Глава 41. Прилив
Волна монстров обрушилась на них, словно цунами из клыков, когтей и гнилостной ци. Это была не организованная армия, а первобытный, неуправляемый поток инстинктов, направляемый единой волей бога-хищника. Е Чэнь стоял на самом острие этой атаки, и в этот момент он чувствовал себя не человеком, а утесом, о который разбивается океан.
— **Раскол!** — его крик слился с первым ударом.
«Глас Бури» в его руках не просто рубил. Он стирал само существование материи на своем пути. Широкий горизонтальный взмах создал перед ним стену абсолютного вакуума. Десятки тварей, попавших в эту зону, не были разрублены — они просто перестали быть. Их тела и ци аннигилировались, столкнувшись с концептуальным отрицанием пространства, и осыпались на землю черным пеплом.
Но это была лишь капля в море.
— В круг! — рявкнул Е Чэнь, не оборачиваясь. Ронг Цзюнь и Мэй уже действовали, их инстинкты бойцов были отточены годами выживания. Они встали спиной к спине, образуя с Е Чэнем треугольник, внутри которого оказались дети.
Е Чэнь перешел от широких ударов к точечным выпадам. Он больше не пытался уничтожить всех. Он стал хирургом на поле боя.
— **Шёпот Гор: Окаменение**, — прошептал он, касаясь древком меча пробегающего мимо шестиногого волка.
Существо мгновенно превратилось в гранитную статую и рухнуло, создав небольшую преграду на пути основной массы. Еще один взмах «Гласа Бури» — и в рядах монстров образовалась узкая просека из пепла и искаженного пространства.
Это было похоже на попытку остановить горную лавину голыми руками. На место каждого убитого монстра тут же вставали двое новых. Давление было колоссальным. Ронг Цзюнь работал своим двуручником как ветряная мельница, его ци создавала вокруг него вихрь из ледяных осколков, который замораживал и замедлял ближайших тварей, но даже он начинал тяжело дышать.
Е Чэнь чувствовал, как его ци утекает сквозь пальцы. Использование «Яда Бездны» через новый клинок было эффективным, но невероятно затратным. Он был силен, но он был один против целого мира.
*«Нам не выстоять»,* — голос Богини был полон паники.
*«Мы должны стать ядром урагана»,* — голос Императора был холоден и спокоен. *«Не борись с потоком. Стань его центром»*.
Е Чэнь понял. Он перестал пытаться убивать всех вокруг. Он сосредоточился на себе. Он позволил давлению армии Левиафана хлынуть в него, но вместо того чтобы сопротивляться, он направил эту дикую, необузданную энергию в свою печать.
Боль была адской. Ему показалось, что его душа сейчас разорвется на части. Но печать выдержала. Она не сломалась, а начала работать как губка, впитывая хаотичную ци и перерабатывая её через фильтр его собственной воли и душ Императора и Богини.
Мир вокруг замедлился. Е Чэнь поднял «Глас Бури». Его глаза светились янтарным огнем, смешанным с абсолютной чернотой бездны.
— **ВЕЛИКИЙ РАСКОЛ ГОР!** — его голос больше не был человеческим. Это был рык пробудившегося божества.
Он не ударил по монстрам перед собой. Он ударил по **земле**.
Волна деструктивной энергии ушла вниз, прямо под ноги наступающей орды. Эффект был подобен землетрясению, смешанному с извержением вулкана. Земля не просто треснула — она **взорвалась**. Из разлома хлынули гейзеры чистой энергии хаоса, испепеляя всё живое в радиусе сотни метров. Десятки монстров просто испарились. Остальные были отброшены ударной волной, которая сбила с ног даже Ронг Цзюня.
В котловане образовался круг выжженной земли радиусом в пятьдесят метров.
Они получили передышку.
Е Чэнь упал на одно колено. Его ци была истощена более чем на половину, а печать внутри него пульсировала от перегрузки так сильно, что он видел кровавые круги перед глазами. Но он улыбался.
— Работает... — прохрипел он.
Ронг Цзюнь поднялся на ноги, стирая кровь с рассеченной брови. Он посмотрел на кольцо выжженной земли вокруг них, а затем на Е Чэня с суеверным ужасом.
— Что... что ты сделал?
— Я выпил их силу, — ответил Е Чэнь, тяжело поднимаясь на ноги с помощью своего нового клинка. — Я стал воронкой для их хаоса. И я выплюнул его обратно.
Он посмотрел наверх, туда, где над полем боя парил Левиафан. Бог хаоса всё еще парил неподвижно, но Е Чэнь чувствовал изменение. Внимание Левиафана больше не было рассеянным или снисходительным. Оно стало... **сфокусированным**. И в этом внимании промелькнуло что-то похожее на удивление или... раздражение?
**«МЯСО НАУЧИЛОСЬ КУСАТЬСЯ»**.
Мысль бога-гиганта ударила по сознанию Е Чэня не как слова, а как физическая пощечина. Но он выдержал её и даже нашел в себе силы послать ответный импульс — чистую волю к жизни и росту.
**«Я не мясо. Я — хищник»**.
Ответа не последовало. Левиафан просто... потерял к нему интерес? Или это была пауза перед сокрушительным ударом? Е Чэнь не знал.
Но он знал другое: его план работал. Он становился сильнее с каждой битвой.
Однако битва еще не закончилась. Армия чудовищ была отброшена, но не уничтожена. Они начали обходить выжженный круг по периметру, смыкая кольцо окружения медленнее и осторожнее, чем раньше. Они учились бояться.
И тут Е Чэнь почувствовал новый всплеск внимания. Но это был не Левиафан. Это было что-то... другое. Холодное, расчетливое и знакомое до дрожи.
Лян Вэйдун был здесь. Он наблюдал за ними через свою сеть шпионов или, возможно, лично прибыл на край котлована, оставаясь в безопасности за спинами монстров.
Е Чэнь повернулся к своим спутникам.
— Они учатся. Скоро они задавят нас числом или более сильными тварями вроде Матриарха Пауков. Нам нужно двигаться дальше. К центру.
— Ты с ума сошел? — выдохнула Мэй, прижимая к себе детей. — Там же... он!
— Именно там наша сила растет быстрее всего, — отрезал Е Чэнь, глядя ей прямо в глаза. — Я чувствую это. Печать... она открывается быстрее под его прямым влиянием. Мы должны нырнуть в самое пекло, чтобы закалить сталь!
Он указал мечом на узкий коридор в рядах монстров — тот самый путь из пепла и смерти, который он только что проложил своим «Великим Расколом».
— За мной! Это наш единственный шанс!
Они побежали. Бежали через живой океан ненависти и первобытного голода. Монстры рычали и пытались дотянуться до них когтями и щупальцами, но инстинктивный ужас перед силой Е Чэня заставлял их отшатываться в последний момент.
Они бежали к центру котлована, туда, где кипело озеро жидкой энергии под парящей фигурой Левиафана.
Они бежали прямо в пасть к дьяволу, надеясь выйти оттуда с его зубами в качестве трофея.
И пока они бежали, Е Чэнь чувствовал на себе два взгляда: один — тяжелый и безразличный взгляд пробудившегося бога хаоса; второй — холодный и оценивающий взгляд человека из клана Теневого Зрения, который только что понял, что пешка на доске выросла клыками и может откусить руку игроку.
Игра становилась смертельно опасной для всех её участников.