Раз уж сам профессор Кан Минчхоль приехал лично, оставлять его на улице было неудобно, поэтому они перебрались в другое место.
К счастью, сегодня у Джинхёна был выходной.
Хотя было уже поздно, никто из них еще не ужинал, поэтому они направились в ресторан.
— Сегодня радостный день, так что угощаю я!
Сказав это, профессор Кан Минчхоль повел их в известный ему элитный ресторан морепродуктов в Пусане.
Еда, стоившая несколько сотен тысяч вон на человека, буквально таяла во рту, но Джинхён чувствовал себя неловко.
Причина визита Кан Минчхоля не вызывала сомнений.
«Он приехал поздравить меня с зачислением в хирургию.»
Профессор такого высокого полета приехал в Пусан, чтобы поздравить всего лишь интерна.
Джинхёна переполняло чувство благодарности, но ситуация не позволяла расслабиться.
Кан Минчхоль посмотрел на Хеми.
— Ты тоже пьешь?
— А, да, профессор.
Хеми, которая оказалась здесь случайно, почтительно приняла чашечку саке.
Кан Минчхоль посмотрел на нее с довольной улыбкой.
— Давно не виделись. Та маленькая девочка так выросла и стала такой красавицей.
— Что?
Хеми была удивлена.
«Он меня знает?»
Кан Минчхоль выпил и сказал:
— Чему ты удивляешься? Я учился в мединституте и был в одной ординаторской с твоим отцом, Ли Джонгыном. Когда ты была маленькой, я даже катал тебя на плечах.
— А…
Как он и сказал, Кан Минчхоль и председатель Ли Джонгын были однокурсниками и когда-то довольно близко общались.
Конечно, сейчас их отношения были испорчены до предела.
— Бомсу тоже был толковым парнем. Эх…
Кан Минчхоль знал и о покончившем с собой брате Хеми, Ли Бомсу.
Однако он ничего не знал о Ли Санмине, который вырос на стороне.
На душе у Хеми стало грустно.
Если подумать, она смутно это припоминала.
Это было в глубоком детстве, единственное счастливое время, которое она помнила.
Тогда ее мать была еще жива, а отец, Ли Джонгын, был совсем другим человеком.
Но это было лишь фальшивое счастье.
Появление Ли Санмина и его матери изменило всё.
Отец, Ли Джонгын, без малейшего стеснения обнажил свои порочные наклонности и бурный нрав, а ее мать, изнуренная затяжной депрессией, покончила с собой.
Ее дедушка, узнав обо всем слишком поздно, попытался вмешаться, но душевные и телесные раны уже не подлежали исцелению.
В этот момент Кан Минчхоль спросил:
— Кстати, а вы кто друг другу? Встречаетесь?
Лица Джинхёна и Хеми одновременно покраснели.
— А, нет.
— …
Джинхён поспешно отнекался, а Хеми молча опустила голову.
Кан Минчхоль громко рассмеялся.
По его виду было понятно, что он и так всё знает.
— Да-да, прекрасное время. Удачи вам.
Лицо Хеми, которая низко опустила голову, покраснело до такой степени, что казалось, будто оно сейчас взорвется.
Джинхён неловким тоном перевел тему:
— Кстати, как вы здесь оказались?
Кан Минчхоль нахмурился.
— Как оказался? Еще спрашиваешь? Я притащил свое бренное тело сюда, чтобы поздравить тебя, Ким Джинхён.
Джинхён закрыл глаза.
Он догадывался, но всё равно был поражен.
— Ну, не то чтобы я приехал исключительно ради тебя. Я ведь сейчас на больничном из-за перенесенного инфаркта миокарда, делать совершенно нечего, а тут как раз сын устроился на работу неподалеку, вот я и решил совместить приятное с полезным. Кстати, раз уж ты поступил в хирургию, мог бы и предупредить заранее. Заставил старика самого тащиться?
Кан Минчхоль упрекнул его с видом обиженного человека.
Джинхён почувствовал себя неловко. Он ведь еще не решил окончательно, что будет заниматься хирургией.
Кан Минчхоль до краев наполнил чашку Джинхёна.
— В любом случае, ты так трепал мне нервы, пытаясь пробиться в эту дерматологию, которая тебе абсолютно чужда… Поздравляю с тем, что пусть и с опозданием, но ты выбрал хирургию. Разумеется, таким людям, как ты, нужно идти не в дерматологию, а к нам, в хирургию.
Кан Минчхоль думал, что Джинхён сам решил подать документы в хирургию.
Джинхён, помедлив, открыл рот:
— Профессор, на самом деле я не подавал документы в хирургию.
— М? Что ты имеешь в виду?
— Дело в том…
Джинхён объяснил ситуацию с ошибкой при подаче заявления.
Лицо Кан Минчхоля, слушавшего его, исказилось.
— Ха, так это была просто ошибка при регистрации?
— Да, прошу прощения.
Джинхён опустил голову.
Ему было стыдно, что профессор приехал ради него, интерна, а тут такое.
«Наверное, он разозлится?»
Джинхён думал, что тот взорвется от разочарования.
