В любом случае, жизнь Джинхёна протекала без особых проблем... Нет, вернее, его дни были сплошным победным шествием, когда ему позвонил директор больницы Джеймс.
— Доктор Ким? Можем мы ненадолго встретиться?
— А, да, конечно.
Что бы это могло быть?
Когда он с недоумением вошел в кабинет, Джеймс встретил его с распростертыми объятиями.
— Добро пожаловать, доктор Ким. Или мне стоит называть вас Чудо-Ким?
— Чудо... Пожалуйста, избавьте меня от этих шуток.
Джинхён поморщился.
Чудо-Ким.
Это прозвище, которое Джинхён получил в последнее время.
Врачи Сент-Джозефа каждый раз приходили в восторг, видя мастерство Джинхёна, и в знак уважения к его феноменальным результатам исследований и выдающимся хирургическим навыкам прозвали его Чудо-Кимом.
«В Корее я был монстром, а здесь — чудо?»
Хоть это прозвище и было выражением уважения, слышать его было крайне неловко.
— Так по какому вы делу?
Джеймс ухмыльнулся и протянул ему документы.
— Это что?
— Прошло уже больше десяти месяцев с тех пор, как доктор Ким приехал в наш Сент-Джозеф. Думаю, пришло время обсудить контракт на постоянную работу в следующем году.
— А…
— Спасибо вам за всё, что вы сделали с момента приезда. Сначала я сомневался, справитесь ли вы, но сейчас чувствую себя так, будто выиграл в лотерею.
Джинхён горько усмехнулся.
Если бы он не справился, его бы не ждал такой прием, а пришлось бы паковать чемоданы обратно в Корею.
— Я посоветовался с советом директоров, и, учитывая ваши «чудесные» достижения, мы значительно улучшили условия. Там много деталей, но если вкратце: годовая зарплата — 700 000 долларов и служебное жилье на Манхэттене. Что скажете?
Семьсот тысяч долларов в год — это огромная сумма, более 800 миллионов вон. К тому же предоставление жилья на Манхэттене, где аренда одна из самых дорогих в мире, и личный автомобиль.
700 000 долларов в год — это огромная сумма, более 800 миллионов вон. К тому же, предоставление жилья на Манхэттене, где аренда одна из самых дорогих в мире, и личный автомобиль.
Это были невероятные условия.
Даже если Америка — рай для врачей, много ли найдется тех, кто получает такую зарплату и отношение?
Однако лицо Джинхёна не просияло.
Джеймс ожидал, что Джинхён будет вне себя от радости, но, увидев его напряженное лицо, удивился.
— Почему вы молчите, доктор Ким? Я думал, вы будете очень рады…
— Видите ли…
Джинхён замолчал.
«Это немного меньше, чем предлагали в других больницах.»
В последнее время Джинхён получал предложения от больниц со всей Америки.
Среди них были как престижные клиники, от названий которых захватывало дух, так и места, предлагавшие зарплаты, от которых можно было потерять дар речи.
Джеймс быстро догадался, в чем дело.
— О нет! Значит, есть места, где предложили условия лучше.
Он был немало обескуражен.
Предложенные им условия и так являются высшим уровнем для академического хирурга, то есть врача-исследователя.
Проблема в том, что Джинхён — не просто исследователь. В дополнение к инопланетным способностям в науке, он обладает хирургическими навыками высочайшего уровня.
Если учесть, что лучшие практикующие хирурги получают в год до 1,5 миллиона долларов, 700 000 уже не казались такой уж астрономической суммой.
«Что же делать?»
Джеймс погрузился в раздумья.
Скоро должны были принести плоды проекты, которые доктор Ким вел с различными фармацевтическими компаниями.
Если доктор Ким уйдет в другую больницу, все результаты исследований будут потеряны.
«Этого допустить нельзя!»
В конце концов, Джеймс пошел на крайние меры.
— 800 000 долларов. Как насчет этого? Мы ведь не чужие люди, верно?
— …
Джинхён молчал, и Джеймс начал нервничать.
— 850 000 долларов. Неужели этого недостаточно? Больше я действительно не могу.
Джинхён про себя усмехнулся.
«Может, набить цену еще?»
Ему стало любопытно, до какой отметки поднимется зарплата, если он продолжит молчать.
— Хорошо, 900 000 долларов. Больше мы просто не потянем. Умоляю, соглашайтесь. Позже мы обязательно пересмотрим условия в сторону повышения.
