Джинхёну это не нравилось, но у него не было оснований для отказа.
— Да, хорошо, пусть будет так.
«В любом случае, если я поступлю в дерматологию, мы больше не увидимся. Вряд ли он придет на косметические процедуры.»
Так он подумал.
Бывший судья Верховного суда Ким Чханён попрощался с ним и вышел в сопровождении секретаря, катившего его инвалидное кресло.
***
Сев в служебный автомобиль, Ким Чханён отправился в Сеул.
— Вы поедете прямо в Голубой дом?
— Пожалуй, да.
— Вы действительно хорошо себя чувствуете?
— обеспокоенно спросил секретарь.
— Со мной все в порядке. Кажется, я уже могу ходить самостоятельно.
— Какое облегчение.
— Да, и всё это благодаря врачу Ким Джинхёну.
Ким Джинхён отказался от награды, но Ким Чханён, пользующийся высочайшим авторитетом в юридических кругах, был не из тех, кто забывает добро, даже если умеет прощать обиды.
«Однажды я обязательно должен отплатить ему.»
Он дал себе слово.
Секретарь улыбнулся и сказал:
— Похоже, этот молодой врач вам приглянулся.
— Как может не понравиться такой врач? А что ты сам о нем думаешь?
— Я бы и сам хотел лечиться у такого врача в будущем. Я навел справки: в Больнице Тэиль, где он работает, у него безупречная репутация. Гений, превосходящий свой возраст и опыт, прекрасный характер, чуткое отношение к пациентам... О нем отзываются исключительно в превосходной степени.
— Ты сказал, он резидент? Скоро он будет выбирать специализацию. На какое отделение он подает документы?
На какое же?
Секретарь на мгновение задумался, так как о Ким Джинхёне в больнице ходило слишком много слухов, и ответил:
— Кажется, на хирургию.
— Вот как. Ему подходит. Настоящий врач, настоящий врач.
Ким Чханён кивнул.
Хирургия.
Это была самая подходящая для него специализация.
Если не такой настоящий врач, как он, то кто еще должен идти в хирургию?
— Он уже сейчас так хорош... с нетерпением жду, каким хирургом он станет в будущем.
Ким Чханён пробормотал это, глядя в окно.
***
Тем временем настоящий врач Ким Джинхён совершил последний рывок в учебе.
Ноябрь подошел к концу, наступил декабрь, и Джинхён перевелся в филиал больницы в Пусане.
К счастью, на этот раз пациентов, ищущих именно его, было не так много, поэтому у него выдалось свободное время для учебы.
И вот настал долгожданный период подачи заявлений.
«Я не могу поехать из Пусана в Сеул, чтобы подать заявление, придется попросить кого-нибудь другого.»
Он раздумывал, кого бы попросить.
Хван Мунджин сейчас тоже в провинции... может, Ли Санмин, с которым они дружат со старшей школы?
«Ли Санмин... нет, не стоит.»
При воспоминании об Ли Санмине Джинхён невольно поморщился.
Вспомнилось прошлое.
«Дам 10 миллиардов, бросай медицину? О чем он вообще думал, когда говорил это?»
Они общались со старшей школы, но он так и не понял, что у того на уме.
Да и общались ли они по-настоящему?
Теперь он даже сомневался, считает ли тот его другом.
«Придется попросить Хеми.»
В любом случае, ей все равно нужно подавать свое заявление, так что это не было обременительной просьбой.
Приняв решение, Джинхён сразу же позвонил.
Дзынь-дзынь.
После нескольких гудков Хеми ответила.
— Джинхён?!
В трубке послышался радостный голос.
Услышав этот светлый тон, Джинхён невольно улыбнулся.
«Давно не слышались.»
Это был первый раз, когда он слышал ее голос с момента приезда на стажировку.
Он был слишком занят, а Хеми... просто не выходила на связь.
Вспомнив об этом, Джинхён почувствовал легкую обиду и спросил:
— Как дела? Ты даже ни разу не позвонила.
— Фи, ты сам тоже ни разу не звонил. Как ты? Тяжело?
— Да, у меня все хорошо. А у тебя как?
Они разговорились, и время пролетело незаметно. Кажется, прошло уже минут двадцать.
«О, уже столько времени.»
Посмотрев на часы, Джинхён поспешно перешел к делу:
— Хеми, у меня есть просьба, сможешь помочь?
