Короче говоря, суть в обоих случаях сводилась к одному.
«Не хочу идти.»
Джинхён покрылся холодным потом.
О чем они собираются говорить при встрече?
Но отказаться он не мог.
А профессор Кан Минчхоль выделился особенно: он четко указал и время, и место — сегодня в 15:00.
«Какая муть… Да и до трёх часов остался всего час. О чём они думали, если бы я не проверил почту?»
Типичный для Кан Минчхоля взрывной характер.
Джинхён только цокнул языком, как вдруг зазвонил телефон.
Это был чиф отделения дерматологии Ли Сынтэ.
«Что случилось?»
— Да, старший коллега.
— Джинхён, это чиф дерматологии Ли Сынтэ.
Ли Сынтэ по-дружески перешел на «ты» с младшим коллегой Джинхёном.
— Да, старший коллега.
— Можем сейчас ненадолго встретиться? Нужно обсудить кое-что важное.
— А, да.
Джинхён посмотрел на часы.
Если встреча короткая, я ведь не опоздаю к профессору Кан Минчхолю?
***
Встретившись с Ли Сынтэ перед кабинетом дерматологии, Джинхён услышал слова, подобные грому среди ясного неба.
Джинхён дрожащим голосом переспросил:
— Простите, что… что вы сейчас сказали?
— То, что слышал.
— …
В голове у Джинхёна помутилось. Надеюсь, я сейчас не сплю.
Хотя вины Ли Сынтэ в этом не было, он произнес это с голосом, полным сожаления:
— Прости. Ты же знаешь, какая в больнице грязь…
— …Значит, вы советуете мне подавать не в дерматологию?
— Если ты будешь настаивать на нашем отделении… я не смогу тебя остановить, но… скорее всего, ничего не выйдет.
— …
У Джинхёна сердце ушло в пятки.
Ради чего я вообще пришел в больницу Тэиль?
— Это правда, что сын профессора дерматологии больницы Тэиль… в этот раз подает документы в наше отделение?
— Да. Если бы было два места, мы бы взяли и тебя, но в этом году место всего одно, так что ничего не поделаешь.
Благородные, или «Роял.»
Этим словом называли прямых родственников профессоров или влиятельных людей больницы.
Если в дерматологию подавал документы сын ключевого профессора этого отделения, для коллектива он был «роялом» из роялов — не просто абы кто, а настоящая королевская кровь.
«Ха-ха.»
Джинхён про себя горько усмехнулся.
Один из негласных законов больницы гласил: простолюдину не одолеть «рояла.»
Исключений не было.
Каким бы выдающимся ни был простолюдин, он всегда ниже королевской крови.
— И кто… кто этот «Роял»?
— Говорят, он закончил медицинский факультет университета Силла и сейчас там же проходит интернатуру. Успеваемость ниже средних баллов, отзывы тоже так себе, но он же «роял»…
От этих слов Джинхён совсем поник.
Если бы это был выдающийся соперник, я бы еще понял.
Я старался больше десяти лет, и теперь должен уступить конкуренту, который даже вполовину не так хорош, как я?
Только потому, что он родился с золотой ложкой во рту.
— Еще раз извини. Может, попробуешь пластическую хирургию вместо дерматологии? С твоими показателями ты бы легко туда прошел…
— …Да, спасибо.
Оставшись один в коридоре, Джинхён застыл с ошарашенным видом.
Присев на стул для пациентов, он обхватил лицо руками.
— Твою мать.
Просто мерзкая ситуация.
Сколько времени он так просидел?
Зазвонил телефон.
Ким Джинхён взял себя в руки и ответил.
— Да, Ким Джинхён на связи.
— Давно не виделись, доктор Ким Джинхён. Ты где?
— …!
Это был Кан Минчхоль.
Величайший в стране мастер по пересадке печени вызвал его к себе.
— Приходи сейчас в мой кабинет.
***
Чувствуя себя опустошённым, словно старая консервная банка, Джинхён брёл по коридору к кабинету профессора Кан Минчхоля.
Профессор Кан Минчхоль встретил его в больничной пижаме.
— Заходи. Давно не виделись, верно?
— А, да. Но… разве вам можно так ходить?
Джинхён удивлялся, почему его так быстро выписали, но оказалось, что он вовсе не выписан.
К руке профессора Кан Минчхоля была подключена капельница.
— Я уже здоров.
— Но…
— Эти кардиологи твердят, что я должен быть под капельницей. Хотя я мог бы выписаться прямо сейчас, эх.
Джинхён покачал головой.
«Вам бы еще полежать.»
По сравнению с тем, каким он видел его в последний раз, профессор выглядел изможденным.
