— …!
Джинхён в изумлении обернулся.
Перед ним стоял обычно чопорный Чиф Кан Хёнсок, склонив голову.
— О, нет. Что вы делаете, старший коллега?
Джинхён был озадачен.
— Благодаря тебе пациент выжил. Я искренне благодарен.
— А, нет, что вы… Я просто…
Кан Хёнсок покачал головой.
— Нет. Если бы не ты, мы бы точно потеряли пациента. Спасибо тебе огромное.
— …
— И прости, что поначалу проигнорировал твое мнение. Мне не стоило отмахиваться от слов первогодки, нужно было всё тщательно обдумать. Но ты всё равно предпринял необходимые меры. Спасибо.
Джинхён почувствовал неловкость.
Он поспешно замахал руками.
— Нет, не стоит. Просто мне повезло.
— Нет. Мне следовало прислушаться к коллегам, которые говорили, что тебя нельзя судить как обычного первогодку.
От такой откровенной похвалы Джинхён смутился, но слова Чифа вовсе не были пустой лестью.
Он думал так не только из-за успешной интубации трахеи.
Проницательность, проявленная при осмотре пациента, и особенно мастерство в обращении с аппаратом ИВЛ.
Это никак не могло быть уровнем первогодки.
«К тому же, он управляется с ИВЛ гораздо лучше меня. Где и когда он этому научился?»
Работа с аппаратом искусственной вентиляции легких требует глубоких знаний и большого опыта.
Даже ему, Чифу, это дается нелегко, так откуда же этот парень…?
Было загадкой, как он обрел такие навыки и знания, но слова коллег о том, что Ким Джинхёна — этого монстра — нельзя оценивать по обычным меркам, оказались верны.
«Может, потому что он лучший выпускник университета Хангук?»
Конечно, это было нелепое предположение.
«Никак не пойму.»
В любом случае, одно было ясно наверняка.
Этот парень — не просто первогодка.
Монстр.
Как его и называли во время интернатуры, он был монстром вне всяких стандартов.
В этот момент в глазах Кан Хёнсока Джинхён перестал быть подчиненным, которого нужно учить, и превратился в непостижимого монстра.
Тогда Джинхён сказал:
— Нет, мне еще очень многому нужно учиться. Мне необходимы наставления и руководство таких старших коллег, как вы, поэтому прошу и впредь помогать мне советами.
Сказав это, он вежливо поклонился.
Кан Хёнсок подумал, что вряд ли тому нужно многому учиться, но все же кивнул.
В любом случае, такое отношение не могло не вызывать симпатию.
— Хорошо, и я рассчитываю на тебя в будущем.
***
Утром в отделении интенсивной терапии появился лечащий профессор Ко Ёнчхан.
Увидев пациента на ИВЛ, он нахмурился.
— Причина?
Джинхён ответил:
— Скорее всего, острое повреждение легких.
— Острое повреждение легких?
— Да, предполагаю, что это воспалительная реакция на стресс после автомобильной аварии.
— Вот как?
Ко Ёнчхан выглядел недовольным.
При остром повреждении легких смертность очень высока.
— Но для такого диагноза состояние пациента не так уж плохо. Когда мне звонили на рассвете, я думал, все гораздо хуже.
За него ответил Чиф Кан Хёнсок:
— Это заслуга лечащего врача, Ким Джинхёна. Благодаря его своевременным действиям за ночь наметилось улучшение.
— Вот как? Ким Джинхён?
Это был ответ, который ему совсем не понравился.
Ко Ёнчхан открыл компьютер и вошел в систему. Он принялся тщательно изучать назначения и карту пациента за ночь.
То, что пациент жив — хорошо, но у Ко Ёнчхана была задача от председателя.
«Первогодка не мог не совершить ошибку. Обязательно должна быть какая-то проблема.»
Он просматривал все записи, словно научную статью, пытаясь найти промах Ким Джинхёна.
Состояние до ухудшения, после, процесс интубации трахеи, лечение в реанимации.
Однако проблем не было.
Все было идеально.
Пациенту не стало хуже из-за упущений, да и само лечение было проведено блестяще.
Хотя во время интубации трахеи состояние пациента ненадолго ухудшилось, это трудно было назвать ошибкой.
Напротив…
«Черт, Чиф провалил интубацию трахеи, а первогодка справился? Что за бред?»
Лицо Ко Ёнчхана скривилось, будто он съел что-то противное.
Если бы Ким Джинхён провалил интубацию трахеи, он бы зацепился за это…
Но чем больше он смотрел, тем больше восхищался.
О выговоре не могло быть и речи, тут скорее похвала требовалась.
