с трудом, но с каждым шагом он чувствовал, как печать внутри него пульсирует в такт с далеким, чудовищным сердцем Левиафана. Это была связь. Ужасная, болезненная, но неоспоримая.
*«Ты сошел с ума»,* — прошептала Богиня. В её голосе больше не было ужаса, лишь бесконечная усталость и печаль. *«Мы идем на верную смерть»*.
*«Смерть ждет нас везде»,* — отрезал Император. В его тоне, напротив, звучало мрачное удовлетворение. *«Но только там, в центре бури, у нас есть шанс обрести силу, способную её остановить. Ты видела, что произошло с мамонтом. Е Чэнь заставил его забыть о нас. Это не просто удача. Это первый шаг к контролю»*.
Е Чэнь молчал, экономя дыхание. Он не мог спорить. Его план был безумием чистой воды. Он собирался использовать силу пробудившегося древнего бога, чтобы стать сильнее и бросить вызов тем, кто на него охотился. Это было похоже на попытку оседлать извержение вулкана.
Пейзаж вокруг них превратился в филиал ада. Леса были вытоптаны стадами гигантских зверей. Земля была испещрена трещинами, из которых вырывались гейзеры пара и кипящей грязи. Воздух был наполнен запахом озона, гари и чего-то еще... чего-то первобытного и гнилого.
Они вышли к разрушенному городу. Или тому, что от него осталось. Это был небольшой форпост, стоявший на пути армии Левиафана. От него не осталось даже руин. Только идеально ровный круг выжженной земли диаметром в несколько сотен метров. Здания, стены, люди — всё было стерто в мелкую пыль и пепел ударом чудовищной ауры.
Е Чэнь опустил детей на землю.
— Ждите здесь, — приказал он хриплым голосом.
Он подошел к краю выжженного круга и опустился на колени. Он закрыл глаза и потянулся не своей ци — её у него не было — а своим разумом к той самой трещине в печати, которую он создал своей волей.
Контакт был подобен удару молота по наковальне. В его сознание ворвался поток образов и ощущений такой мощи, что он едва не потерял сознание снова.
Он увидел мир глазами Левиафана.
Он увидел бесконечный океан первобытной тьмы.
Он ощутил голод... нет, не физический. Это был голод по *порядку*. Левиафан был воплощением изначального хаоса, и он «голодал» по упорядоченной энергии культиваторов и душ. Он поглощал их, переваривал их ци и саму суть их существования, превращая в чистую, дикую силу для поддержания своего пробуждения.
Е Чэнь почувствовал, как мимо этого колоссального разума пронеслась душа... нет, сотни душ. Это была стая Ледяных Драконов-падальщиков. Они были слишком слабыми. Левиафан даже не заметил их присутствия.
Е Чэнь собрал всю свою волю в кулак и послал в этот поток хаоса одну-единственную мысль-импульс:
**«Я здесь»**.
Это было всё равно что бросить камешек в цунами и надеяться на ответную волну.
Но ответ пришел.
Поток хаоса замедлился. Колоссальное внимание бога-гиганта, до этого рассеянное на миллионы ли вокруг, начало концентрироваться... на нем. На крошечной искре жизни по имени Е Чэнь.
Е Чэня окатило волной чистого ужаса. Это было не просто давление силы. Это было ощущение абсолютной чуждости. Левиафан не был злым или добрым. Он был *другим*. Его разум работал по законам, непостижимым для человека.
*«МЯСО»*.
Слово-мысль ударило по сознанию Е Чэня с силой кузнечного молота. Оно означало не просто пищу. Оно означало ресурс. Материал. Нечто, что можно потребить.
Е Чэнь собрал всю свою волю в единый щит вокруг своего разума и послал еще один импульс:
**«Я не пища»**.
На этот раз ответ был другим. В нем промелькнуло что-то похожее на... интерес? Или это была просто игра кошки с мышью?
Внезапно давление исчезло так же резко, как и появилось. Левиафан потерял к нему интерес и вернулся к своему пиршеству — поглощению душ целого континента.
Е Чэнь рухнул на выжженную землю, обливаясь холодным потом. Его трясло так, будто он коснулся оголенного провода под напряжением.
*«Ты... ты выжил»,* — выдохнула Богиня.
*«И он нас заметил»,* — добавил Император с мрачным торжеством. *«Это именно то, что нам нужно»*.
