Джинхён про себя усмехнулся.
«Дэвид, я провёл больше операций по частичной резекции печени, чем ты.»
Частичная резекция печени — это операция, которую он бесчисленное количество раз выполнял как в прошлой, так и в этой жизни.
К тому же американские профессора университетов делают от силы одну-две операции в неделю.
Конечно, у всех по-разному, но определённо меньше, чем в Корее.
Поэтому он, работавший в Корее как на конвейере, сделал их гораздо больше, чем Дэвид, молодой профессор в свои сорок с небольшим.
«Со временем мне дадут шанс прооперировать.»
Подумав так, Джинхён кивнул.
— Да, с завтрашнего дня буду присутствовать на операциях.
***
С тех пор Джинхён наблюдал за операциями Дэвида и других профессоров.
— Доктор Ким, в случае частичной резекции печени, иссечение…
Дэвид любезно объяснял всё шаг за шагом.
Не только Дэвид, но и большинство хирургов, за исключением Майкла, хорошо относились к Джинхёну.
Они признали его как «исследователя», добившегося колоссальных результатов.
Однако проблемой оставались операции. Никто не доверял Джинхёну оперировать.
«Наверное, не доверяют.»
Джинхён горько усмехнулся.
Он понимал их. Будь он на их месте, он бы тоже не доверял врачу, приехавшему откуда-то из далёкой Мьянмы.
К тому же американских врачей чуть что засуживают, поэтому они хотели оперировать только с самыми лучшими специалистами.
Конечно, врачи Сент-Джозефа слышали от директора Джеймса, что Джинхён был выдающимся врачом в Корее, но одно дело — слышать, и совсем другое — доверить кому-то свою операцию.
«Когда-нибудь представится шанс.»
Джинхён успокоил себя.
«Зато тело отдыхает, пока не оперирую.»
И всё же, раз уж он приехал в Америку, стиснув зубы, руки чесались от безделья. Чувствовал себя футболистом, сидящим на скамейке запасных.
«Буду ждать.»
Так проходили дни, когда тело отдыхало, а руки чесались от нетерпения.
***
И вот однажды ночью.
В мрачном переулке на окраине Манхэттена, чуть выше больницы Сент-Джозеф, шла группа людей.
Все они были в чёрных костюмах, и атмосфера была весьма необычной.
— Хорошо, что удалось договориться с сицилийцами.
— Да.
Единственная женщина в группе кивнула.
Ей было под тридцать?
Трудно было угадать её точный возраст. Она была в ярком красном платье, от неё исходила чарующая красота, подобная розе. При каждом шаге её серебристо-светлые волосы покачивались.
Но тот, кто знал, кто она такая, не мог просто так любоваться её красотой.
Эту женщину звали Мэри.
Известная как Кровавая Мэри, она была крёстной матерью клана Клэнси, заправлявшего в Нью-Йорке.
Мужчины вокруг неё были высокопоставленными членами клана Клэнси.
Мэри усталым голосом произнесла:
— Давайте быстрее возвращаться.
— Да, день выдался хороший, может, приказать подготовить вина?
На слова Роберта, одного из руководителей клана Клэнси, она усмехнулась.
Роберт, несмотря на свою медвежью фигуру и свирепое лицо, напоминающее львиное, обладал тонкой натурой.
К тому же он дерзко был влюблён в неё, свою босса. Она знала о его страсти, скрывающейся за почтительным поведением, но делала вид, что не замечает. Он был не в её вкусе.
И всё же, поскольку ей было приятно его внимание, она ответила:
— Хорошо, выпьем по бокалу.
— Слушаюсь, подготовлю ваше любимое бордо.
— Босс, можно нам присоединиться?
Другие члены организации вмешались в разговор.
Все они были в приподнятом настроении.
Они заключили сделку с сицилийской мафией, разобрались с предателями внутри организации и решили получить огромную компенсацию от сицилийцев. Короче говоря, это был день праздника.
Мэри сделала вид, что рассердилась.
— Со мной? Вы осмелели?
