Так Джинхён проводил свои насыщенные дни.
Пролетали годы, наполненные успехом, и он постепенно старел.
Тридцать с небольшим.
Когда до сорока оставалось всего несколько лет, он, закончив экстренную операцию по пересадке печени, отдыхал в Центральном парке недалеко от больницы Сент-Джозеф, пытаясь унять усталость.
«Раз уж до следующей операции есть немного времени…»
В Центральном парке, огромном парке Манхэттена, было полно людей, которые, как и он, наслаждались отдыхом.
Внезапно, глядя на молодую пару лет двадцати, держащуюся за руки на скамейке, Джинхён подумал:
«Как же быстро летит время.»
Казалось, еще вчера он сам был таким же молодым, а теперь ему уже за тридцать пять.
«Я ведь живу правильно, верно?»
Он поднял взгляд к небу.
Вспомнилось время, когда он только вернулся в прошлое.
Он жил, стиснув зубы, твердо решив добиться успеха.
И вот, спустя более двадцати лет, все цели, которые он ставил перед собой после возвращения, были достигнуты.
Финансовый успех, социальный статус, любимая жена, золотоволосый сын.
Что ж, у него было всё, чего можно желать.
И именно тогда, когда он наблюдал за плывущими облаками, произошло нечто неожиданное.
У него за спиной раздался голос, которого он совсем не ожидал услышать.
— Доктор Ким Джинхён?
Спокойная корейская речь.
Удивленно обернувшись, он увидел женщину с утонченными чертами лица, которая смотрела на него широко открытыми глазами.
Это была Ли Ёнхи!
Почему она здесь?
— А, я подумала, что силуэт похож, но не была уверена… Давно не виделись. Как вы поживаете?
— А, здравствуйте. Что вы здесь делаете?
Она была медсестрой в больнице Тэиль.
Конечно, это информация многолетней давности, и чем она занимается сейчас, он не знал.
В любом случае, у нее не было причин приезжать в Америку, так почему же она здесь?
— Приехала на экскурсию. Сейчас же сезон отпусков.
— А…
Если присмотреться, на ней была легкая одежда, типичная для путешественников.
Похоже, она посещала Центральный парк, ведь это обязательный пункт для туристов в Нью-Йорке.
— Можно присесть рядом на минутку? Раз уж мы так встретились, это судьба.
Судьба.
Она, должно быть, сказала это не задумываясь, но для него это слово было наполнено глубоким смыслом.
Связь, которая в прошлой жизни была браком, а теперь полностью оборвалась.
Впрочем, это уже не имело значения.
— Да, присаживайтесь.
— Спасибо. Посмотрела город, Нью-Йорк и правда хорош.
На слова Ёнхи Джинхён лишь улыбнулся.
— В Сеуле жить лучше.
— Пожалуй, вы правы. Но для туризма здесь отлично. И цены на шопинг гораздо ниже.
— Да.
Ёнхи спросила:
— А как у вас дела, доктор?
— У меня всё хорошо. А у вас?
— У меня всё по-старому.
После этого неловкого обмена фразами разговор затих.
Ёнхи, погрузившись в свои мысли, задумчиво смотрела на панораму Центрального парка.
Джинхёну стало неловко от тишины, и он решил заговорить:
— А где ваши спутники?
— Я приехала одна.
Услышав это, Джинхён снова замолчал.
Женщина средних лет, путешествующая в одиночку. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, но смысл был очевиден.
Словно отвечая на его мысли, Ёнхи произнесла:
— Я живу одна.
— А… понятно.
Это было неожиданно.
Даже если у нее были неудачи в отношениях с ним и Ли Санмином, с ее внешностью за ней должны были выстраиваться очереди из мужчин. Да и семья, и работа у нее были достойные.
На самом деле, она всегда пользовалась огромной популярностью.
— Я просто живу ради пациентов.
— Понятно.
Джинхён не стал расспрашивать о причинах подробнее.
Это был бы крайне бестактный вопрос, да и они не были настолько близки, чтобы обсуждать подобное.
— Кстати, вы слышали новости?
Голос прозвучал как бы невзначай.
— О каких новостях вы говорите?
— О Ли Санмине.
— …!
Лицо Джинхёна окаменело.
