По пути в операционную он встретил Хеми.
Увидев, что он выглядит гораздо лучше, чем она опасалась — лишь лицо было бледным, — Хеми разрыдалась.
— Д-Джинхён… — всхлипнула она.
Всю прошлую ночь она была сама не своя. Как же она боялась, что с Джинхёном случится то же, что и с братом Бомсу!
Джинхён мягко улыбнулся и слегка обнял её.
— Я в порядке. Не плачь.
— У-угу, — кивнула она, шмыгая носом.
— Я свяжусь с тобой после операции.
Сказав это, он вошёл в операционную.
Глядя ему вслед, Хеми безутешно плакала.
Какое счастье.
Правда… настоящее счастье.
***
Джинхён с суровым лицом продезинфицировал руки и вошёл в операционную. Ю Ёнсу, который должен был ассистировать ему, обеспокоенно спросил:
— Я волновался, когда не смог до тебя дозвониться. Что-то случилось?
Случилось многое, но Джинхён ответил коротко:
— Нет, всё в порядке.
— Да? В любом случае, выглядишь ты неважно. Точно всё хорошо? Если чувствуешь себя плохо, сразу скажи. Я тут же тебя подменю.
— Спасибо за беспокойство. Я справлюсь.
Надев стерильный халат, Джинхён натянул перчатки и произнёс:
— Начинаем операцию.
Ю Ёнсу с тревогой наблюдал за Джинхёном. Тот действительно выглядел не лучшим образом…
«Если замечу хоть малейшие признаки недомогания, придётся его заменить.»
Так он решил про себя.
Однако, увидев, как Джинхён приступил к работе, Ю Ёнсу широко раскрыл глаза.
«Неужели этот парень настолько хорош в хирургии?»
Хотя базовыми навыками владеют все хирурги, даже в такой процедуре, как лапароскопическая холецистэктомия, разница в мастерстве видна сразу.
И руки Джинхёна демонстрировали высочайший класс.
Его движения были настолько чистыми и безупречными, что казалось, будто оперирует сам профессор Мин Сонсу — признанный мастер холецистэктомии, — а то и хирург куда более высокого класса.
Вжик! Вжик!
В тишине операционной раздавался лишь тихий писк лапароскопического электроножа.
Движения были лаконичными и точными, словно он просто убирал предмет у себя перед носом.
— …
Ю Ёнсу открыл рот от изумления.
Он собирался помогать, но, кроме как держать камеру, делать было нечего.
Не прошло и много времени, как желчный пузырь, словно по волшебству, был отделён.
Джинхён извлёк его с помощью сетки и сказал:
— Готово. Завершаем операцию.
— Д-да.
Они извлекли инструменты через троакарные порты, установленные для лапароскопической операции, и быстро наложили швы.
Операция была настолько чистой, что это даже обескураживало.
Когда пациента перевели в палату пробуждения и операция была полностью завершена, Ю Ёнсу глубоко выдохнул.
По сравнению с пересадкой печени это была простейшая процедура, но статус VIP-пациента заставлял нервничать.
— Ким, ты отлично поработал. Операция прошла великолепно. Невероятно. Ты действительно…
Он хотел похвалить его, но с Ким Джинхёном что-то было не так.
Ю Ёнсу широко раскрыл глаза.
— Ким?
Ответа не последовало.
— Ким?!
Он вскрикнул от испуга, когда тело Ким Джинхёна сильно качнулось и он рухнул на пол.
Глухой удар!
— Ким! Ким Джинхён! Все сюда! Он упал!
Ю Ёнсу тряс его, но Джинхён лишь тихо стонал.
***
Джинхёну снился сон.
Глубокая тьма, пустое пространство.
«Что произошло?»
Сознание было затуманено.
Ощущение погружения в глубокий сон.
«Точно, меня же сбила машина. Где я?»
Джинхён думал об этом с отрешённым видом.
Эта бездонная тьма была пугающе холодной и бессмысленной. Словно загробный мир, о котором он ничего не знал.
«Неужели я умер?»
Возможно.
Джинхён горько усмехнулся.
Столько старался жить, и вот — смерть под колёсами.
До слёз бессмысленно. Хотя, была ли это действительно случайная авария?
«Устал.»
Он закрыл глаза.
Просто хотелось отдохнуть.
И его сознание погрузилось в глубину.
Вниз, бесконечно, туда, откуда уже не вернуться.
Но в этот момент…
Пространство рядом с ним размылось, и возникла фигура.
Прекрасная молодая женщина.
Этим существом оказалась не кто иная, как Би из Верхнего ведомства — та самая женщина, что даровала Джинхёну второй шанс и вернула его в прошлое.
Она с жалостью посмотрела на Джинхёна и медленно обхватила его голову.
Из уст Джинхёна, пребывающего без сознания, вырвался стон.
В её глазах отразилась боль, словно мать смотрела на раненое дитя.
— Буду беречь тебя, как зеницу ока. Я всегда наблюдаю.
Сон ли это был?
За её спиной появились белые прозрачные крылья, окутавшие тело Джинхёна.
