Ли Санмин, сын председателя больницы Тэиль, тоже успешно прошел в хирургию.
Если не брать в расчет невероятную популярность Джинхёна, у Ли Санмина репутация тоже была отменная.
Выдающиеся способности, яркая внешность, прилежное отношение… Было бы странно, если бы у него была плохая репутация.
— Слышал, ты прошел в хирургию? Поздравляю. Теперь тебе придется нелегко.
Коллеги из отделения, где он работал, поздравили его.
Ли Санмин с улыбкой принял поздравления.
— Да, спасибо.
— Теперь тебе придется нелегко.
— Переживаю, справлюсь ли я.
— Ну, Ли Санмин, ты ведь во всем хорош. Думаю, и в хирургии преуспеешь. В общем, удачи.
— Спасибо.
Выслушав добрые пожелания, Ли Санмин вернулся к работе, а затем обратился с просьбой к лечащему врачу:
— Простите, доктор. Можно мне отлучиться ненадолго?
— Да, иди. Сейчас как раз есть свободное время.
Ли Санмин поднялся с места и спустился на лифте.
Он прибыл в конференц-зал для руководства, расположенный глубоко на четвертом подземном этаже.
Там его уже ждал человек.
— Вы пришли?
Мужчина средних лет почтительно поклонился Ли Санмину.
— Давно не виделись, начальник планового отдела.
— Да.
Начальник планового отдела Сон Бёнсу, ключевая фигура больницы Тэиль, почтительно склонил голову.
— Это, должно быть, было непросто, но спасибо за то, что сделали.
— Пустяки. Это была простая манипуляция.
Ли Санмин широко улыбнулся.
— Нужно ли вам что-то еще? Только скажите.
Сон Бёнсу говорил с чрезмерной вежливостью.
Это было естественно.
Ли Санмин — родной сын Ли Джонгына, будущий наследник больницы Тэиль, поэтому Сон Бёнсу заранее присягал ему на верность.
— Особо… пока ничего не нужно.
— Понял.
— Что слышно в совете директоров?
— Ну…
Сон Бёнсу замялся.
— Все в порядке. Говорите.
— Всё по-старому.
Голос его звучал тяжело.
Совет директоров, состоящий из членов семьи группы Тэиль, был настроен к Ли Санмину враждебно.
К тому же в последнее время…
— Директор Ли Хеми особенно враждебна.
— Хм…
Ли Санмин слегка улыбнулся.
В отличие от него, внебрачного сына, Ли Хеми была полноправным членом совета директоров больницы Тэиль.
Причем обладающим значительными полномочиями.
— Не стоит об этом беспокоиться. Особенно о Ли Хеми, моей милой сестренке.
Произнес он странным тоном.
После этого между ними повисла тишина.
Чувствуя неловкость, Сон Бёнсу, поколебавшись, осторожно заговорил:
— Простите… можно спросить об одном?
— О чем?
— Почему вы настояли на том, чтобы Ким Джинхён попал в хирургию…?
Сон Бёнсу не понимал намерений Ли Санмина.
Ким Джинхён — очень известная в больнице личность, и если он выберет хирургию, то неизбежно станет конкурентом Ли Санмина.
Ли Санмин тоже обладает выдающимися способностями и талантом, но если посмотреть на то, что совершил Ким Джинхён, просто слов нет.
Просто ходячий монстр, не укладывающийся ни в какие стандарты.
«Если он проиграет в конкурентной борьбе, совет директоров снова придерется. Лучше было бы отправить его в дерматологию или вообще не принимать. Почему?»
Улыбка на лице Ли Санмина на мгновение исчезла.
Сон Бёнсу вздрогнул, увидев холодное выражение лица, появившееся после того, как маска улыбки спала.
— Вам интересно, почему я сделал так, чтобы мой «друг» Ким Джинхён попал в хирургию?
— …
— Начальник планового отдела, вам когда-нибудь приходилось проигрывать кому-то на протяжении 11 лет?
Сон Бёнсу не смог ответить.
Ли Санмин тоже не стал ничего объяснять.
— Простите, что спросил лишнее.
— Ничего. Вы, должно быть, заняты, идите.
— Да.
Начальник планового отдела почтительно поклонился и исчез.
Оставшись один, Ли Санмин чиркнул зажигалкой и закурил.
— Фух… почему я притащил сюда Ким Джинхёна? Все просто.
Чтобы уничтожить его.
На губах Ли Санмина снова заиграла улыбка.
С тех пор как он встретил Ким Джинхёна, он ни разу не смог его победить. Он всегда проигрывал.
И поскольку это повторялось 11 лет, у него появилась цель в жизни.