«Нужно скорее доложить результаты председателю.»
Ко Ёнчхан, преданный Ли Джонгыну, занервничал.
«Каким бы выдающимся он ни был, он всего лишь первогодка. Не может он быть идеальным, особенно с такими тяжелыми пациентами.»
Конечно, он не хотел, чтобы пациенту стало хуже, но рассчитывал вовремя вмешаться до того, как состояние ухудшится.
Главное — найти ошибку Ким Джинхёна.
С этой мыслью он принялся выискивать огрехи Джинхёна с глазами хищника.
***
Однако и после этого Джинхён не совершил ни одной ошибки.
Более того, благодаря его самоотверженности и тому, что он совершенно не щадил себя, пациент пошел на поправку, в итоге его отключили от ИВЛ и перевели в общую палату.
— Большое… огромное вам спасибо, доктор.
Родственник пациента со слезами на глазах выразил свою благодарность.
— Не стоит. Я очень рад, что вам стало лучше. Если так пойдет и дальше, думаю, к следующей неделе можно будет рассмотреть вопрос о выписке.
— О, правда? Большое спасибо!
От этой трогательной сцены профессор Ко Ёнчхан нахмурился.
«Что же делать?»
Нужно придраться, но не к чему.
А если просто уволить его без причины, то не только коллеги-резиденты, но и Ассоциация врачей-стажеров не будут сидеть сложа руки.
«Черт возьми.»
Как он ни ломал голову, дельного плана не было.
И вот однажды его вызвали в кабинет председателя, где он выслушал неприятные слова.
— Похоже, у доктора Ким Джинхёна всё хорошо. Вы, должно быть, отлично к нему относитесь, профессор Ко Ёнчхан?
Слова с двойным дном.
Мягкий тон, но с угрозой.
По спине пробежал холодок.
— Я… я скоро все улажу.
Склонив голову, Ко Ёнчхан вернулся в свой кабинет и выругался про себя.
«Проклятье! Нужен хоть какой-то повод, чтобы начать действовать! Пусть сам этим занимается!»
Он нервно размышлял.
Нужно было что-то придумать.
«В худшем случае можно сфабриковать вину, но это может вызвать обратную реакцию, так что лучше избегать этого.»
В последнее время много говорили о защите прав резидентов, которые работают по 140 часов в неделю.
Если обвинить его в чем-то беспочвенном, можно столкнуться с серьезными последствиями.
И тут его осенило.
«Подождите, не обязательно его наказывать. Достаточно просто выгнать, верно?»
Он вспомнил слухи о Ким Джинхёне.
— Непостижимый гений, превосходящий свой возраст и должность.
— Несмотря на гениальность, хотел в спокойную дерматологию, но из-за ошибки в системе попал в хирургию.
Он обратил внимание на то, что Джинхён стремился в спокойную дерматологию.
«Отправим его в самое тяжелое место нашей больницы Тэиль — в отделение неотложной помощи.»
Хирургическое отделение неотложной помощи лучшей в стране больницы Тэиль славится невероятно высокой нагрузкой.
Туда стекается так много пациентов, что это напоминает настоящий ад, и каждый год несколько резидентов увольняются, не выдержав работы в отделении.
«Попробуй-ка продержись.»
Помимо нагрузки, у отделения неотложной помощи был еще один критический недостаток.
Из-за специфики места туда постоянно поступают тяжелые пациенты.
Если постоянно работать с такими пациентами, проблемы неизбежны.
Это особенность места работы, не зависящая от квалификации врача.
«Не нужно даже писать заявление об увольнении. Рано или поздно проблемы возникнут сами собой. Пусть только возникнут. Тогда сразу…»
Ко Ёнчхан точил нож.
Приняв решение, Ко Ёнчхан вызвал Чифа Кан Хёнсока.
— Кан Хёнсок, профессор?
Вскоре Чиф Кан Хёнсок вошел в кабинет.
Ко Ёнчхан, прокашлявшись, спросил:
— Нет, я вызвал тебя как ответственного профессора за резидентов, хотел кое-что спросить.
Кан Хёнсок был озадачен.
Когда нужно было, он и внимания не обращал, а тут вдруг такая забота?
— В последнее время в отделении неотложной помощи не хватает персонала, верно?
— Да, это так. Не хватает второкурсников для работы в отделении.
Из десяти второкурсников хирургии больницы Тэиль осталось только пятеро.
Половина уволилась из-за тяжелой работы в отделении неотложной помощи.
Обычно кто-то уходит каждый год, но со второкурсниками ситуация была особенно острой.
Из-за специфики системы резидентов и интернов, если кто-то увольняется, замена не приходит.