Вспышка!
Сияющий свет исходил от неё, проникая в каждую клеточку тела Джинхёна.
Вскоре свет померк, и лицо Джинхёна прояснилось. Он выглядел гораздо спокойнее.
С тоской и нежностью она погладила Джинхёна по щеке.
— Потерпи ещё немного. Я всегда рядом.
Проведя так долгое время и с состраданием глядя на Джинхёна, она вдруг перевела взор.
Преодолев пространство, её взор устремился на Ли Санмина.
Она решила вмешаться ради Джинхёна.
Она проявила «волю», и эта воля воздействовала на Ли Санмина.
Это было своего рода «возмездие.»
Однако она поставила одно условие.
— Пока не раскается.
Это наказание исчезнет, как только он осознает свою вину.
Но если не раскается — оно будет пожирать его всё сильнее.
Раскается ли он?
Сможет ли это «возмездие» в конечном итоге пойти на пользу не только Джинхёну, но и ему самому?
Её фигура стала прозрачной и исчезла, словно её и не было.
После её ухода в тёмном пространстве опустилось одно белое пёрышко.
***
Джинхён медленно открыл глаза.
«Что случилось? Сон?»
После аварии ему снились странные сны, и в полубреду он провёл операцию премьер-министру.
Всё это было сном? Или всё — правда?
Сознание было затуманено, и он не мог отличить реальность от грёз.
А была ли вообще авария?
Однако это вряд ли было ложью. Внезапно всё тело пронзила острая боль.
— А-ах!
На первый взгляд, его правое колено, живот и грудь были перебинтованы.
Казалось, пока он был без сознания, ему провели серьёзную операцию.
«Всё же травмы не такие тяжёлые, как я думал.»
По воспоминаниям, столкновение было ужасным, но повреждения оказались не столь критичными.
Навскидку: повреждение коленного сустава, перелом рёбер, внутреннее кровотечение... И это всё?
А ведь машина неслась на огромной скорости! Почему он пострадал так мало?
«Может, из-за того сна?»
Он вспомнил странный сон, который видел в полубреду.
Женщина по имени Би из Верхнего ведомства, которая вернула его в прошлое…
Но Джинхён покачал головой.
Этого не может быть. Не мог же он получить исцеление во сне?
Ничего не понятно.
Тут Джинхён, с трудом открыв глаза, удивился.
На кровати для сопровождающих спала Хеми. Её глаза были опухшими от слёз.
При виде этого сердце сжалось.
Если подумать, она всегда была рядом.
В радости, в горе, в печали… всегда. В любой момент.
И он любил её.
«Чуть не умер, так и не признавшись.»
Джинхён с трудом протянул руку и коснулся волос Хеми. К счастью, рука была цела.
Может, от прикосновения, но она открыла глаза.
— …!
Хеми ошарашенно смотрела на Джинхёна. Тот поспешно убрал руку и неловко произнёс:
— Почему ты спишь здесь? Неудобно же.
— …
Хеми молча моргала. В её больших тёмных глазах стояли слёзы.
— Почему, почему? Почему ты плачешь?
Джинхён растерялся.
— …дурак.
— А?
— Ты дурак! Я думала, с тобой что-то случилось! Хнык!
Она закричала.
— Н-нет… не плачь…
Но договорить Джинхён не успел: Хеми крепко обняла его, прижав к себе.
От её прикосновения лицо Джинхёна покраснело.
— Х-Хеми?
— Хнык. Я думала, ты умрёшь. Хнык. Я без тебя не смогу. Кх-х.
Она не могла связать и двух слов, рыдая навзрыд.
Сердце Джинхёна забилось от осознания того, как сильно она переживает.
Джинхён с трудом приподнялся на постели и заглянул Хеми в глаза. Их лица оказались так близко, что они могли почувствовать дыхание друг друга.
— Хеми, я должен тебе кое-что сказать.
— …?
Хеми смотрела на него, а по её щекам всё ещё катились слёзы.
Джинхён глубоко вздохнул.
Момент был не самый подходящий, но он хотел сказать.
Даже если она откажет. Иначе он будет жалеть.
— Ты мне нравишься.
— …!
— Ты мне нравишься, Хеми.
Это было самое неловкое и неудачное признание, но глаза Хеми дрогнули.
Хеми отвернулась, поспешно смахивая новые слёзы.
— А ты мне нет.
— …!
Джинхён, обладавший худшей интуицией в истории, решил, что получил отказ.
— А… прости. Видимо, я пролетел.
Но Хеми, вытирая слёзы, ответила с лёгкой усмешкой:
— Кто сказал, что пролетел?
— А?
— Ты мне не нравишься. Ты мне ненавистен. Семь лет ты заставлял моё сердце биться чаще, дрожать, болеть… Я тебя просто ненавижу.
— …!
Глаза Джинхёна расширились.
Что это значит?
Хеми вздохнула.
Да, все эти семь лет она ненавидела Джинхёна.
Из-за безответной любви она постоянно страдала, надеялась, уставала, переживала… Сколько раз её сердце разрывалось на части!
