— Ого. И правда, великий мастер есть великий мастер. Персонаж как живой. Хотел бы я встретить такого врача.
— Согласна. Кстати, говорят, что художник Ким Джонхён рисовал эту картину, взяв за основу врача, который его лечил…
— Это правда? И кто же это?
— Кажется, хирург Ким Джинхён?
— Ким Джинхён?
— Ну… ты знаешь. Тот самый, которого ещё интерном называли монстром.
— А, тот гений!
Весь персонал больницы обсуждал Ким Джинхёна, глядя на картину.
И это было ещё не всё.
Отдел по связям с общественностью, который вечно бездельничал, наконец нашел себе занятие и снова взялся за работу.
Они разместили портрет работы Джинхёна на главной странице сайта больницы, и благодаря этому все, кто был связан с больницей Тэиль, увидели эту картину.
Ким Джинхён.
Это имя, принадлежащее всего лишь резиденту, снова глубоко врезалось в память каждого в больнице Тэиль.
***
В отделении неотложной помощи больницы Тэиль воцарились мир и покой.
За исключением одного человека — самого Ким Джинхёна, который вёл приём.
«Я сейчас умру…»
После того как он вылечил этого художника, Ким Джонхёна или как его там, количество пациентов резко возросло.
Ему и раньше было нелегко, но теперь он чувствовал, что его тело вот-вот развалится.
«Чем я перед тобой провинился… Дайте хоть немного отдохнуть… умоляю…»
Конечно, тяжело было только Джинхёну, а все остальные были счастливы.
— Благодаря доктору Ким Джинхёну можно не беспокоиться, если есть проблемы по хирургической части.
— Это точно. Хотелось бы, чтобы он подольше оставался в приёмном покое.
Если бы Джинхён услышал эти слова, он бы взорвался от негодования.
Однажды младший профессор отделения трансплантации печени Ю Ёнсу заглянул в приёмный покой и, увидев Джинхёна, был поражён.
— …Здравствуйте.
— Постой, доктор Ким Джинхён? Что ты здесь делаешь?
Хотя все вокруг только и говорили, что о Джинхёне, Ю Ёнсу не слышал ни единого слуха.
После того как Кан Минчхоль уехал в США в качестве приглашённого профессора, Ю Ёнсу жил в операционной, выполняя и его работу тоже.
Изолированный от мира и занятый только операциями, Ю Ёнсу даже не подозревал, что Джинхён страдает в приёмном покое.
Но вид у Джинхёна, работающего в приёмном покое, был просто ужасающий.
Увидев осунувшееся лицо Джинхёна, Ю Ёнсу спросил:
— Ты в порядке?
— …
Джинхён промолчал.
Конечно, он был не в порядке.
— Но почему ты всё ещё в приёмном покое?
Обычно в больнице Тэиль резиденты первого года не работают в приёмном покое в начале обучения.
— Говорят, у резидентов второго года слишком много работы…
— Нет, ну всё же. Сколько ты уже здесь находишься?
— Уже второй месяц.
— Второй? А в следующем месяце?
— В следующем тоже приёмный покой.
Ю Ёнсу нахмурился.
Конечно, бывали случаи, когда кто-то работал в приёмном покое два-три месяца подряд, но разве это не перебор для того, кто только начал свой путь в хирургии?
«Профессор Кан Минчхоль просил присматривать за ним.»
Ю Ёнсу почувствовал, что был слишком невнимателен.
Если бы он уделил хоть немного внимания, даже будучи занятым, этого бы не случилось.
— Так не пойдёт. Ты же загнёшься.
— …
— Я поговорю с заведующим кафедрой. Попрошу, чтобы тебя убрали из приёмного покоя.
— Правда?
Сонные глаза Джинхёна мгновенно загорелись.
Ю Ёнсу кивнул.
— Да, я всё улажу. Ты не против?
Джинхён ответил непривычно быстро:
— Спасибо!
***
Наконец прошло 100 дней с начала его жизни в качестве резидента.
Это означало, что адские 100 дней непрерывных дежурств закончились.
Теперь, в зависимости от места работы, он мог брать «выходной» раз в два-три дня, а то и раз в одну-две недели.
Конечно, выходной не означал, что он будет отдыхать весь день.
Обычно выходным называли возможность уйти домой после восьми-девяти вечера и вернуться к утру.