— Не хочу. А что взамен?
В ее голосе звучали игривые нотки.
Джинхён улыбнулся и ответил:
— Куплю тебе поесть. Говядины.
— Опять говядина? Это же ты ее любишь!
После короткой перепалки Хеми сказала:
— Ладно, когда вернешься, обязательно угостишь. Что за просьба?
— Подай, пожалуйста, за меня заявление в дерматологию.
—...
Хеми на мгновение замолчала. Вскоре в трубке послышался обеспокоенный голос:
— Дерматология? Ты уверен?
Она переживала, что он может зря потратить попытку и провалиться.
Но Джинхён спокойно ответил:
— Да, уверен. Подай, пожалуйста.
—...Ладно. Но ты обязательно должен поступить, понял?
— Не волнуйся. Я обязательно поступлю.
— Хорошо, поступишь — угостишь говядиной. Обязательно. Обязательно.
— Договорились.
После этого они еще немного поболтали.
Дело было сделано, но разговор доставлял ему удовольствие.
В этот момент кто-то позвал его из коридора отделения неотложной помощи, и Джинхён сказал:
— Хеми, мне пора. Удачи тебе. Увидимся.
Джинхён с легким сожалением положил трубку и пошел по делам.
Тем временем в Сеуле Хеми тоже с грустью смотрела на телефон после разговора с Джинхёном.
«Хотелось бы поговорить подольше...»
Но вскоре она покачала головой.
«Надо отдалиться... но не получается.»
Она знала.
Джинхён любит не ее.
Она понимала, что должна держать дистанцию, но сердце не слушалось.
«Что же делать? Мне так приятно просто слышать его голос...»
Она тяжело вздохнула и посмотрела в окно.
Она скучала по нему.
***
Вскоре пришло время долгожданного экзамена на отбор резидентов.
Около 3 000 интернов со всей страны собрались в школьных классах, как на сдачу государственного экзамена.
Экзамен, состоящий из вопросов по терапии, хирургии, акушерству и педиатрии, как всегда, был невероятно сложным.
Поскольку от результатов зависела специализация на всю жизнь, все решали задачи с отчаянием.
Джинхён тоже старался изо всех сил.
«Напоминает тот экзамен Сунын.»
Семь лет назад, во время Сунын, тоже пришлось нелегко.
Тогда у него внезапно случилась перфорация язвы желудка, и он чуть не умер.
И все же, даже в таких условиях, он занял первое место в стране.
В этот раз условия были гораздо лучше.
Он был абсолютно здоров, а поскольку отбор резидентов в основном строился на решении практических медицинских кейсов, у Джинхёна было колоссальное преимущество.
Особенно сложным предметом на экзамене всегда была хирургия.
Так было не только в этот раз, но и каждый год.
Если вопросы по терапии, акушерству и педиатрии еще можно было осилить с помощью учебников, то в хирургии было полно задач, с которыми не справился бы никто, кроме практикующего хирурга.
Решая задачи по хирургии, он даже сомневался, не перепутали ли их с вопросами для экзамена на получение квалификации хирурга-специалиста.
«Я справлюсь.»
Он решал задачи с твердой решимостью поступить в дерматологию.
После завершения экзамена по четырем предметам молодые врачи-интерны вышли из аудиторий с лицами, на которых читались тревога, волнение, ожидание и облегчение.
— Джинхён, как успехи?
Хван Мунджин подошел к нему.
— Просто... не знаю.
— Опять ты за свое.
В старшей школе Джинхён всегда говорил так, занимая первое место в школе.
— Ты же наверняка хорошо написал.
— Просто «хорошо» недостаточно.
Хван Мунджин сразу понял свою ошибку.
Конечно, Джинхён написал экзамен хорошо.
Но просто «хорошо» было мало.
Нужно было занять первое место в стране с подавляющим преимуществом.
Он поспешно добавил:
— Д-Джинхён, ты точно написал отлично. У тебя будет высший балл.
Джинхён слегка улыбнулся.
— Да, спасибо.
— Давай сегодня поработаем спустя рукава, а потом пойдем выпьем. В день экзамена в больнице нам дали выходной.
Сегодня был самый значимый день для интернов.
Хотя в каждой больнице и отделении действовали свои правила, интернам часто шли навстречу, и в филиале, где работали Джинхён и Хван Мунджин, им пообещали вечерний выходной.
