— О, ты уже проснулся? Или притворялся спящим? В любом случае, ты, должно быть, устал, поспи еще.
Джинхён усмехнулся.
— Не стоит так беспокоиться. Я спросил, почему ты просто уходишь.
Ли Санмин пожал плечами.
— Не знаю, о чем ты говоришь.
— Ну да.
Джинхён встал с дивана и подошел к Ли Санмину.
Затем он произнес холодным тоном:
— Что ж, ладно. Мне нет дела до того, что творится в голове у такого безумца, как ты. Но запомни одно.
— …
— Какие бы уловки ты ни пытался применить, уже слишком поздно. И ты, и Ли Джонгын — я уничтожу вас обоих. Это не займет много времени, так что жди.
Ли Санмин улыбнулся.
— С нетерпением жду.
После этого разговора Ли Санмин вышел из раздевалки.
Джинхён молча смотрел ему вслед.
Выйдя из раздевалки, Ли Санмин снова пробормотал:
— Ким Джинхён…
Усмехнувшись, он зашагал по коридору, ведущему в отделение интенсивной терапии.
Когда он перевел взгляд на конец серого коридора, привычные галлюцинации закричали, осыпая его проклятиями.
Эти окровавленные видения выглядели как сцена из самого ада.
***
Тем временем глубокой ночью Ли Джонгын, олицетворение низости и порочности, рвал на себе волосы, мучаясь от раздумий.
«С делом о взятках покончено, Ко Ёнчхан возьмет вину на себя.»
Он не осознавал, что, предав Ко Ёнчхана, лишь глубже вырыл себе могилу.
«Но что делать с хищением больничных средств?»
Это преступление было не менее тяжким, чем взятки.
Особенно если об этом узнает его отец, председатель Ли Хэджун — тогда ему конец.
Однако, как бы он ни ломал голову, решения не находилось.
«Раз доказательства в руках у Ким Джинхёна, мне не избежать того, что отец узнает правду.»
Срок, который могла запросить прокуратура, тоже был проблемой.
Из-за огромной суммы хищений он, скорее всего, получил бы максимальное наказание.
«Надо остановить это. Любой ценой!»
Если материалы Ким Джинхёна попадут к Ли Хэджуну и в прокуратуру, он потеряет всё, что строил всю свою жизнь.
Ли Джонгын размышлял, наливаясь кровью от напряжения.
«Может, попросить помощи у младшего брата, Донмина?»
Если Ли Донмин, будущий председатель группы, вмешается, он мог бы прикрыть преступления Ли Джонгына.
«Нет. Донмин ни за что не поможет мне. Напротив, он будет только рад засадить меня в тюрьму. А что насчет других братьев?»
Он подумал о других братьях, но тут же покачал головой.
Они не имели особого влияния в группе, будучи отодвинутыми Ли Донмином, и не были теми людьми, что протянут руку помощи брату в беде. Скорее, они бы хлопали в ладоши от радости.
«Черт возьми.»
Проведя ночь без сна, он вдруг вспомнил об одном факте.
«Постой. Разве Ким Джинхён не собирался жениться на Хеми?»
На самом деле, они с Ли Хеми практически разорвали отношения, и называть их отцом и дочерью было неловко, но Ли Джонгын, загнанный в угол, забыл об этом.
«Точно, надо убедить Хеми. Почему я не подумал об этом простом способе раньше?»
Это было самое простое и легкое решение.
«Хеми всегда была доброй, она не откажет мне. А если она попросит, тот парень отступит.»
Подумав так, он с рассветом позвонил Ли Хеми.
— Ту-ту… Абонент не отвечает, оставьте сообщение…
Но как бы он ни звонил, связаться с ней не удавалось.
Сначала вызовы просто оставались без ответа, а позже, словно она добавила его в спам-лист, гудки даже не шли.
— Черт возьми! Эта девчонка не берет трубку, когда отец звонит!
В ярости Ли Джонгын, не сомкнув глаз, отправился в больницу.
Его встретила Секретарь Мин с распухшей от пощечины щекой.
— Секретарь Мин, проверьте расписание Ли Хеми.
— Ли Хеми? Зачем вам…?
Ли Джонгын рявкнул:
— Делай, что сказано! Хватит болтать! Узнай прямо сейчас!
Ли Джонгын был на пределе из-за стресса и срывался по любому поводу.