Это было имя человека, с которым его связывала самая тяжелая вражда за все двадцать с лишним лет после возвращения.
— Нет, не слышал.
Если быть точным, ему было неинтересно.
Какая разница, что происходит с человеком, который получил пожизненное заключение и отбывает свое наказание?
Она горько усмехнулась.
— Понимаю, так и думала.
— Вы встречались с Ли Санмином?
— Иногда… очень редко я навещаю его в тюрьме.
Это тоже было неожиданно.
Она навещает его? После того как в последний раз он обошлся с ней столь жестоко?
Она улыбнулась и сказала:
— Просто изредка захожу. У меня к нему не осталось никаких чувств, поверьте.
— …
— В общем, Ли Санмин вышел из тюрьмы.
— …?!
Джинхён был поражен.
Вышел из тюрьмы? После того, что он натворил?
Однако слова Ёнхи означали совсем другое.
— Его шизофрения настолько обострилась, что он больше не мог находиться в тюрьме, поэтому его перевели в закрытую психиатрическую больницу, где он сейчас и содержится.
— …
Джинхён промолчал. Ёнхи тоже больше ничего не добавила.
В наступившей тишине между ними пронесся ветер.
Спустя некоторое время Ёнхи взглянула на часы и поднялась с места.
— Мне пора, скоро автобус до Бостона.
— А, да. Приятного путешествия.
— Спасибо.
Она развернулась и направилась в сторону метро.
Это расставание было таким же мимолетным, как и их встреча. Как и все их прошлые отношения.
— …
Джинхён тоже встал и направился в больницу.
И, как обычно, приступил к следующей операции.
Ничего необычного.
Совсем.
***
Время шло дальше.
Исследование препарата от вируса Тенопо, к счастью, увенчалось огромным успехом.
Хотя противовирусный препарат «Хейнс» не мог предотвратить заражение вирусом Тенопо, он подавлял размножение вируса в организме уже инфицированных людей, что привело к резкому снижению смертности.
Смертность упала с 30% до 2%.
Конечно, 2% — это тоже немало.
И всё же разница между 30% и 2% была колоссальной.
И действительно, спустя несколько лет вирус Тенопо мутировал и вызвал эпидемию, однако, в отличие от прошлого времени Джинхёна, на этот раз он не смог нанести столь катастрофического ущерба.
Благодаря исследованию Джинхёна всё мировое медицинское сообщество воздало ему должное.
И не только медицинское.
Он получил президентскую медаль США и даже премию Сасакавы от Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ).
— Ваши достижения спасли Африку.
Генеральный директор ВОЗ лично выразил благодарность Джинхёну, а бесчисленные организации и люди по всему миру чествовали его заслуги.
Нобелевский комитет также обратил внимание на Джинхёна.
В его прошлой жизни кандидатом на Нобелевскую премию по физиологии и медицине стал доктор Уэсли из Гарварда, но открытие способа лечения, безусловно, являлось куда более выдающимся достижением, чем просто обнаружение вируса.
Доктор Уэсли и Джинхён стали совместными кандидатами на Нобелевскую премию, и, поскольку речь шла не просто об академическом труде, а о работе, спасшей бесчисленное количество жизней, люди не сомневались, что они вскоре получат награду.
Так протекала его успешная жизнь.
***
Говорят, что время жизни подобно рулону туалетной бумаги.
Чем старше становишься, тем быстрее она расходуется, подобно тому, как исчезает бумага в рулоне.
Так, незаметно пролетело время, и Джинхёну исполнилось сорок.
Достигнув вершины в медицине, Джинхён и Хеми решили вернуться в Корею.
— Нет, доктор Ким? Возвращаетесь в Корею? Что это вообще значит!
Услышав, что их гордость, Ким Джинхён, уезжает в Корею, все в больнице Сент-Джозеф пришли в ужас.
— Мы вас чем-то обидели?
— Может, вас не устраивает зарплата? Скажите что угодно, мы всё исполним!
Коллеги-хирурги, директор больницы, совет директоров… все пытались отговорить Джинхёна.
Но Джинхён с виноватым видом покачал головой.
— Простите. Решение уже принято.
— Ха-а, доктор Ким… как же жаль.
Дэвид, с которым они проработали более десяти лет и успели стать близкими друзьями, тяжело вздохнул.