Е Чэнь с трудом поднялся на ноги и вернулся к детям.
— Пойдемте, — сказал он. — Нам нужно найти место для отдыха.
Они нашли укрытие в глубокой пещере у подножия горного хребта, который армия монстров обошла стороной. Е Чэнь развел небольшой костер из веток, которые смог найти у входа. Дети жались к огню и к нему самому, ища тепла и защиты.
Ночью Е Чэнь не спал. Он сидел у входа в пещеру и смотрел на север. Небо там постоянно озарялось вспышками — это были всплески ци от поглощения Левиафаном более крупных духовных зверей или целых поселений культиваторов.
Он снова потянулся к печати. На этот раз он действовал осторожнее. Он не пытался пробить её или сломать окончательно. Он просто... прислушивался.
И он услышал это.
Глухой, утробный гул биения сердца Левиафана. И вместе с ним — тонкую, едва заметную вибрацию его собственной печати. Они резонировали друг с другом.
Это была его связь с этим монстром.
*«Мы можем использовать это»,* — прошептал Император. *«Ты можешь черпать силу из этого резонанса»*.
*«Это убьет его!»*, — возразила Богиня.
*«Возможно»,* — согласился Император безжалостно. *«Но это даст ему силу здесь и сейчас»*.
Е Чэнь принял решение.
Он закрыл глаза и позволил этой вибрации заполнить себя. Он перестал сопротивляться давлению чужой ауры и позволил ей пройти сквозь него, как вода проходит сквозь сито, оставляя после себя лишь крупицы энергии.
Это было мучительно больно. Его меридианы горели так, будто их наполняли расплавленным свинцом. Но это работало.
Его резервуар ци начал медленно наполняться. Не чистой энергией культиватора, а грубой, необработанной силой хаоса — диким и опасным топливом.
К утру его ци была восстановлена лишь на одну десятую часть от максимума для его ранга (ур. 35), но это было уже что-то.
Он разбудил детей и дал им немного воды из своей фляги.
— Нам нужно идти дальше? — спросил мальчик сонным голосом.
Е Чэнь посмотрел на северную стену пещеры.
— Нет, — сказал он твердо. — Мы остаемся здесь.
Он вышел из пещеры на свет дня (если тусклое серое свечение можно было назвать светом). Воздух был тяжелым от запаха гари и озона.
Он встал посреди небольшой поляны перед пещерой и закрыл глаза.
Он потянулся к печати и к той связи с Левиафаном еще глубже, чем раньше. Он больше не боялся боли. Боль была его союзником, показателем того, что он всё делает правильно.
Он собрал всю эту сырую энергию хаоса в центре своей груди и направил её в правую руку — туда, где покоилась душа Императора Бессмертных.
— **Раскол!** — выкрикнул он в серое небо.
Из его кулака вырвался не привычный луч белого света или ударная волна чистой Ян-ци. Это был сгусток первобытной тьмы с прожилками ослепительно-белого света внутри — воплощение самого хаоса Левиафана, подчиненное его волей «Раскола».
Луч ударил в скалу в сотне метров от него... но вместо того чтобы расколоть её или взорвать, он сделал нечто иное. Камень там, куда попал луч... **изменился**. Он перестал быть камнем. Он стал чем-то аморфным, переливающимся всеми цветами радуги и чернотой космоса одновременно, а затем просто осыпался черной пылью.
Е Чэнь открыл глаза и посмотрел на свою руку с чувством мрачного удовлетворения.
Это была сила совершенно иного порядка. Сила разрушения самой материи реальности.
*«Ты стал оружием»,* — прошептала Богиня со смесью страха и гордости за свое творение.
*«Нет»,* — поправил её Император внутри их общего сознания. *«Он стал ядом»*.
Е Чэнь повернулся к пещере за его спиной, где ждали дети.
— Теперь мы готовы ждать гостей, кем бы они ни были: монстрами или людьми из клана Теневого Зрения... или самим Вестником Равновесия.
Он посмотрел на север с холодной решимостью человека, который больше ничего не боится, потому что уже заглянул в бездну и нашел там силу для своего собственного безумия.
— Пусть приходят все. Я выпью их силу до дна и стану достаточно сильным, чтобы встретить рассвет нового мира... или сгореть дотла в попытках его создать.