— Босс, сегодня же отличный день, не так ли? Все так старались, давайте выпьем вместе.
Все члены клана Клэнси, хоть и были суровы в делах, любили и уважали этого молодого босса, которая заботилась о своих людях.
— Да, босс, давайте выпьем вместе.
Мэри, словно не имея выбора, кивнула.
— Ну ладно… хорошо, ничего не поделаешь. Давайте выпьем все вместе.
И именно в этот момент.
Раздался звук, который никак не мог — нет, не должен был — прозвучать в этом месте.
Бах!
— А?
Мэри издала стон.
Внезапно живот обожгло огнём.
Снова раздался звук.
Бах!
— Кха?!
Изо рта Мэри хлынула кровь.
— Босс!
Это был снайпер!
Все с криками бросились закрывать собой Мэри.
— Там! Хватайте его!
Роберт поспешно отдал приказ.
Несколько человек бросились в сторону, откуда раздался выстрел, и оттуда кто-то, шурша, скрылся.
Оставшиеся поспешно осмотрели Мэри.
— Босс! Босс!
— Кха! Кха!
Но Мэри не отвечала. Она продолжала кашлять кровью, опустилась на колени и упала.
— Босс! Нет!
Лица Роберта и других руководителей побелели.
Живот упавшей Мэри окрасился в красный цвет, вокруг неё растекалась лужа крови.
— А, а…
Мэри что-то простонала и безвольно уронила голову.
— Нет! Босс! Очнитесь! Босс! Мэри!
Роберт подхватил тело Мэри.
— Нужно спасти её! Она не должна умереть! Где здесь ближайшая больница?!
— Прямо под нами больница Сент-Джозеф!
В глазах Роберта вспыхнул огонь.
Сент-Джозеф — лучшая больница в Нью-Йорке. Если поехать туда, её можно спасти. Нет, её нужно спасти!
— Потерпите немного, босс!
Сев в машину, они повезли крёстную мать, Кровавую Мэри, в больницу Сент-Джозеф.
Регистратор в приёмном покое больницы Сент-Джозеф в испуге встретил их.
— О, нет? Как вы…
Но он не успел договорить.
Роберт схватил его за воротник и приставил пистолет.
И закричал:
— Врача сюда!
Как назло, в тот день Джинхён был на дежурстве в приёмном покое вместе с чифом Майклом.
***
Тем временем Джинхён заканчивал работу над проектом Хейнс.
Проектов было так много, что он уже устал, но Джинхён думал о накопленных достижениях.
«Не только достижения, но и оплата за каждый проект огромна.»
Деньги, которые он получал за каждый решённый проект, были колоссальными.
Для Хейнс это было совсем не лишним, ведь стоило Джинхёну приложить руку, как проект становился хитом.
Ценность каждого проекта была за гранью воображения, поэтому сколько бы они ни платили Джинхёну, это того стоило.
«Ну, мне остаётся только перенести то, что у меня в голове, на бумагу.»
Именно в тот момент, когда Джинхён заканчивал работу над сверхдорогим проектом,
из приёмного покоя (Emergency room) позвонили.
— Да, слушаю.
Внезапно из трубки раздался пронзительный крик.
— Доктор! Пациент поступил! Скорее приходите! А-а-а!
— …?!
— Быстрее приведите врача! Скорее!
Джинхён был поражён.
Что это за шум?
Медсестра в трубке закричала плачущим голосом:
— С-скорее приходите! А-а-а!
И связь прервалась.
Джинхён на мгновение ошарашенно уставился на телефон.
Что, чёрт возьми, происходит?
Но медлить было нельзя.
Схватив халат, он помчался в приёмный покой.
***
— …!
Прибыв в приёмный покой, Джинхён широко раскрыл глаза.
Там творился хаос.
Какие-то люди в костюмах стояли, угрожая всем вокруг, один из них даже держал пистолет и кричал. Медсёстры и пациенты кричали от страха.
«Разве не говорили, что поступил пациент? Что это за мафиози?»
Однако Джинхён быстро понял ситуацию.
— Приведите врача! Скорее!
— А-а-а! Подождите немного!