«Раньше он смахивал на Чжан Фэя из „Троецарствия“, а сейчас… Хм, даже похудев вдвое, всё равно тянет максимум на Люй Бу. Тощего Люй Бу.»
Может, от душевной пустоты, но Джинхён подумал о какой-то ерунде.
— И все же, не перенапрягайтесь.
— Со мной все будет в порядке. Кстати, почему ты ни разу не зашел, пока я тебя не позвал? Обидно даже.
— П-простите.
Джинхён, который не заходил из-за чувства вины, про себя поморщился.
Профессор Кан Минчхоль широко улыбнулся и сказал:
— В любом случае, спасибо тебе.
— Что?
— Говорят, ты спас мне жизнь. Огромное спасибо. Если бы не ты, быть беде.
Это были не пустые слова.
Если бы Джинхён вовремя не заподозрил инфаркт миокарда, профессор в лучшем случае остался бы растением. Ситуация была донельзя критической.
— Нет, что вы. Я ничего особенного не сделал, правда, не берите в голову.
На этот ответ профессор Кан Минчхоль улыбнулся. Чем больше он смотрел на этого парня, тем больше тот ему нравился.
— Кстати, не хочешь перейти в другое место? В палате тесно, хочется простора.
— А, да.
Профессор Кан Минчхоль вышел из своего кабинета и направился в соседнюю конференц-зал для профессоров с красивым видом.
Секретарша, стоявшая перед залом, склонила голову:
— Вы хотите воспользоваться конференц-залом, профессор?
— Да.
— Но… скоро терапевты будут проводить здесь совещание…
— Терапевты?
— Да.
— Ничего. Мы ненадолго.
Кан Минчхоль, не обращая внимания, вошел в зал.
Он усмехнулся и пробормотал:
— Пф, терапевты-мелочники.
Будучи хирургом до мозга костей, он презирал терапевтов, которые только и делают, что возятся с таблетками.
Его девизом было: «Настоящий мужчина должен быть хирургом!»
— У меня есть к тебе вопрос.
Кан Минчхоль заговорил, глядя на ручей Танчхон, впадающий в реку Хан, а Джинхёну стало очень не по себе.
«Что за вопрос? Только не говорите…»
Он сглотнул. Надеюсь, нет.
Но тревожные предчувствия всегда сбываются.
— Как ты тогда сделал анастомоз сосудов?
— …!
Джинхён крепко зажмурился.
Это случилось.
Что ответить?
Джинхён лихорадочно думал, но в голову не приходило никаких оправданий.
Да и оправдаться в такой ситуации было невозможно.
Интерн, умеющий делать сосудистый анастомоз при пересадке печени?
Это же абсурд. Это не вопрос таланта.
«Зачем я совершил такую ошибку…»
Он вздохнул. Хотелось повернуть время вспять, но было уже поздно.
— Это ведь ты сделал, верно? Как тебе это удалось?, спросил Кан Минчхоль, сверкая глазами.
Джинхён опустил голову.
— Простите. Мне больше нечего сказать.
— Хм…!
Кан Минчхоль нахмурился, но Джинхёну действительно нечего было ответить.
Правду не скажешь, а оправдания не сработают.
«Теперь мне уже все равно.»
После того как в дерматологии, о которой он мечтал десять лет, его отшили, Джинхён почти сдался.
— Хм!
Повисла удушливая, неловкая тишина.
Спустя некоторое время Кан Минчхоль разразился громким смехом.
— Ладно. Забудь.
— …?
— Ты спас мне жизнь, так что какая разница? Понятия не имею, какими судьбами у тебя это получилось, но ты не сотворил ничего дурного — напротив, прямо там и тогда вытащил с того света и меня, и пациента. Прости, что допрашивал тебя с пристрастием.
— Нет, что вы.
— Но!
Кан Минчхоль снова сверкнул глазами.
— Ты ведь пойдешь в хирургию?!
— …!!
Джинхён ответил смущенно:
— Это…
— Чего ты мнешься? Разве тебе не нравится оперировать? Разве ты не чувствуешь удовлетворения, спасая жизни людей?
— …
Профессор Кан Минчхоль произнес твердым голосом:
— Иди в хирургию. И стань моим преемником.
— …!
Джинхён задрожал.
Профессор Кан Минчхоль предлагал нечто из ряда вон выходящее.
Это предложение могло полностью изменить будущее Джинхёна.
— Из-за инфаркта миокарда и творческого отпуска мне придется отдохнуть в этом и следующем году, но когда я вернусь, я возьмусь за твое обучение всерьез. Так что иди в хирургию.