Но даже это было счастьем — хоть на немного выбраться из больницы.
— А-а-а. Это было невыносимо. Сегодня я обязательно пойду куда-нибудь выпить.
Ким Суён, которая, как и Хеми, выбрала терапию, пробормотала это в ординаторской с измученным лицом.
Хеми удивлённо спросила:
— А как же парень? Не встретишься с ним?
— Мы расстались за эти 100 дней дежурств.
— О… ты в порядке?
Ким Суён ответила равнодушно:
— В порядке. Если уж отношения разваливаются из-за такого, то лучше сейчас. Да и не я одна такая. Пойду выпью с другими новоиспечёнными одиночками.
Помимо неё, было много тех, кто вернулся в ряды одиноких за время этих 100 дней.
— А у тебя как? Есть прогресс с этим негодяем Ким Джинхёном?
Хеми покачала головой.
Ей было не до чужих проблем.
Она ведь тоже была одинока, причём с самого рождения.
И всё это из-за Ким Джинхёна.
— Мы не в таких отношениях.
— Да?
— Джинхён любит другую.
— Эту медсестру-лисицу, Ли Ёнхи?
— …Да.
— Эх, мужчины. Что они находят в таких вертихвостках? А Ким Джинхён, он что, встречается с Ли Ёнхи?
— Не знаю… точно сказать не могу.
Когда они виделись в последний раз, этого ещё не было…
«Может, они уже встречаются?»
Вполне возможно.
Ким Джинхён — хирург, а Ли Ёнхи — медсестра в хирургическом отделении.
Они ведь постоянно сталкиваются по работе.
Она подумала, что раз они нравятся друг другу, то, скорее всего, уже встречаются.
От этой мысли стало очень больно.
Тут Ким Суён выразила сомнение:
— А ты уверена, что Ким Джинхён вообще любит Ли Ёнхи?
— Что?
— То, что Ли Ёнхи любит Ким Джинхёна — это факт, но вот любит ли он её — большой вопрос.
— Нет, это правда.
— Ошибаешься. Я выросла среди таких вот лисиц в женском университете, у меня хорошее чутьё. Мне кажется, Ким Джинхён любит тебя.
— …!
От этих слов лицо Ли Хеми вспыхнуло, а сердце забилось чаще.
Джинхён любит меня?
Внезапно она вспомнила, как Джинхён гладил её по голове.
Неужели правда?
Но Хеми поспешно покачала головой.
Нет, это не так. Это просто её собственные несбыточные мечты.
— Не говори ерунды. Джинхён меня не любит.
Но Ким Суён надула губы и не отступила:
— Не думай так пессимистично. И что, ты так и будешь мучиться? На твоём месте я бы хотя бы призналась.
— Я… я не могу.
Признаться Джинхёну? Нет, это невозможно.
Ким Суён посмотрела на неё с досадой.
Самая большая проблема — это негодяй Ким Джинхён, но, по её мнению, Хеми ничуть не лучше.
— Я понимаю, что ты боишься потерять дружбу… но если он начнёт встречаться с другой, вы всё равно отстранитесь. Разве не лучше признаться? А вдруг? Вдруг вы с Ким Джинхёном будете вместе?
— …
Встречаться с Джинхёном?
Лицо Хеми покраснело до самых кончиков ушей.
— И мне кажется, что Ким Джинхён к тебе не совсем равнодушен. Поверь моему чутью, оно меня редко подводит.
— …
— Не будь такой нерешительной, признайся ему.
Хеми не нашлась что ответить.
***
В это время младший профессор отделения трансплантации печени Ю Ёнсу встретился в кабинете с заведующим кафедрой Ко Ёнчханом.
— Нагрузка на доктора Ким Джинхёна в приёмном покое слишком велика. Я считаю, что её нужно пересмотреть.
— Послушай, профессор Ю… я всё знаю. Я сам разберусь.
Ко Ёнчхан покачал головой, но Ю Ёнсу не отступил.
— К тому же, судя по графику на следующий месяц, он снова в приёмном покое… Три месяца подряд — это беспрецедентный случай. Пожалуйста, пересмотрите это.
Ко Ёнчхан почувствовал себя неловко.
Текущее назначение Ким Джинхёна в приёмный покой было во многом несправедливым.
Он сам прекрасно это знал.