Секретарь Мин дрожащими руками проверила расписание.
— С 8:30 утра у нее эндоскопия.
За четыре года интернатуры Ли Хеми сблизилась с профессором Чхве Дэвоном, мастером в области рака желудка, и стала его ученицей.
Получив квалификацию специалиста, она пошла по стопам Чхве Дэвона, выбрав гастроэнтерологию, и была полностью поглощена обучением эндоскопии.
Ровно в 8:30 Ли Джонгын спустился прямо в кабинет эндоскопии.
— Господин председатель?! Что вы здесь делаете?
Ответственный за работу кабинета выбежал в панике из-за неожиданного визита.
— Где Ли Хеми?
— Простите?
— Я спрашиваю, где Ли Хеми!
От крика председателя ответственный поспешно сверился с графиком.
— В… в 21-м кабинете, проводит эндоскопию. Но почему Ли Хеми…?
Однако Ли Джонгын, не отвечая, зашагал дальше.
Др-р-р.
Грубо распахнув дверь 21-го кабинета, он увидел хрупкую Хеми в синем халате, которая управляла эндоскопом внутри желудка пациента.
Медсестра, ассистировавшая Хеми, с удивлением посмотрела на Ли Джонгына.
— П-председатель? Как вы здесь оказались?
Услышав «председатель», глаза Хеми, проводившей процедуру, слегка расширились.
Но только на мгновение.
Хеми не отвела взгляд от экрана эндоскопа.
— Ли Хеми.
Ли Джонгын позвал дочь.
Но в ответ — тишина.
Напротив, Хеми вежливо объясняла пациенту, которому проводили эндоскопию без седации:
— Пациент, сейчас мы пройдем глубже, не пугайтесь. Постарайтесь не отрыгивать, это опасно.
Ли Джонгын заскрежетал зубами, видя, что она не обращает на него внимания.
«Ах ты!»
Он хотел закричать, но, будучи в положении просящего, с трудом подавил гнев и произнес максимально мягко:
— Хеми, это отец.
Отец.
При этом слове брови Ли Хеми дрогнули. Однако она продолжала сосредоточенно работать с эндоскопом.
Поворачивая эндоскоп, чтобы осмотреть дно желудка, она спокойно сказала пациенту:
— Сейчас будет немного неприятно, не пугайтесь.
Несмотря на хрупкое телосложение и внешность, совсем не подходящую для эндоскописта, ее мастерство было выдающимся.
Благодаря уверенным движениям и вежливым объяснениям пациент не испытывал особых трудностей, даже несмотря на отсутствие седации.
— Ли Хеми, я пришел, потому что мне нужно поговорить.
Ли Джонгын снова позвал дочь.
Но Хеми, не отвечая, повернулась к ассистирующей медсестре.
— Подозрение на ранний рак желудка. Будем делать биопсию, дайте щипцы.
Медсестра бросила опасливый взгляд на председателя.
Несмотря на мягкий тон, лицо председателя было готово взорваться.
— Доктор… там председатель ждет…
Хеми, словно не слыша, спокойно сказала:
— Идет обследование. Дайте биопсийные щипцы.
Медсестра, тревожно поглядывая на председателя, подала длинные щипцы.
Шурх-шурх.
Белая рука в перчатке протолкнула стальные щипцы внутрь эндоскопа.
— Делаю биопсию. Откройте.
Острые бранши щипцов раскрылись перед подозрительным участком раннего рака желудка.
— Закройте. Захватите. Делаем еще один забор.
В конце концов Ли Джонгын не выдержал и взорвался:
— Ли Хеми! Что ты творишь?! Ты издеваешься?!
От этого истеричного крика медсестра и пациент вздрогнули.
Хеми тихо вздохнула под маской.
— Идет обследование. Пожалуйста, говорите тише.
— Что?!
— И посторонним вход в кабинет запрещен, как вы сюда попали? Вы мешаете, пожалуйста, выйдите.
Гнев Ли Джонгына достиг предела.
И все же, собрав всю волю в кулак, он снова подавил ярость и заговорил.
Его голос дрожал.
— Хеми, это отец. У меня есть разговор. Прекрати обследование и иди за мной.
— Мне не о чем с вами говорить. Вы мешаете, пожалуйста, выйдите.
— Хеми!