Когда Джеймс попросил об этом с таким видом, будто готов был заплакать, Джинхён наконец кивнул.
Если бы он уперся, возможно, удалось бы выторговать еще несколько десятков тысяч, но ради более важной цели он решил отступить.
— Договорились. Надеюсь на плодотворное сотрудничество в следующем году.
Джеймс расплылся в широкой улыбке.
— Ха-ха! Вы только что согласились, верно?! Отличное решение. Мы тоже на вас рассчитываем, Чудо-Ким!
Джинхён тоже улыбнулся.
— Нет, что вы. Спасибо, что так высоко цените меня, несмотря на мои недостатки.
Конечно, это была лишь скромность.
Ведь были места, предлагавшие зарплату гораздо выше, чем Сент-Джозеф.
В некоторых коммерческих больницах, которые не являются исследовательскими университетами, предлагали даже 1 миллион долларов.
«Чуть было не стал миллионером.»
Джинхён усмехнулся.
Кто бы мог подумать, что он окажется в такой ситуации, когда его лишили врачебной лицензии?
«Конечно, чтобы заработать больше, стоило бы уйти в другое место.»
Но он покачал головой.
«У меня и так уже полно денег.»
Денег стало так много, что даже такой любитель наживы, как Джинхён, начал так думать — и это не считая 3 миллиардов вон, полученных от босса мафии Мэри.
Все это благодаря многочисленным проектам с транснациональными фармацевтическими компаниями — порой ему даже казалось, что он зарабатывает слишком много.
«К тому же, есть вещи поважнее денег.»
— Раз уж я остаюсь в Сент-Джозефе, у меня есть одна просьба. Очень надеюсь, что вы ее выполните.
Сказал Джинхён.
— О чем речь, доктор Ким? Вам нужна личная лаборатория? Я подберу для вас самое лучшее место. Говорите, что угодно.
Джинхён покачал головой.
— Дело не в этом… речь о программе обмена профессорами.
— Обмен профессорами?
Джеймс переспросил, удивленный таким поворотом.
— Насколько я знаю, больница Сент-Джозеф и корейская больница Тэиль регулярно обмениваются профессорами. Верно ли, что кандидатуру профессора, отправляемого в Тэиль, определяет директор больницы?
— Да, это решаю я.
— Тогда назначьте меня следующим профессором по обмену в Больницу Тэиль. Даже если со стороны Больницы Тэиль будут возражения. Обязательно!
Джеймс был озадачен. Если вспомнить, одним из условий Доктора Кима при приезде в Сент-Джозеф была именно командировка в Больницу Тэиль.
Зачем ему это? Тем более сейчас, когда он на пике популярности?
Хотя он не совсем понимал мотивы, Джеймс охотно кивнул.
— Это я могу устроить без проблем. Если только они не собираются полностью разорвать с нами связи, они не смогут отказать кандидату, которого я назначу. Но почему вы просите об этом?
— Просто… есть личные дела, которые мне нужно уладить.
Джинхён ответил лишь это.
Затем он внезапно посмотрел в окно. За Центральным парком раскинулось бескрайнее западное небо.
Где-то там они.
Ли Санмин, Ли Джонгын.
Они должны понести наказание за свои грехи.
***
После встречи с директором Джеймсом он вышел из кабинета, и тут зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Да, Ким слушает.
— Доктор Ким? Это Чон Гильсу. Есть минутка? Можем встретиться прямо сейчас?
Джинхён был озадачен.
Чон Гильсу был заведующим отделением хирургии в Сент-Джозефе.
До этого момента он ни разу не вызывал его к себе отдельно.
«Что случилось?»
— Да, конечно. Сейчас буду.
Кабинет директора и кабинет Чон Гильсу находились недалеко друг от друга.
Когда он вошел, то увидел Чон Гильсу с острым взглядом среди стопок научных статей. Его седеющие волосы свидетельствовали о большом опыте.
— Вызывали?
— По-английски.
— Простите?
— В больнице говори по-английски.
— А, прошу прощения.
Джинхён смущенно ответил. Встретив корейца спустя долгое время, он невольно заговорил на родном языке.
На этот раз он сказал по-английски:
— По какому делу вы меня вызвали?
— У меня есть пара вопросов. Садись.
Джинхён неловко присел перед Чон Гильсу.
«Хоть мы и соотечественники, с ним непросто.»