— Я обязательно побежу.
Тихо сказал он.
— Любой ценой. Обязательно.
Поэтому я растопчу его, сломаю и сброшу в самую бездну.
— Но, Ким Джинхён, если ты уйдешь в дерматологию, у меня ведь не останется шанса поквитаться с тобой, верно? А? Я должен растоптать тебя и стереть в порошок. Сбегать в другое место — это чистой воды фол. Разве нет?
Его улыбка стала еще шире.
После этого интернатура быстро подошла к концу.
В конце февраля, прямо перед началом резидентуры, профессор Кан Минчхоль вылетел в США в качестве приглашенного профессора.
— Счастливого пути.
Джинхён провожал Кан Минчхоля в аэропорту.
— Ты ведь занят, зачем приехал? Иди работай.
— У меня выходной.
Все равно выходные, а Кан Минчхоль всегда заботился о нем, так что проводить его — меньшее, что он мог сделать.
Кан Минчхоль, несмотря на свои слова, вовсе не был против.
— Ладно, учись хорошо, пока меня нет. Когда вернусь, буду гонять тебя до смерти.
Джинхён улыбнулся.
— Хорошо, профессор, берегите себя. Особенно следите за алкоголем и сигаретами.
Кан Минчхоль не бросил пить и курить даже после инфаркта миокарда.
Настоящая группа высокого риска рецидива.
— Я ведь еду отдыхать, не волнуйся. В качестве приглашенного профессора мне там делать нечего.
Больница, куда направлялся Кан Минчхоль, — Больница Сент-Джозеф.
Наряду с Массачусетской больницей общего профиля (Гарвард), Мэйо, М.Д. Андерсоном и Джонсом Хопкинсом, она считается одной из лучших в США.
Хирургическое отделение больницы Тэиль заключило соглашение с Больницей Сент-Джозеф и регулярно обменивалось профессорами.
Срок — один год.
Кан Минчхоль вернется через год.
— Тебе тоже стоит потом поехать по обмену.
Джинхён неловко улыбнулся.
— Ну, я скоро вернусь, так что учись усердно.
Кан Минчхоль с довольным видом смотрел на Джинхёна.
Год пролетит незаметно.
«Когда вернусь, буду учить его как следует.»
Кан Минчхоль считал Джинхёна, одним словом, «гением.»
Причем гением из гениев.
Но даже самому великолепному алмазу нужна огранка.
Кан Минчхоль был готов стать тем ювелиром, который отшлифует этот алмаз.
«Подожди немного.»
Подумал он и поднялся на борт самолета.
Однако Кан Минчхоль даже представить себе не мог, пока самолет не покинул Корею,
какой фигурой станет Джинхён в больнице Тэиль за этот короткий год.
Он даже представить себе этого не мог.
Действительно.
***
И еще до окончания интернатуры произошло вот что.
Хван Мунджин признался Хеми в любви.
— Я… я люблю тебя, Хеми…
Хван Мунджин сказал это, покраснев, на берегу ручья Танчхон, протекающего недалеко от больницы.
— О… о… да.
Хеми заикалась.
Это не первое признание, которое она слышала. Нет, их было бесчисленное множество еще со студенческих времен.
Даже во время интернатуры она не знала, сколько раз ей признавались.
Но ее ответ оставался неизменным уже семь лет.
— Прости, я…
Но Хван Мунджин поспешно перебил ее ответ.
— Я знаю! Можешь не говорить.
— …
— Ты любишь Джинхёна, да?
— …Да.
Она кивнула, чувствуя вину.
Хван Мунджин тяжело вздохнул и почесал затылок.
— Я, конечно, знаю. Знаю, что ты любишь Джинхёна… Но всё равно хотел признаться. После интернатуры, когда разойдутся наши специализации, мы уже не сможем видеться так часто… Мне было бы жаль упустить свой шанс.
Он светло улыбнулся.
— Я признался, зная, что получу отказ, так что не бери в голову.
— …Да, прости.
— Давай и дальше общаться как друзья, без неловкости. Договорились?
Глаза Хеми дрогнули.
— Ты уверен, что так будет нормально?
Она сама уже семь лет была в такой ситуации и знала, как это больно.
Быть просто другом для того, кого любишь, — это пытка.
Зная об этой боли, она старалась держаться подальше от тех, кто ей признавался.
Потому что ложная надежда — это очень, очень плохо.
«Значит, Джинхён плохой.»
Не знаю, почему она пришла к такому выводу.
В любом случае, Джинхён был плохим.
— Тогда я пойду. Как-нибудь выпьем вместе. Соджу, которое ты любишь.