Оставшимся приходилось выполнять работу за ушедших.
— Пятеро делают работу за десятерых, нагрузка двойная, так что приходится тяжело. В отделении неотложной помощи тоже рук не хватает.
— Вот как? У меня есть идея.
Ко Ёнчхан сказал это так, будто делал одолжение:
— Как насчет того, чтобы отправить доктора Ким Джинхёна в отделение неотложной помощи?
— Что?
Чиф Кан Хёнсок был удивлен.
— Но он же только в начале первого курса…
— Ну, судя по тому, что я наблюдал последние две недели, у доктора Ким Джинхёна не должно возникнуть проблем.
— Это так, но…
Кан Хёнсок согласился с этим.
После случая с интубацией трахеи он, как Чиф, почти не вмешивался в работу Джинхёна.
Он наблюдал со стороны, и мастерство того было неординарным.
Казалось, Ким Джинхён справится, даже если его отправить на край света, не то что в отделение неотложной помощи.
«Но почему именно Ким Джинхёна?»
Конечно, если Ким Джинхён уйдет в отделение неотложной помощи, распределение нагрузки станет сравнительно легче.
Но действительно ли причина в этом?
Человек, который до сих пор ни разу не интересовался нагрузкой резидентов, вдруг заговорил об этом — это вызывало вопросы.
— В общем, так и сделаем. Передай доктору Ким Джинхёну.
— Понял.
Что-то было не так, но спорить с решением ответственного профессора он не мог.
— А до какого срока доктор Ким Джинхён будет работать в отделении неотложной помощи?
— До какого срока?
Ко Ёнчхан улыбнулся и ответил:
— Я решу, когда посмотрю на ситуацию. Ты занят, так что не бери в голову.
Но Ко Ёнчхан и Ли Джонгын не знали одного факта.
Отделение неотложной помощи, куда стекаются тяжелые пациенты, — это место, наиболее подходящее для способностей Джинхёна.
Так Джинхён начал работу в отделении неотложной помощи, которое называют «вратами ада.»
***
— Почему я в отделении неотложной помощи?!
Джинхён громко вскричал.
Помимо его выдающихся способностей, для него это было как гром среди ясного неба.
В прошлой жизни самым ужасным воспоминанием о хирургии было именно отделение неотложной помощи.
И это касалось не только Джинхёна — так думал любой врач.
Отделение неотложной помощи было настоящим адом.
Как для врача, так и для пациента.
Конечно, выбрав хирургию, он понимал, что отделение неотложной помощи — неизбежная обязанность.
Но чтобы его отправили туда не по графику, а чтобы восполнить нехватку персонала?
«Нет, если не хватает второкурсников, отправьте кого-то другого. Почему именно я?! Я не единственный первогодка!»
Джинхён спросил, но ответ был таков:
— Потому что ты справляешься лучше всех.
— …
Джинхён почувствовал себя так, будто съел что-то противное.
Будучи самым младшим, первогодкой, он не мог отказаться от того, что ему приказали.
Так он начал работу в отделении неотложной помощи, о которой даже не помышлял.
«Черт.»
Когда он спустился в отделение неотложной помощи, врачи встретили его радушно.
Все они помнили Джинхёна, который произвел хорошее впечатление еще во время интернатуры.
— О, давно не виделись. Рассчитываем на тебя, хирург.
— В хирургии тяжело, да?
— Хорошо, что доктор Ким Джинхён спустился к нам, теперь мы спокойны.
Среди них были и те, кто выражал сожаление, что Джинхён выбрал хирургию.
Это были те самые врачи, которые уговаривали его выбрать медицину неотложных состояний.
— Говорили же тебе, иди в медицину неотложных состояний.
— Если бы пришел, мы бы тебя ценили.
Джинхён неловко улыбнулся.
Жить в отделении неотложной помощи всю жизнь?
Даже в шутку он этого не хотел.
В любом случае, было хорошо, что врачи неотложной помощи относились к нему благосклонно.
Сама система отделения неотложной помощи устроена так, что сначала пациента осматривает местный врач, а если обнаруживаются хирургические проблемы, они связываются с Джинхёном.
Поэтому требовалось органичное сотрудничество.
Джинхён огляделся.
— Помогите здесь!
— А-а-а!
— Эй, вы двое! Что вы делаете?!
Отсутствие свободных мест, периодические крики, люди, громко выясняющие отношения.
Отделение неотложной помощи по-прежнему представляло собой настоящий хаос.
Он невольно вздохнул.
Так началась работа Джинхёна в отделении неотложной помощи.
(Продолжение в следующей главе)
# 79