Но…
— Ты мне ненавистен. Но… я люблю тебя, дурак. Люблю больше жизни.
— …!
Хеми, покраснев, повторила:
— Да, я тоже люблю тебя, дурак.
Лицо Джинхёна тоже вспыхнуло. Забыв о боли, он почувствовал, как сердце переполняет счастье.
— Д-да. Я тоже тебя люблю.
Их руки робко переплелись.
Так они подтвердили чувства друг друга.
Её безответная любовь, длившаяся семь лет, наконец принесла плоды.
***
Хотя по сравнению с силой удара повреждения казались относительно лёгкими, состояние Джинхёна всё же было серьёзным.
Из-за перелома рёбер в грудной полости скопилась кровь, а из-за внутреннего кровотечения пришлось провести резекцию кишечника.
Колено было раздроблено, связки порваны.
— Как ты вообще мог оперировать в таком состоянии? Глупец.
Профессор Ю Ёнсу покачал головой.
— Простите.
— Не перед мной извиняйся, а перед собственным телом! А если бы что-то пошло не так? Ты хоть представляешь, какой переполох поднялся, когда ты рухнул без чувств? Чтобы это было в последний раз. Береги себя — и ради пациентов тоже.
Джинхён почесал затылок.
Чтобы спасти его, собрались хирурги из торакального, общего и ортопедического отделений.
— А что с премьер-министром Ким Чханёном?
— Уже выписался. Ты провёл операцию просто блестяще.
— А… какое облегчение.
— Ещё бы. Оперировать в таком состоянии и чтобы всё обошлось…
Ю Ёнсу продолжал ворчать.
Но Джинхён чувствовал себя немного обиженным.
На самом деле, тогда он был словно в трансе, не понимая, насколько сильно пострадал — или пострадал ли вообще.
— Из офиса премьер-министра передали благодарность. Сказали, что очень признательны за операцию и будут рады видеть тебя снова, если возникнут проблемы.
Это был момент, когда Джинхён фактически стал будущим личным врачом Ким Чханёна.
Ю Ёнсу странно посмотрел на Джинхёна.
«Премьер-министр Ким Чханён — самый вероятный кандидат на пост президента.»
Ну, в политике нельзя предугадать даже завтрашний день, но пока всё обстояло именно так.
У Джинхёна не только божественный талант, но и всё складывается как нельзя лучше.
Словно кто-то ему помогает.
— А как всё-таки произошла авария?
— …Не знаю. Вообще ничего не помню.
— Вот как? Хм…
Он помнил только сам факт аварии, а дальше — словно в тумане.
Где это случилось, какая машина — ничего не известно.
— В любом случае, отдыхай. Могут быть осложнения, так что никаких нагрузок.
Из-за серьёзности травм ему требовался как минимум месяц отпуска.
На самом деле, на другой работе пришлось бы отдыхать несколько месяцев, но как эксплуатируемый резидент он решил взять месяц, а там видно будет.
«Авария — это ужасно, но отдохнуть — неплохо. Кажется, из-за колена даже армию могут отменить.»
Он старался найти плюсы в этом кошмарном опыте.
Перед уходом профессор Ю Ёнсу спросил:
— А что с преступником? Что говорит полиция?
— Пока… расследуют, надо ждать.
— Ладно, отдыхай. Я ещё зайду.
После его ухода вскоре появился другой посетитель.
Ким Чхору, чьё грозное лицо совсем не вязалось с опрятной одеждой.
— Как ты, Джинхён?
В его голосе, не соответствующем суровой внешности, слышалось искреннее беспокойство.
Джинхён слегка улыбнулся. Надо же, этот парень так обо мне печётся.
— Да нормально. Со временем всё пройдёт.
— Не перенапрягайся, отдыхай, пока не поправишься.
— Хорошо, спасибо.
— Кстати…
Взгляд Ким Чхору стал острым.
— Преступник… подожди немного. Мы ищем повсюду. Я обязательно его найду и притащу к тебе.
Джинхён кивнул, слушая его полный ярости голос.
— Спасибо.
Но про себя Джинхён усомнился.
«Сможет ли он его найти?»
Ким Чхору, работающий в Каннамском отделении полиции, делает всё возможное, но следы преступника затерялись.
В переулке, где его сбили, как назло, не оказалось ни одной камеры видеонаблюдения, да и свидетелей не нашлось, так что зацепок у следствия почти не было.
«И если отбросить это… была ли это просто случайная авария?»
И в этот момент в его мыслях всплыл один человек.
Лицо Джинхёна похолодело.
«Может, я накручиваю. Доказательств ведь нет. Но…»
Джинхён открыл рот.
— Чхору.
— А?
— Ты ведь мой друг?
— Конечно.
Ким Чхору ответил так, будто вопрос был глупым.
— Тогда можно тебя попросить об одном одолжении?
— О чём угодно. Говори.
Джинхён был для него единственным другом и спасителем его отца. Он выполнит любую просьбу.
Джинхён посмотрел ему в глаза.
— …Можешь проверить Ли Санмина?
(Продолжение в следующей главе)
# 101