Тем временем председатель Ли Джонгын выслушал доклад профессора Ко Ёнчхана.
— Значит, ты отправил доктора Ким Джинхёна в отделение неотложной помощи?
— Да.
Ли Джонгын задумчиво погладил подбородок.
«Решил завалить его работой в приемном покое, чтобы он совершил ошибку или сам прибежал с заявлением об уходе?»
Затея неплохая, но...
Сработает ли это с этим монстром? Именно это не давало ему покоя.
— В общем, постарайся. Сделай так, чтобы я больше ничего не слышал о Ким Джинхёне.
Председатель искренне не понимал, с какой стати ему приходится тратить время на какого-то жалкого резидента... точнее, вчерашнего интерна.
Это просто уму непостижимо.
— Слушаюсь, господин председатель.
Ко Ёнчхан испытывал не меньшую неловкость.
Кто он вообще такой, этот Ким Джинхён?
Не хватало еще навлечь на себя гнев председателя из-за паршивого резидента.
Ко Ёнчхан рассуждал про себя:
«Каким бы гением он ни был, мастерство врача определяет клинический опыт. Без него ошибок не избежать. Ничего, я подожду. Стоит ему только оступиться...»
***
Вот только, к несчастью для них, опыта Ким Джинхёну было не занимать.
Проработав долгие годы в университетской клинике, он как никто другой умел справляться с тяжелыми экстренными случаями.
С тех пор как Джинхён заступил на дежурство в приемном покое, прошло уже достаточно времени, но никаких происшествий так и не случилось.
Даже наоборот...
— Как же хорошо, что Ким Джинхён теперь дежурит в хирургическом приемном покое.
— И не говори. Вот бы его оставили здесь насовсем.
— Точно. Может, предложить это руководству?
Врачи приемного покоя в один голос не переставали нахваливать Джинхёна.
Услышь их Джинхён, он наверняка пришел бы в ужас.
Внимательное отношение к пациентам, уважение к коллегам, быстрая и безупречная работа.
Он трудился просто безукоризненно.
Было бы странно не хвалить такого специалиста.
К тому же его обожали не только коллеги, но и сами пациенты.
«Благодарность доктору Ким Джинхёну»
Письма с подобными заголовками то и дело присылали в отдел по работе с клиентами.
Для вечно переполненного и суетливого приемного покоя, откуда обычно поступали одни лишь жалобы и претензии, это было чем-то из ряда вон выходящим.
Впрочем, без проблем всё же не обходилось. Точнее, существовала одна крайне серьезная неприятность.
Сам Джинхён был уже на грани.
«Я сейчас сдохну...»
— обреченно думал Джинхён.
Пока все радовались его успехам в приемном покое, сам Джинхён буквально выбивался из сил.
Он уже и забыл, когда в последний раз спал на нормальной кровати.
Поток пациентов не иссякал ни на минуту, лишая его всякой надежды на отдых.
«Дайте мне поспать хотя бы три часа подряд... В конце концов, рядом есть и Университетская клиника при университете Хангук, и другие больницы! Почему все прутся именно сюда?!»
Хуже всего было то, что некоторые пациенты начали узнавать его в лицо.
Сказалась былая слава, когда его лицо замелькало на телевидении после спасения бывшего премьер-министра Ким Чханёна.
— Ой, вы же тот самый доктор, который спас премьер-министра Ким Чханёна! Я хочу лечиться только у вас!
Они буквально не давали ему прохода, а отказывать пациентам он не имел права. Хоть вешайся.
Полноценный отдых выпадал лишь раз в неделю.
С восьми часов вечера субботы до семи утра воскресенья.
Но даже в эти жалкие часы, если привозили тяжелого пациента, об отдыхе приходилось забыть.
«Надо еще немного потерпеть. Вот разбогатею, куплю собственное здание и буду плевать в потолок целыми днями.»
Утешая себя этими мыслями, Джинхён слонялся по приемному покою, словно зомби.
***
Так тянулись дни. Председатель терпеливо ждал, когда Джинхён совершит роковую ошибку.
Тем временем в одной из художественных мастерских в районе Чхондам-дон, расположенном в Каннаме неподалеку от больницы Тэиль, мужчина средних лет с окладистой бородой задумчиво держал в руке кисть.
Одет он был в поношенный, почти ветхий традиционный костюм ханбок — случайный прохожий запросто принял бы его за бродягу.
— Нет, всё не то...
Этого человека, разочарованно качавшего головой, звали Ким Джонхён.
Несмотря на невзрачный, почти нищенский вид, он являлся одним из величайших художников современности, признанным мастером традиционной восточной живописи.
Однако лицо прославленного мастера, перед талантом которого преклонялись тысячи людей, сейчас оставалось мрачным.
«Не то... Всё не то. Лишь пустая оболочка.»