— Хорошо, пойдем выпьем. И поедим говядины.
— Я угощаю!
громко сказал Хван Мунджин.
***
Покинув Ульсан и работая в Пусане, тем вечером они отправились пить в Хэундэ.
— В Пусане надо есть сырую рыбу.
— Но я все равно предпочитаю говядину.
— Ладно, давай говядину. Я все оплачу!
Хван Мунджин ударил себя в грудь.
Похоже, он был доволен тем, как написал экзамен.
Добравшись до знаменитого ресторана говяжьих ребрышек, расположенного неподалеку от пляжа Хэундэ, они принялись разливать напитки.
— Кх... горько.
— Не пей слишком много.
— Нет. В такой день, когда экзамен позади, надо выпить. Да и мясо вкусное.
Нежное мясо и лапша, приготовленная в соусе, были местной достопримечательностью Хэундэ.
Да и цены приятно удивляли.
Приятели наслаждались мясом и опустошали рюмку за рюмкой.
Сколько же они выпили?
Хван Мунджин поставил рюмку, долго колебался, а потом сказал:
— Джинхён.
— Что?
—...
— Если есть что сказать, говори.
—...А что ты будешь делать, если не пройдешь?
Джинхён на мгновение замолчал.
— Кто знает.
Независимо от результатов экзамена, вероятность провала была выше, чем вероятность успеха.
Отбор резидентов в клинике — это вовсе не поступление в университет по баллам Сунын.
Самое важное при отборе — это не диплом, не оценки в университете, не результаты экзамена и даже не оценка интернатуры.
Это мнение профессора, который проводит отбор.
Даже если все остальное на высоте, если профессор поставит низший балл на собеседовании, все кончено.
Причину всегда можно найти.
Это была одна из сторон больничной системы, полной несправедливости.
Был лишь один случай, когда кандидата нельзя было завалить, даже если он не по душе.
Если общая сумма баллов была подавляющей.
Тогда, даже если очень хочется, приходится брать.
Именно на это и рассчитывал Джинхён.
«Я сделал все, что мог, теперь остается только ждать.»
Он действительно сделал все возможное.
Целых 11 лет.
Теперь пришло время ждать результатов.
Хван Мунджин сказал, пытаясь утешить:
— Все будет хорошо. Давай сегодня забудем обо всем и просто выпьем.
— Хорошо.
Они чокнулись и опрокинули рюмки с соджу.
Так прошла ночь.
***
В отличие от Сунын, результаты отбора резидентов оглашаются довольно быстро.
После экзамена проводится формальное собеседование с руководством больницы Тэиль, и результаты объявляют меньше чем через неделю.
— Джинхён, ты слышал?
— Что?
— Сказали, что раз мы работаем в Пусане, на собеседование можно не приезжать. Заменят оценкой интернатуры.
— Правда? Странно.
Обычно на собеседование должны приходить все, даже если они на стажировке.
— Наверное, больница попросила. Если мы будем мотаться в Сеул, возникнет нехватка врачей. В последнее время в больнице и так суматоха.
Это было правдой.
Из-за зимы было полно тяжелых пациентов с вирусной пневмонией и после аварий, а один врач как раз подал в отставку.
Если интерны уедут в Сеул на собеседование, больница будет полностью парализована.
«Ну, похоже, это исключение, да и собеседование — формальность. Если заменят оценкой интернатуры, то ничего плохого в этом нет.»
У обоих, и у Хван Мунджина, и у Джинхёна, оценки за интернатуру были близки к высшим.
И вот, спустя несколько дней, настал день объявления результатов.
Первым результаты на компьютере проверил Хван Мунджин.
<Больница Тэиль, хирургия, Хван Мунджин — принят.>
Как и ожидалось, он прошел.
— Поздравляю.
— Да!
Лицо Хван Мунджина просияло.
Он хотел закричать от радости, но сдержался, глядя на Джинхёна.
— Джинхён, проверь свои.
— Хорошо.
Джинхён ввел свой номер на компьютере.
Курсор мыши превратился в песочные часы.
Прошло чуть больше секунды — короткое, но долгое время, и экран сменился.
Это был экран с результатами.
Джинхён и Хван Мунджин сглотнули слюну и уставились в экран.
И...
(Продолжение в следующей главе)
# 72