— Конечно, способности доктора Ким Джинхёна выдающиеся, но из-за такой нагрузки высока вероятность ошибки.
— Я знаю. Я же сказал, что сам разберусь.
— Если бы не было других кадров, я бы понял… но ведь есть другие резиденты второго года, почему вы держите Ким Джинхёна в приёмном покое три месяца подряд?
Ю Ёнсу был во всём прав.
Поскольку это изначально было несправедливое распределение, Ко Ёнчхану нечего было ответить по существу.
«Проблемы…»
Ко Ёнчхан помрачнел.
— Профессор Ю.
— Да?
— Я же сказал, что как заведующий кафедрой, я сам разберусь. Не лезь не в своё дело.
— Я не могу. Профессор Кан Минчхоль просил меня присматривать за доктором Ким Джинхёном.
Ко Ёнчхан наконец тяжело вздохнул.
— Ха-а. Ты думаешь, я сам этого хочу? Я всё улажу, так что иди отсюда.
Ю Ёнсу мысленно нахмурился.
Что это значит?
— О чём вы?
— Не пытайся узнать больше, просто уходи. Если будешь так лезть, сам можешь пострадать.
Это было предупреждение.
Однако Ю Ёнсу, пусть и не так сильно, как Кан Минчхоль, был человеком принципиальным.
«Тут что-то не так.»
От ситуации сильно несло гнилью.
Ю Ёнсу сказал твёрдым взглядом:
— В чём дело? Я не уйду, пока вы не скажете.
Ко Ёнчхан разозлился:
— Профессор Ю! Я же сказал, как заведующий кафедрой, что сам разберусь! Уходи немедленно!
— Я не могу.
— Так ты и сам можешь сильно пострадать!
— …!
Лицо Ю Ёнсу стало серьёзным.
Кто и что затеял вокруг Ким Джинхёна?
— Профессор, разве резиденты — не наши ученики? И не просто ученики, а те, кто вместо нас поддерживает работу университетской больницы?
— Что?
Эти слова задели Ко Ёнчхана, который считал резидентов лишь расходным материалом.
— Скажите мне. Что происходит?
Встретившись с решимостью в глазах Ю Ёнсу, Ко Ёнчхан понял, что тот просто так не отступит.
«Чёрт, и Кан Минчхоль, и этот…»
Возможно, из-за их лидера Кан Минчхоля, в отделении печени было много принципиальных профессоров.
— Ты… ты правда можешь пострадать. Ты уверен?
— …Скажите мне.
— Хорошо. Но дай слово, что никому не расскажешь. Если проболтаешься, можешь лишиться с таким трудом полученной должности профессора.
— Хорошо. Говорите.
Ко Ёнчхан огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и неохотно произнёс:
— На самом деле…
***
Тем же вечером Хеми впервые ушла домой после того, как стала резидентом.
Так как она уходила впервые за 100 дней, её одежда совершенно не соответствовала сезону.
«Я пришла на работу в пальто, а теперь вижу людей в футболках.»
Из-за ранней жары люди уже ходили в лёгкой одежде.
«Что делать?»
Она выбралась из больницы спустя три месяца, но делать было нечего.
Может, надо было пойти выпить с Ким Суён?
«А Джинхён?..»
Она внезапно вспомнила о Ким Джинхёне, но покачала головой.
Хотя 100 дней дежурств закончились, он работал в приёмном покое, и ему было не до отдыха, не то что до сна.
«Он ещё больше похудел… ест ли он вообще…»
Она глупо переживала.
Наверное, и сегодня толком не ел?
«Может, приготовить ему ланч?»
Подумав об этом, она вздрогнула и покачала головой.
«Какой ланч, Ли Хеми? Он подумает, что это странно. Точно подумает.»
Но стоило ей вспомнить его осунувшееся лицо, как сердце дрогнуло.
Как бы он был счастлив, если бы съел то, что она приготовила?
«Я же не признаюсь в любви… просто жалко близкого друга, который вечно пропускает обед… это ведь нормально? Мы же с Джинхёном очень близкие друзья.»
Она покраснела, раздумывая.
«Всё равно дома делать нечего… да, это просто еда для близкого друга. Никаких скрытых мотивов.»
Как раз в этот момент она увидела магазин.
Сглотнув, она сама не заметив как, вошла внутрь.
(Продолжение в следующей главе)
# 84