Перед ним лежал только что законченный пейзаж.
Любой ценитель пришел бы в неописуемый восторг от этой работы, но самого Ким Джонхёна она совершенно не радовала.
«Где же живое дыхание? В картине должна чувствоваться душа... а здесь лишь безжизненная копия.»
Какой толк от восторгов толпы, не смыслящей в искусстве?
Если в этой картине нет жизни?
В сердцах он схватил холст и с треском разорвал рисовую бумагу в клочья.
— У-учитель?
Его ученик Ли Сухун, работавший за соседним столом, в изумлении округлил глаза.
— Я пройдусь.
— Куда вы, учитель?
— Поднимусь в горы, выпью макколли.
— В горы? Но ведь уже поздно...
Ли Сухун обеспокоенно бросил взгляд на окно.
У Ким Джонхёна давно вошло в привычку подниматься на склоны и выпивать чарку-другую рисового вина, когда творчество заходило в тупик.
Но на этот раз время было совсем неподходящим.
Сумерки стремительно сгущались, и к моменту его подъема на вершину должна была воцариться глухая ночь.
К тому же небо заволокли тяжелые грозовые тучи — погода явно портилась.
— Там может быть опасно. Не лучше ли отложить до завтра? Кажется, собирается дождь.
Однако Ким Джонхён отличался упрямым и эксцентричным нравом: если он что-то вбил себе в голову, переубедить его было невозможно.
— В новостях передавали, что дождя не предвидится. Я быстро.
Бросив эту короткую фразу, Ким Джонхён зашагал к выходу.
Ученик Ли Сухун лишь цокнул языком.
— Надеюсь, ничего не случится.
У него было нехорошее предчувствие, но Ким Джонхён не из тех, кто слушает советы.
«Может, это из-за того, что с картинами не клеится? В последнее время ему особенно тяжело.»
Впрочем, он один из лучших мастеров страны, так что младшему ученику не стоит слишком беспокоиться.
Прибравшись в пустой мастерской, он отправился домой.
***
Ким Джонхён приехал на машине к горе Чхонгесан, расположенной на южной окраине Сеула.
Несмотря на густую тьму, он, полагаясь лишь на фонарик, уверенно поднялся на вершину.
С вершины открывался вид на ночной Сеул, сияющий, словно россыпь драгоценных камней в черном бархате.
Холодный ветер и захватывающий дух пейзаж должны были принести облегчение.
Но на душе у Ким Джонхёна по-прежнему было тяжело.
«Не выходит.»
Будь он в мастерской или в горах, в голове были только мысли о живописи.
«Почему же не получается?»
Он сделал глубокий глоток принесенного с собой макколли, продолжая мучительно размышлять о творчестве.
Но ни подъем в горы, ни алкоголь не помогали — чувство подавленности лишь усиливалось.
И чем сильнее росла эта досада, тем быстрее пустела бутылка в его руках.
«Ох, пьянею.»
В тот самый момент, когда он решил, что пора остановиться…
Кап-кап.
С неба закапали первые капли дождя.
— Вот незадача. Пора спускаться.
Ким Джонхён, покачиваясь, поднялся на ноги.
Видимо, из-за тоски он выпил больше, чем планировал, и голова закружилась.
Как назло, дождь усиливался.
Ким Джонхён нетвердой походкой побрел вперед. Из-за хмеля в голове луч фонарика двоился и казался тусклым.
— Эй, мужчина! Осторожнее!
Заметив его нетвердый шаг, шедший навстречу турист предостерегающе крикнул:
«Что? Осторожнее?»
— Я говорю, будьте осторожны!
В тот момент, когда Ким Джонхён нахмурился…
Хрусть!
Раздался звук осыпающейся земли.
Сердце ушло в пятки. А затем мир вокруг него сильно качнулся.
— …!
Ким Джонхён на мгновение не понял, что произошло.
— О, о?
Не успел он даже вскрикнуть, как сорвался вниз с крутого, почти отвесного обрыва.
Пролетев изрядное расстояние, он зацепился за деревья и камни и остановился.
— Нет! Эй! Эй! Тут человек упал!
Слыша доносящиеся сверху испуганные крики, он почувствовал, как проваливается в темноту.
А из его живота начала сочиться ярко-алая кровь.
***
Вскоре прибыл спасательный вертолет.
Спасатели цокнули языками.
— Ну надо же, как он умудрился здесь упасть?
— От него пахнет спиртным. Похоже, напился и поскользнулся.
— Тяжелая травма живота. Куда везем?
Они поспешно оказали первую помощь.
Но травма была слишком серьезной для простой первой помощи.
Требовалась срочная транспортировка в крупную больницу для обследования и операции.
— Разве больница «Кидок» возле автовокзала Каннам не ближе всего?
— Туда сегодня нельзя. Там массовое ДТП перед терминалом, врачам не до нас.