Джинхёну тоже было жаль покидать Сент-Джозеф, ставший ему вторым домом, но он не собирался менять решение.
«Пришло время возвращаться.»
К тому же Ли Донмин, ставший председателем группы Тэиль после смерти председателя Ли Хэджуна, постоянно присылал ему приглашения.
Умолял приехать и возглавить больницу Тэиль.
Хотя не это было главной причиной возвращения.
Самой главной причиной были родители.
Они уже давно перешагнули порог шестидесятилетия и приближались к семидесяти.
Он не мог забыть их лица, когда видел их в последний раз в прошлом году — они превратились в седовласых стариков.
— Ну, живите хорошо. Берегите себя там. И внук пусть хорошо учится.
Как же больно было видеть, как родители провожали их взглядом, пока сын и внук не скрылись из виду.
Родители не говорили об этом прямо, чтобы не волновать Джинхёна, но было видно, что с возрастом они всё больше скучают по сыну.
Да и как могло быть иначе?
Даже если они радовались успеху сына, тоска по единственному ребенку и внуку была неизбежна.
«Я уже добился всего, чего хотел.»
Конечно, было жаль оставлять блестящую карьеру в Америке, но он хотел проявить сыновнюю почтительность, пока не стало слишком поздно.
«В Корее я ведь тоже смогу заниматься исследованиями и лечением.»
Так Джинхён решил вернуться в Корею.
Узнав об этом, председатель группы Тэиль Ли Донмин был вне себя от радости.
— Приезжай скорее, скорее! Место для тебя уже готово!
Согласно его давнему желанию, Джинхён согласился возглавить больницу Тэиль.
«Я стану председателем больницы Тэиль. Как же причудлива судьба.»
Вспомнилось далекое прошлое, которое теперь казалось событиями десятилетней давности.
Тогда его связывала ужасная вражда с Ли Джонгыном, который был председателем.
Все, с кем он был связан в Корее, приветствовали его возвращение. Особенно радовался его наставник Кан Минчхоль.
— Приезжай скорее, доктор Ким! Должен же ты выпить со мной рюмку!
Кан Минчхоль, много лет проработавший директором больницы Тэиль, после окончательного выхода на пенсию наслаждался беззаботной жизнью. Он отложил скальпель, но всё еще был бодр.
И вот, закончив дела в Америке, перед самым отъездом в Корею.
Джинхён оглядел свой кабинет профессора.
«Уже больше десяти лет прошло с тех пор, как я здесь обосновался.»
Это были годы, пролетевшие в суете.
И всё же, при мысли об отъезде на душе стало грустно — он успел привязаться к этому месту.
«Ничего не поделаешь.»
Джинхён покачал головой и принялся собирать оставшиеся вещи.
Важные вещи он уже отправил, но за десять лет накопилось немало мелочей.
Можно было попросить кого-то другого помочь с уборкой, но, возможно, всё дело было в том, что это его собственный кабинет, к которому он так привык?
Ему хотелось сделать всё самому.
Была уже глубокая ночь.
Скрип.
Дверь кабинета осторожно приоткрылась.
Обернувшись, он увидел Дэвида, который смотрел на него с удивлением.
— А… вы здесь, доктор Ким.
— Да, привожу всё в порядок. Что-то случилось?
Дэвид почесал затылок.
— Просто… жаль, что вы уезжаете.
На эти слова Джинхён улыбнулся.
С самого первого дня в больнице Сент-Джозеф Дэвид относился к нему с неизменной добротой. Он был очень благодарен ему.
Джинхён протянул руку для рукопожатия.
— Я буду часто приезжать.
— Правда?
— Да, буду прилетать на каждую конференцию. Только не говорите потом, что я вам надоел, договорились?
Дэвид испуганно замахал руками.
— Надоел? Да вы что, это же визит легенды нашего Сент-Джозефа, Чудо-Кима.
Чудо-Ким.
Прозвище, к которому он так и не привык за десять лет.
Крепко пожимая друг другу руки, Дэвид сказал:
— Доктор Ким, раз уж вы уезжаете, скажу вам.
— Да.
— Я уважал вас. Несмотря на то, что вы намного моложе меня. Я очень многому у вас научился.
(Продолжение в следующей главе)
# 148