Хеми посмотрела на медсестру.
— Доктор, пожалуйста, выведите постороннего, он мешает обследованию.
Медсестры в замешательстве переглянулись, не зная, что делать.
Ли Джонгын снова взорвался:
— Ли Хеми! Да что такого в этой эндоскопии! Немедленно встань!
При этих словах рука Хеми, управлявшая эндоскопом, на мгновение замерла.
— Что такого?
— Да! Что такого…
— От результатов биопсии этого пациента может зависеть вся его дальнейшая жизнь. На кону человеческая судьба, а вы говорите «что такого»? Это слова человека, который когда-то носил врачебный халат?
— …!
Лицо Ли Джонгына вспыхнуло.
— Выйдите. Мне нужно сосредоточиться на обследовании.
В итоге Ли Джонгына бесцеремонно выставили, и он остался ждать за дверью, пока Хеми закончит.
«Черт! Черт возьми!»
Ожидание за дверью вызывало у него чувство никчемности и приступы ярости.
То, что все в кабинете эндоскопии поглядывали на него, лишь подливало масла в огонь.
«Терпи. Сейчас нужно терпеть.»
Ли Джонгын пытался выдавить улыбку, но не выдержал и снова поднялся.
Эндоскопия закончилась, но в кабинет вошел новый пациент, и обследование началось снова.
Она даже не смотрела на него.
В конце концов Ли Джонгын, скрежеща зубами, распахнул дверь.
— Ли Хеми! Что ты творишь? Я же сказал, что мне нужно поговорить!
— Мне не о чем говорить. И эти пациенты записались еще два месяца назад, так что выйдите. Вы мешаете сосредоточиться.
Казалось, Ли Хеми даже не собиралась иметь с ним дело.
Ли Джонгын широкими шагами подошел к ней и грубо схватил за руку.
— А-а! Что вы делаете?!
Бам!
Дорогой эндоскоп упал на пол.
— Ли Хеми! Я сказал, что мне нужно поговорить с тобой!
В его безумном взгляде Хеми на мгновение увидела страх.
Именно так Ли Джонгын смотрел на нее, когда издевался в детстве.
— Иди сюда!
— А-а! Отпустите!
Ли Джонгын грубой силой потащил ее в VIP-комнату при кабинете эндоскопии.
Персонал, работавший рядом, в испуге поспешно разошелся, видя их состояние.
— Отпустите, отпустите.
Хеми закусила губу.
После самоубийства матери она подвергалась жестоким издевательствам со стороны Ли Джонгына.
Когда дедушка узнал об этом и вмешался, она избавилась от побоев, но травма никуда не делась.
— Кхм, кхм.
Ли Джонгын осознал свою ошибку, увидев ее взгляд.
Ведь он пришел просить, а ведет себя так агрессивно.
Но он был так зол, что не мог сдержаться.
Может, из-за стресса?
Головные боли, да и характер у него всегда был нетерпеливым, но в последнее время контролировать эмоции стало совсем трудно.
Словно в лобной доле, отвечающей за контроль эмоций, что-то сломалось.
Ли Джонгын заговорил максимально мягким тоном:
— Прости за то, что произошло. Мне просто очень нужно было поговорить. Эндоскопия — это ведь тяжело, правда?
Его внезапная любезность выглядела нелепо.
Хеми отвела взгляд.
— О чем вы хотели поговорить? Я не хочу долго с вами общаться. Говорите быстрее.
— Кхм! Дело в Ким Джинхёне, за которого ты собираешься выйти замуж.
При этих словах Хеми закусила губу.
— А что с Джинхёном?
— Ты знаешь, что этот парень сказал мне недавно?
Конечно, знает.
Ведь Джинхён пошел к Ли Джонгыну, только получив разрешение от Хеми.
Ли Джонгын заскрежетал зубами.
— Я все-таки твой отец и будущий тесть, как он смеет так разговаривать!
— …
— Поэтому я прошу… поговори с Ким Джинхёном. Вы же жених и невеста, он послушает тебя.
— …О чем вы?
— Кхм! О чем… ну, ты ведь сама знаешь?
Ли Джонгын замялся, ему было неловко перечислять собственные преступления.
Но он фундаментально заблуждался в одном.
— Почему я должна это делать?
Ли Хеми не была на его стороне.
(Продолжение в следующей главе)
# 139