Спасатели были в замешательстве.
— Тогда какая следующая ближайшая?
— Больница Тэиль тоже рядом. Полетели туда.
— Ладно, свяжись с приемным покоем больницы Тэиль заранее.
Вертолет с великим мастером живописи Ким Джонхёном на борту взял курс на больницу Тэиль.
— Кстати, он что, один в горы пошел? Родственников нет?
— Судя по всему, один. При нем нет ни кошелька, ни телефона — может, выронил, пока летел вниз?
— Вот черт. Проблемы будут. В больнице такое не любят…
Пациент без документов... Было очевидно, что руководство больницы окажется не в восторге.
К тому же, даже на первый взгляд было ясно, что он в критическом состоянии.
— Может, это бездомный? Вид у него какой-то…
Длинная борода и лохмотья вместо одежды.
Он и в обычные дни походил на бродягу, а теперь, перепачканный грязью и кровью, и вовсе выглядел как типичный бездомный.
— И правда, похож на бомжа… Да и что он делал в горах посреди ночи, напившись?
— Не знаю. Бомж или нет, не наше дело. В больнице сами разберутся, летим в Тэиль.
***
Джинхён клевал носом в комнате дежурных.
Он уже не помнил, сколько дней не спал.
Хван Мунджин, увидев его состояние, посмотрел с жалостью.
Хван Мунджин тоже сполна познал все тяготы ординатуры, но его нагрузка не шла ни в какое сравнение с тем адом, через который проходил Ким Джинхён.
— Как ты вообще держишься?
— А… что?
— переспросил Джинхён затуманенным взглядом.
— Может, подменить тебя? Ты выглядишь совсем измотанным...
Хван Мунджин спросил это с искренним беспокойством.
Джинхён вяло покачал головой.
— Нет, всё в порядке. Это график сверху, ничего не поделаешь…
Ответив так, Джинхён снова начал клевать носом.
Глядя на его измученный вид, Хван Мунджин лишь цокнул языком.
Он бы с радостью подменил его, но график, составленный заведующим кафедрой, нельзя было менять по своему усмотрению.
— Не спи так, приляг хотя бы на минутку.
— Скоро опять в приемный покой.
— Я разбужу тебя через десять минут. Поспи немного.
Послушавшись Хван Мунджина, Джинхён рухнул на кровать, словно труп.
— Тогда только десять минут…
Но его надежде поспать хотя бы десять минут не суждено было сбыться.
Не прошло и минуты, как зазвонил телефон.
Увидев номер на экране, Джинхён тяжело вздохнул.
Это приемный покой.
— Алло, хирург Ким Джинхён слушает.
На другом конце провода раздался встревоженный голос.
— Доктор Ким Джинхён? К нам поступил пациент.
— Что за пациент?
— Травма после падения в горах, состояние тяжелое, можете срочно спуститься?
— Да, понял.
Джинхён, все еще пребывая в полусонном состоянии, с трудом поднялся с кровати.
Хван Мунджин сказал сочувствующим тоном:
— Опять пациент?
— Угу.
— Эх, как же так. Держись.
— Ага…
Ответив без сил, Джинхён поплелся в приемный покой. Энергии не осталось совсем.
В лифте он потряс головой, пытаясь прийти в себя.
«Соберись. Как бы ты ни устал, нельзя засыпать перед пациентом.»
Он заставил себя думать о пациенте.
«Кстати, что за пациент? Насколько всё плохо? Кто сегодня дежурный профессор…»
Протокол был таков: сначала осмотр в отделении неотложной помощи, а если есть хирургические проблемы — вызывают Джинхёна.
А если Джинхён решит, что нужна операция или госпитализация, он связывается с дежурным профессором.
Сегодня дежурит…
«Профессор Ко Ёнчхан.»
Он нахмурился.
Мало того, что тот запер его в приемном покое, так он еще и во многих отношениях был неприятным человеком.
— О, доктор Ким Джинхён. Мы здесь.
В приемном покое его встретил врач отделения неотложной помощи.
Джинхён последовал за ним в процедурную.
— …!
От густого запаха крови сон Джинхёна как рукой сняло.
— Это…
— Пациент упал в горах.
— И зачем было идти в горы в такую погоду…
Снаружи вовсю гремел гром и сверкали молнии.
Надо же было выбрать такой день для похода?
— Судя по результатам обследования брюшной полости, у него сильное внутреннее кровотечение, требуется срочная операция. Также диагностировано сотрясение мозга и трещина в левой стопе, но это сейчас не главное.
Врач показал результаты КТ.
Лицо Джинхёна стало серьезным.
— Хм…
Похоже, при падении он напоролся на острый камень, тонкая кишка была разорвана.
Даже на первый взгляд кровотечение было очень сильным.
— Жизненные показатели в норме?
(Продолжение в следующей главе)
# 80