Но реакция Кан Минчхоля была неожиданной.
Он достал сигарету и сказал:
— Отлично.
— Что?
— Это же воля небес, чтобы ты занимался хирургией. Так что не спорь и просто иди в хирургию.
Джинхён открыл рот от изумления.
Нет, почему он делает такие выводы?
Выпустив дым, Кан Минчхоль продолжил:
— Тебя ведь выгнали из дерматологии в больнице при университете Хангук без всякой вины. Просто потому, что ты попал в немилость к этому мелочному Ким Джухыну.
Поскольку они учились в одно время, профессор Кан Минчхоль знал профессора Ким Джухына из университета Хангук.
Кан Минчхоль был на два курса старше Ким Джухына.
— И в больнице при университете Хангук, и здесь — ты вечно попадаешь в подобные переделки, упорно пытаясь заниматься дерматологией, к которой у тебя нет никакого призвания. Не спорь, считай это волей небес и отправляйся в хирургию.
— Н-но…
Какая еще воля небес?
Джинхён попытался что-то сказать, но взгляд Кан Минчхоля стал острым.
— Почему ты вообще так рвешься в дерматологию, к которой у тебя нет призвания?
— Это…
Джинхён не нашелся с ответом.
Потому что нравится?
Нет, это не так.
Честно говоря, его не интересует сама дерматология, его к ней не тянет.
Единственная причина, по которой он хотел в дерматологию — это желание жить комфортной и обеспеченной жизнью.
Конечно, он понимал, что это меркантильные мысли.
Но что с того?
Что плохого в желании прожить свою жизнь так, как хочется?
Кан Минчхоль не злился.
Хотя сам он был фанатом хирургии, он понимал мысли Джинхёна.
Вместо этого он объяснил:
— Думаешь, в дерматологии будет легко?
— Что?
— Думаешь, в дерматологии все добиваются успеха?
— …
Кан Минчхоль усмехнулся:
— Хочешь, кое-что расскажу? По моему опыту, те, кто отлично учился в мединституте, обычно прогорают, если открывают частную практику ради денег. А вот те, кто учился посредственно, напротив, преуспевают. Прости за прямоту, но ты совсем не подходишь для дерматологии. Откроешь клинику — разоришься.
Это звучало как проклятие на полное разорение.
— …
Лицо Джинхёна перекосило, словно он съел что-то тухлое.
Нет, ну что за дела? Он даже не пробовал, а уже такое говорит?
— И еще одно: ты заблуждаешься, думая, что в дерматологии будет легко. В конце концов, это частный бизнес, где приходится лично контролировать всё от и до. О нормальном отпуске даже мечтать не придется.
— …
— А хирургия на самом деле не такая уж тяжелая.
Что за бред?
Хирургия — не тяжелая?
Кан Минчхоль объяснил озадаченному Джинхёну:
— Ну, разумеется, ординатура — штука тяжелая. И после ее окончания, пока не встанешь на ноги, тоже приходится нелегко. Но когда закрепишься на месте — станет вполне терпимо. Да и заработать при хороших результатах можно немало.
— …
— Взгляни на меня. Стоило мне перенести инфаркт миокарда, как я до сих пор отдыхаю. Скоро вот отправлюсь в США на год в качестве приглашенного профессора. Что я буду там делать? Отдыхать. Думаешь, с частной клиникой такое возможно? Не стану называть точных цифр, но жалованье у меня весьма солидное. А после выхода на пенсию будет еще и государственная пенсия для преподавателей.
В этом он был прав.
И доход профессора Кан Минчхоля вряд ли уступал доходам большинства частных врачей.
Но это потому, что он профессор лучшей больницы страны — Тэиль.
В прошлой жизни он так старался и конкурировал, но потерпел неудачу.
Кан Минчхоль сказал серьезным тоном:
— Иди в хирургию. Я тебя подтяну.
— …!
— Как раз к тому времени, как ты закончишь ординатуру, освободится профессорское место. Твоей квалификации более чем достаточно. Я сделаю тебя своим преемником. Отбрось девчачьи сопли и просто иди за мной.
— …!
Глаза Джинхёна дрогнули.
Даже больше, чем эти громкие обещания, его сердце тронуло отношение Кан Минчхоля.
Кан Минчхоль — лучший специалист по пересадке печени в стране, и из-за его выдающегося мастерства никто в больнице не смел его тронуть.
Даже председатель Ли Джонгын не мог вести себя с ним бесцеремонно.
И такой великий человек так заботится о нем, простом интерне.
Приехал в Пусан только ради того, чтобы поздравить…
Джинхён склонил голову в знак благодарности.
— …Спасибо.
***
После ужина Хеми уехала в Сеул, а профессор Кан Минчхоль направился в дом сына.
Джинхён в одиночестве гулял по пляжу Хэундэ и размышлял.
«Хирургия…»
Он вспомнил слова Кан Минчхоля перед отъездом:
«Отбрось всё остальное, тебе ведь нравится оперировать и спасать людей. Нужно заниматься тем, что любишь!»
Он был прав.