— …Да.
Хван Мунджин первым повернулся спиной.
Он шел вдоль ручья Танчхон и вздыхал.
«Ким Джинхён, ты плохой парень.»
Самый близкий, единственный в своем роде друг.
Но в этот раз он был неправ.
«Раз уж собрался мутить с медсестрой Ли Ёнхи, так и мути. Чего ж Хеми-то не отпускаешь?»
Он не понимал мыслей Ким Джинхёна.
То, что у него с Ли Ёнхи что-то есть, — факт, но они не встречаются.
«Как можно быть таким нечутким? Какая разница, насколько ты хорош в работе, если ты такой?»
Хван Мунджин мысленно ругал Ким Джинхёна.
«Не знаю. Надо выпить. Заставлю Ким Джинхёна, этого негодяя, проставиться.»
Хван Мунджин решил, что заставит Ким Джинхёна угощать его по полной.
Ведь это был день, когда он совершил ошибку.
А потом интернатура закончилась, и началась резидентура.
***
Если подумать, из четырех школьных друзей — не считая забияку Ким Чхору — Ким Джинхён, Ли Санмин и Хван Мунджин поголовно загремели в хирургию больницы Тэиль.
Это было выдающееся событие во многих смыслах.
— Теперь, даже если я пострадаю на работе в полиции, мне не о чем беспокоиться.
Ким Чхору, который сдал экзамен в полицию и работал новоиспеченным детективом, хихикал на другом конце провода.
— Живите дружно. Я скоро приеду в гости.
Но, вопреки этим словам, трое из них не были дружны.
Точнее, проблема была в Ли Санмине.
— Джинхён, давай и дальше работать вместе.
Ли Санмин с улыбкой протянул Джинхёну руку для рукопожатия.
— Да, конечно. Будем стараться.
Джинхён, принимая приветствие, нахмурился.
«Что-то не так.»
Они не ссорились, при встрече хорошо общались, но… было какое-то странное чувство.
Будто он скрывает внутри что-то темное.
«Просто показалось?..»
В остальном жизнь в хирургии шла без проблем. Точнее, все было хорошо.
Все равно он уже все это проходил, так что адаптироваться не нужно было, да и атмосфера среди старших коллег была теплой.
— Джинхён, тяжело, да? Все-таки первый раз.
Старший резидент из той же группы, Кан Сокхун, тепло спросил его.
— Сначала всегда тяжело. Держись.
— Все в порядке.
— И все же, с тобой мне легко работать.
В каждой больнице и отделении по-разному, но обычно под руководством профессора младший и старший резиденты образуют команду для лечения пациентов.
Младший резидент выполняет черную работу, а старший — покрывает то, с чем младший не справляется.
Поэтому, если младший резидент хорошо работает, старший может проводить время в свое удовольствие.
«Этот парень — настоящее сокровище.»
Старший резидент Кан Сокхун смотрел на Джинхёна как на клад.
Работая в команде с Джинхёном, ему вообще нечего было делать.
Как и подобает парню, о котором еще с интернатуры ходили слухи, что он монстр, он схватывал все на лету.
К тому же он был очень скромен и добр к пациентам.
Когда его хвалили,
— Нет, что вы. Это все благодаря вашему обучению.
Он отвечал с такой скромностью.
Благодаря этому другие старшие резиденты смотрели на Кан Сокхуна с завистью.
Ведь они сами мучились, обливаясь потом, работая с другими первогодками-резидентами.
— Завидую. Мой резидент вообще ничего не знает.
— Ну, все первогодки такие. Это Ким Джинхён такой выдающийся.
Поэтому в университетских больницах есть шутка, что в марте и апреле лучше не лечиться.
Потому что младшие резиденты, которые являются ключевым звеном лечения, еще неопытны.
— Мой резидент ничего не знает, приходится делать все самому. Чувствую себя так, будто снова стал первогодкой. Устаю до смерти.
Поэтому другие старшие резиденты предъявляли претензии Кан Сокхуну, который был в одной команде с Джинхёном.
— Эй, не забирай его себе, дай и мне немного поработать с Ким Джинхёном.
— Нельзя. В этом месяце он мой.
— Где это видано? Собираешься весь месяц ничего не делать и отдыхать?
— Кхм, отдыхать… У меня тоже есть свои трудности.
— Какие еще трудности? Ты все время лежишь и спишь. Раз получаешь зарплату, работай!
— Не знаешь, что такое команда? Если работает Ким Джинхён, считай, что работаю я.
Так старшие резиденты вели борьбу за Джинхёна.
(Продолжение в следующей главе)
# 75