Среди мужчин в костюмах лежала женщина с бледной кожей, истекающая кровью из живота. Похоже, эти мафиози были её сопровождающими.
«Что? Разве они не говорили, что не трогают обычных людей?»
Джинхён на мгновение вспомнил разговор с Эми.
Она говорила, что они никогда не трогают обычных людей, если только не воюют между собой…?
— Босс, очнитесь. Босс!
— Умоляю!
Но атмосфера среди мафиози была не на шутку тревожной.
Все они суетились вокруг одной женщины. Даже мужчина с пистолетом, казалось, потерял рассудок и плакал.
Кто эта женщина?
— Доктор пришёл!
Это сказали не про него.
Похоже, вызвали не только его, так как чиф Майкл прибежал впопыхах.
Его обычное высокомерие куда-то исчезло, а лицо было бледным, как у покойника.
— Ч-что это?
Мафиози обрадовались, увидев хирурга.
— Доктор! Скорее сюда. Скорее спасите нашего босса.
Но Майкл, окружённый мафиози, был готов упасть в обморок от страха.
«Б-босс? Значит, эта женщина — крёстная мать мафии, Кровавая Мэри?»
Даже обычный человек, далёкий от преступного мира, знал, кто такая Мэри, глава мафии, заправляющей в Нью-Йорке.
У Майкла потемнело в глазах, и он задрожал. Он дрожащими руками осмотрел Мэри.
— О-огнестрельное… в области живота… на КТ тонкая кишка…
От его дрожащего вида не осталось и следа от его обычного высокомерия.
Мафиози смотрели на него всё более свирепо.
Ситуация была критической, решала каждая секунда, а врач не внушал доверия.
Роберт, который плакал из-за тяжёлого ранения любимого босса, прорычал:
— Эй.
— Да?
— Какая у тебя должность?
— Чиф…
— Резидент?
— Д-да, да!
— Проваливай.
— Что?
— Я сказал, проваливай!
Бах!
Кулак Роберта врезался в лицо Майкла, и тот, не успев даже вскрикнуть, отлетел в сторону.
Роберт в ярости закричал:
— Ты издеваешься?! Приведите мне хирурга-профессора, а не этого недоумка!
К счастью, в этот момент появился Дэвид, красивый хирург-профессор, получивший вызов.
Лицо Дэвида тоже было землистого цвета. Как назло, именно в его дежурство мафиозный босс получил огнестрельное ранение.
«Чёрт. Надо же так не повезти.»
Дэвид, стараясь подавить дрожь, подошёл к мафиози.
— Я лечащий профессор. Можно осмотреть пациента?
— Постарайтесь как следует.
Дэвид воспринял эти слова как угрозу: если плохо посмотришь, не поздоровится. И вряд ли это было далёким от истины толкованием.
Сглотнув слюну, он, скрывая волнение, быстро осмотрел её. А также проверил результаты заранее проведённых анализов.
Но чем больше он осматривал, тем сильнее бледнело лицо Дэвида.
Состояние было критическим.
Роберт, руководитель мафии, поспешно спросил:
— Ну что?
Дэвид крепко зажмурился. Он боялся их реакции, но должен был сказать правду.
— …С-ситуация сложная.
— Что?
Дэвид дрожащей рукой указал на КТ и объяснил:
— Обширные повреждения. Тонкая кишка, часть толстой… и печень тоже повреждена.
— …!
В отличие от фильмов, где люди выживают после выстрелов, огнестрельное ранение — это ужасающая травма.
Потому что органы на пути пули разрываются и превращаются в кашу. Все повреждённые органы нужно иссечь и сшить заново.
И проблема была не только в этом.
— Но эти повреждения, по сути, не были бы большой проблемой при операции, однако критическим является повреждение аорты. Хотя пуля не была разрывной, её осколки разорвали нижнюю часть аорты. В таком случае шансов почти нет даже после операции. Умрёт, если прооперировать, и умрёт, если не прооперировать.
Повреждение аорты.
Это была самая большая проблема.
(Продолжение в следующей главе)
# 116