Джинхён задумался.
«Ученик профессора Кан Минчхоля… преемник в трансплантологии…»
Стать учеником Кан Минчхоля, ведущего специалиста по пересадке печени и председателя Корейской ассоциации трансплантологов, — это не шутки.
«Неплохо, но…»
В этот момент первой мыслью Джинхёна было: «Не хочу.»
Профессор Кан Минчхоль кое в чем ошибался.
Конечно, он любит оперировать и чувствует удовлетворение от спасения пациентов.
Но он также ценил свою жизнь и хотел комфорта и достатка.
Конечно, став хирургом-трансплантологом, он не будет испытывать финансовых трудностей, но о комфорте придется забыть навсегда.
48-часовые операции — обычное дело, работа по выходным — норма, придется работать даже на праздники.
Иногда придется возвращаться из-за границы прямо во время научной конференции, если появится донорская печень.
Это была жизнь, бесконечно далекая от той, о которой он мечтал.
В обычное время он бы отказался сразу, но то, что его выставили из дерматологии, не давало покоя.
Если не дерматология, то куда?
В хирургию, как предлагает профессор Кан Минчхоль? Но и это не по душе…
— Ты ведь пойдешь в хирургию?
Кан Минчхоль, приняв молчание Джинхёна за согласие, сказал угрожающим тоном:
— Я…
Как только Джинхён открыл рот, за дверью послышались шаги.
— Кто-то есть внутри?
И кто-то вошел. Это был профессор терапевтического отделения Чхве Дэвон.
— …!
Джинхён, встретивший профессора Чхве Дэвона именно в этот момент, почувствовал неловкость.
Профессор Чхве Дэвон сначала обрадовался, увидев Джинхёна, но тут же заметил рядом профессора Кан Минчхоля и спешно склонил голову.
— Как ваше самочувствие, профессор?
Чхве Дэвон тоже был профессором, но по возрасту и должности он был ниже Кан Минчхоля.
На это вежливое приветствие Кан Минчхоль лишь фыркнул.
— А ты здесь зачем?
— А… у нас совещание терапевтов.
— Пф, совещание терапевтов?
И тут раздался неприятный голос:
— Давно не виделись, профессор Кан. Как здоровье?
— …!
В кабинет вошел пожилой профессор с мягким выражением лица.
Это был Чон Ёнтэ, бывший заведующий терапевтическим отделением и нынешний председатель Корейской ассоциации терапевтов.
Увидев профессора Чон Ёнтэ, Кан Минчхоль нахмурился.
Судя по внешности, между ними была разница лет в десять, но это лишь потому, что Кан Минчхоль выглядел исключительно бодро. На самом деле они почти не отличались по возрасту и вечно пикировались на тему того, что лучше — терапия или хирургия, из-за чего жутко недолюбливали друг друга.
— Что привело вас сюда, старший коллега?
— Я тоже пришел на совещание, дружище. А кто этот молодой человек?
Пожилой профессор посмотрел на Джинхёна.
Джинхён, ошарашенный появлением таких «китов» медицины, представился:
— Ким Джинхён. Я интерн.
— А, Ким Джинхён.
Удивительно, но Чон Ёнтэ помнил его имя.
— Ты ведь тот парень, который хочет в терапию? Добро пожаловать.
— …!
Кан Минчхоль вспылил:
— Нет, старший коллега. Что вы такое говорите? Этот парень пойдет в хирургию.
— Что? Сразу видно, что он прирожденный терапевт. Куда ты его тянешь в свою грубую хирургию?
— Что?! Грубую? Что это значит? Хирургия — грубая?
— Разве я сказал что-то не так?
Лицо профессора Кан Минчхоля побагровело.
Старый хрыч!
Будь он младше, он бы уже получил кулаком, но этот старик был одним из немногих, кто стоял выше него в больничной иерархии.
Впрочем, даже при этом Кан Минчхолю — ведущему специалисту по пересадке печени в стране и председателю Корейской ассоциации трансплантологов — не стоило выслушивать подобные упреки.
— В любом случае, он пойдет в хирургию, так что не зарьтесь на него.
— Ерунда. Он пойдет в терапию. Не так ли, профессор Чхве?
Профессор Чхве Дэвон, оказавшийся между двух огней, пробормотал:
— …Да, Джинхён пойдет в терапию. Наверное…
— Что? Куда ты его тянешь в свою скучную терапию! Он хирург!
Джинхён открыл рот, глядя на этот балаган.
Что вы творите, деля меня между собой?
— Я…
Джинхён смущенно начал говорить.
(Продолжение в следующей главе)
# 63