Если бы пришлось выбирать самого неприятного врача в Сент-Джозефе, это был бы Чон Гильсу. От одного его вида, напоминающего вредного старика, невольно становилось не по себе.
— Зачем ты это сделал?
— Простите?
— Насчет научной статьи.
Джинхён не понимал, о чем говорит Чон Гильсу.
— Прошу прощения, но в чем именно я ошибся…
— Почему ты вписал мое имя вторым автором в свою статью? Я не внес ни малейшего вклада в твою работу.
— …!
Джинхён понял, что имел в виду Чон Гильсу.
«Но ведь это обычная практика…»
Вписывать имена вышестоящих коллег вторыми или третьими авторами при написании статей было давней традицией в медицинском сообществе.
Поэтому Джинхён, когда писал статьи, вписывал Чон Гильсу и заведующих кафедрами в качестве вторых авторов.
Все остальные профессора, кроме Чон Гильсу, были очень рады такому знаку внимания со стороны Джинхёна.
Ведь они получали солидное достижение, не приложив ни малейших усилий.
— Я понимаю, что это из вежливости, но это плохая традиция. Соавторами должны быть те, кто действительно внес вклад. Впредь так не делай.
— Да, прошу прощения.
Джинхён склонил голову.
Это могло показаться жестким, но такая позиция заслуживала уважения.
— И еще…
Джинхён напрягся, ожидая новых замечаний.
Но услышал неожиданное:
— На этом с критикой закончим. Я хотел придраться, но кроме этого, придраться не к чему.
Джинхён удивленно поднял голову.
И тут глазам Джинхёна предстало невероятное зрелище.
Чон Гильсу смотрел на него и слегка улыбался!
— Ты хорошо поработал в этом году. Я не говорил, но все это время наблюдал за тобой.
Мягкий голос.
Джинхён подумал, не спит ли он.
«Он тоже умеет так говорить?»
Чон Гильсу поднес стакан воды к губам.
— Обижался на меня, да? Что я, будучи корейцем, никак тебе не помогал.
— А, нет, что вы.
— Вообще-то, не стоит здесь держаться только своих. Но я был в курсе всего. Невероятные результаты исследований, выдающееся мастерство хирурга. Ты отлично справился, молодец. Хоть я и не питаю особой любви к Корее, но… ты работал так хорошо, что я даже горжусь тем, что мы с тобой одной национальности.
Эти слова тронули его до глубины души.
— Нет, спасибо вам.
Чон Гильсу тихо рассмеялся и сказал:
— На самом деле, я позвал тебя не только ради этого, есть еще одно дело.
— Какое?
— Ли Джонгын постоянно несет бред, требуя уволить тебя из Сент-Джозефа. Ты ведь знаешь Ли Джонгына? Этого человеческого отброса.
Он говорил так, будто упоминал соседскую дворнягу, но содержание было шокирующим.
На лице Джинхёна отразились удивление и гнев одновременно.
«Ли Джонгын… даже сюда дотянулись его грязные руки.»
От ярости у него задрожали кулаки.
Чон Гильсу сказал Джинхёну:
— С самого твоего приезда в Сент-Джозеф он связывался со мной, требуя «разобраться» с тобой, но я все игнорировал. Отправлял письма в спам.
— …
— Но вчера он снова объявился. Знаешь, что я ему ответил?
Джинхён посмотрел с недоумением.
Чон Гильсу спокойно произнес:
— Я сказал ему заткнуться и проваливать. Сказал, что если он хочет заниматься грязными делишками, пусть делает это в своей больнице. Этот ублюдок до сих пор думает, что я его шестерка тридцатилетней давности.
— …
Джинхён был ошарашен. Этот человек с таким суровым лицом действительно произнес такое?
— Чего ты так смотришь? Я ведь прав, верно?
Джинхён энергично закивал.
— Да, вы абсолютно правы. Он заслуживает того, чтобы его посылали.
— Конечно, заслуживает. Мы учились вместе, и он всегда был мерзким типом. Если бы не группа Тэиль, он бы и на кусок хлеба не заработал, а теперь сидит в кресле председателя больницы Тэиль и творит всякую дрянь. Учитывая все его грехи, он не умрет спокойно — будет мучиться от инсульта лет десять, не в силах даже сходить в туалет.
Джинхён рассмеялся. Заведующий Чон Гильсу оказался гораздо более необычным и приятным человеком, чем он думал.
(Продолжение в следующей главе)
# 122