Джинхён любил оперировать.
Он находил смысл в том, чтобы спасать людей в напряжении, на грани жизни и смерти.
«Но… я ведь хотел спокойной жизни.»
Выбор хирургии уводил его от такой жизни невероятно далеко.
И тут:
Дзинь!
Телефон завибрировал, пришло сообщение.
«Кто это? Профессор Чхве Дэвон?»
— Джинхён, поздравляю с зачислением в хирургию. Конечно, жаль, что не в терапию, но я считаю, что для хирургии ты подходишь куда лучше, чем для дерматологии. Верю, что из тебя выйдет великолепный хирург. Твой наставник, Чхве Дэвон.
Были и другие сообщения от знакомых.
Пришло сообщение и от родителей.
— Сынок, поздравляем с зачислением в хирургию! Мама так рада и гордится тем, что ты поступил в хирургию! Всегда любим тебя.
— Поздравляю с зачислением в хирургию. Я так горжусь, что ты мой сын. Люблю тебя. Отец.
Короткие, но полные любви сообщения тронули сердце Джинхёна.
«Отец и мать хотели, чтобы я стал хирургом…»
Радостные сообщения родителей задели его за живое.
— Ха-а…
Он тяжело опустился на скамейку возле пляжа.
Он смотрел на тихое зимнее море.
Плеск, плеск.
На душе стало спокойно, как на тихом море.
«Тебе ведь нравится хирургия.»
Эти слова снова отозвались в его сердце.
В памяти всплыли события прошлой жизни.
Трудные и мучительные дни… но в то же время — полные смысла.
То, что помогало ему держаться, даже когда казалось, что тело вот-вот сломается от боли, — это чувство удовлетворения, которое ничем нельзя было заменить.
Голос Кан Минчхоля снова зазвучал в груди, как галлюцинация:
«То, чего ты искренне желаешь, — это хирургия.»
Джинхён пробормотал:
«То, чего я искренне желаю?»
Он желал только одного.
Спокойной и обеспеченной жизни.
Но… действительно ли это так?
Действительно ли я хочу именно этого?
Джинхён горько усмехнулся.
Он не хотел этого признавать, не хотел смотреть правде в глаза, но ответ был «нет.»
Если бы он хотел только спокойной и обеспеченной жизни, он бы не натворил столько дел в больнице.
Да и вообще, не было бы нужды так мучиться, работая врачом.
Он мог бы использовать знания из прошлого, ходить по фармацевтическим компаниям, загребать деньги и скупать здания.
Да, в этот момент он признал это.
В глубине души он искренне хотел заниматься хирургией.
Он старался не замечать этого, но это была правда.
— …
Плеск, плеск.
Тихие волны накатывали на берег.
Джинхён смотрел на волны и бормотал:
— Да, если я добьюсь успеха, хирургия — это неплохо. Нет, это хорошо. Но…
Проблема в том, что нужно добиться успеха.
Воспоминания из прошлой жизни снова всплыли в памяти.
На этот раз — другие воспоминания.
«Убирайтесь из нашей больницы.»
«Как ты собираешься отдавать долги?!»
Жизнь хирурга не состояла из одних лишь приятных моментов. Напротив, конец той жизни был жалким.
Не повторится ли это снова?
Прошлые неудачи постоянно тянули его назад, как незаживающая рана.
Возможно, его желание попасть в дерматологию и насильственное отрицание пути хирурга были вызваны травмой, запечатленной в прошлой жизни.
Но в какой-то момент Джинхён покачал головой.
— Ким Джинхён, чего ты так боишься? Прошлая неудача — это прошлая неудача. В этот раз всё будет иначе.
Он твердо пробормотал:
— Просто добьюсь успеха, и всё. Я уже не тот, что в прошлой жизни. Давайте преуспеем. И не просто преуспеем, а станем самыми востребованными хирургами. Разве этого мало?
Он поднял взгляд к небу.
Ночное небо над морем было бесконечно бескрайним.
Да, разве не достаточно стать успешным хирургом? Тогда всё решится само собой.
«Жаль, конечно, отказываться от комфорта дерматологии…»
До того как он встанет на ноги, первые годы ординатуры будут просто ужасно тяжелыми.
И всё же Джинхён подумал:
«Если я выдержу этот этап, если сумею закрепиться в качестве успешного хирурга — всё наладится. Если удастся стать профессором университетской клиники, пожалуй, это окажется даже лучше, чем быть владельцем частной дерматологии.»
Конечно, вряд ли профессор университетской больницы живет легче, чем дерматолог.
Скорее всего, чем больше успеха, тем больше занятости.
Подумав об этом, Джинхён усмехнулся.
Ну и что с того?
Он улыбнулся.
Почему-то на душе стало легко.
«Да, давай, Ким Джинхён. Ты сможешь.»
Так, в один зимний день, на тихом берегу моря, он принял решение.
Решение, которое изменит историю хирургии Южной Кореи… нет, всего мира.
В то же время — «Чудо Ким.»
Это было начало того самого легендарного имени.
(Продолжение в следующей главе)
# 74