Тем временем научные достижения Джинхёна продолжали стремительно расти.
В основном он опирался на воспоминания из своей прошлой жизни.
Поскольку Джинхён уже знал, какие медицинские вопросы получат признание и подтвердятся в будущем, а также какие методы потребуются для их доказательства, совершать научные прорывы для него было проще пареной репы.
Однако далеко не все его достижения были такого рода.
— Дэвид, как насчет того, чтобы провести исследование на эту тему?
Это была собственная задумка Джинхёна, а не чья-то чужая идея из будущего.
Выслушав объяснения, Дэвид широко раскрыл глаза от удивления.
— Исследование на эту тему?
— Да. Хотя сейчас классификация стадий рака печени в основном опирается на Барселонскую систему, такие классификации, как система Окуда, еще не до конца систематизированы. Я подумал, что это исследование поможет навести порядок.
Дэвид посмотрел на Джинхёна с восхищением.
— Как и ожидалось от Чудо-Кима, отличная идея! Давайте займемся этим вместе.
Результаты исследования превзошли все ожидания.
Пусть это и не был один из трех ведущих мировых медицинских журналов, публикацию одобрил другой авторитетный журнал рангом чуть ниже.
И в дальнейшем Джинхён планировал и публиковал исследования, основанные на его собственных идеях, а не просто на знаниях из будущего.
Возможно, благодаря тому, что он знал устоявшиеся медицинские концепции на десять лет вперед, его идеи всегда отличались новизной и вызывали широкий резонанс в научных кругах.
Научные достижения, которых Джинхён добился за два года пребывания в больнице Сент-Джозеф, просто поражали воображение.
Медицинское сообщество США — нет, всего мира — обратило пристальное внимание на этого восточного гения.
Так Джинхён шаг за шагом становился настоящим великим мастером своего дела.
***
Тем временем в одном из пятизвездочных отелей Сеула.
— Санмин? Санмин?
Раздался тихий, словно доносящийся издалека голос.
— Санмин!
—...!
Мутный взгляд Ли Санмина наконец сфокусировался.
Ли Ёнхи обеспокоенно спросила:
— О чем ты только думаешь? В последнее время постоянно витаешь в облаках.
— А... да так, ничего.
Ли Санмин выдавил улыбку.
Он худел с каждым днем, и теперь от него остались лишь кожа да кости — он выглядел точь-в-точь как онкобольной на терминальной стадии.
— Дай сигарету.
— Бросал бы ты курить. Тебе и так постоянно нездоровится.
— Дай.
— Я же сказала, нет.
— Дай, я сказал.
Его голос прозвучал коротко, но леденяще холодно.
—...!
Ли Ёнхи вздрогнула и уставилась на Ли Санмина.
Ее возлюбленный, с которым они встречались уже больше двух лет, по-прежнему загадочно улыбался.
«О чем он вообще думает, скрываясь за этой улыбкой?»
Внезапно по ее коже пробежали мурашки.
Они регулярно делили постель, но она ни разу не почувствовала себя любимой. Ни единого раза.
А впрочем, ведомо ли ему вообще такое чувство, как любовь?
— Ф-ф-у-у...
Ли Санмин выпустил струйку сигаретного дыма.
— Если тебе все время плохо, может, сходишь в больницу?
— В больницу? Да я и так туда каждый день на работу хожу.
— Я не об этом. Тебе нужно показаться врачу.
— Мне?
— Я же за тебя переживаю.
Ли Санмин лишь молча улыбнулся.
— Не переживай. Свое тело я знаю лучше всех.
Да, свое тело он знал лучше всех. Он даже знал точный диагноз своего расстройства.
«Галлюцинации... Психоз...»
Было ли это наказанием за его прошлые грехи?
Стоило ему закрыть глаза... нет, даже с открытыми глазами он видел их.
Людей, истекающих кровью, которые погибли по его вине.
«Какая скука.»
Слушая проклятия, сыпавшиеся в его адрес, он думал:
«Как же скучно.»
Из-за непрекращающихся ли галлюцинаций или по какой-то другой причине?
Все вокруг казалось пресным, унылым и безрадостным. Жизнь полностью утратила для него всякий смысл.
«Так вот почему мама покончила с собой?»
Депрессия и шизофрения — это неотложные психиатрические состояния. Из-за обилия негативных эмоций такие больные входят в группу крайне высокого риска суицида.
«Эта апатия вызвана уплощением аффекта и ангедонией, сопутствующими шизофрении?»
Он вяло размышлял об этом.
Конечно, ставить ему диагноз «шизофрения» на основе текущих симптомов было не совсем корректно. Но одно оставалось неоспоримым — его чувства постепенно угасали.
Вдруг он горько усмехнулся.
«Интересно, как там поживает мой единственный друг?»
В его мыслях всплыл образ единственного друга.
Ким Джинхён.
С чего бы это?
Именно сегодня ему почему-то очень захотелось его увидеть.
***
Распрощавшись с Ли Ёнхи, он сел за руль своего спортивного «Порше» и помчался по шоссе.
Би-и-ип!
Из-за его безумной скорости другие машины яростно сигналили, но ему было плевать.
После недолгой бешеной гонки он остановился перед особняком Ли Джонгына в Ханнамдоне.
— Где отец?
— Он ждет вас.
Встретил его слуга.
Войдя в просторную комнату, он увидел хмурого Ли Джонгына, который в одиночестве пил алкоголь.
На лице Ли Джонгына, заметно осунувшегося за последний год, читалось крайнее раздражение.
— И где тебя черти носят до такого времени?
— Да так, просто проветрился на улице.
Ли Джонгын мгновенно взорвался от гнева:
— Приди уже в себя! Думаешь, у тебя сейчас есть время на праздные прогулки?! Ничтожество!
—...
— Бестолочь! Весь в свою мамашу, такой же никчемный.
Лицо Ли Джонгына раскраснелось — похоже, он уже успел изрядно выпить.
Будть Санмин ребенком, отец наверняка уже пустил бы в ход кулаки.
— Зачем вы меня звали?
— Через две недели у тебя нет никаких важных дел?
— Нет, ничего особенного.
— Тогда отправишься в Чикаго.
— Зачем мне в Чикаго?
— Там как раз будет проходить Всемирный конгресс хирургов. Хватит даром протирать штаны, поезжай туда и выступи с устным докладом.
Всемирный конгресс хирургов — это крупнейший научный съезд лучших хирургов планеты, в котором принимают участие десятки тысяч специалистов.
Выступить там с докладом — огромная честь для любого врача, будь то рядовой резидент или заслуженный профессор.
Ли Джонгын раздраженно добавил:
— Профессор Ко Ёнчхан зарегистрировал свое исследование под твоим именем. Презентация и текст доклада уже готовы, так что тебе нужно просто поехать и зачитать их.
Так было решено, что Ли Санмин примет участие во Всемирном конгрессе хирургов в Чикаго.
***
Но в Чикаго отправился не только Ли Санмин.
Вместе с ним поехали заведующий кафедрой… нет, теперь уже заведующий хирургическим отделением Ко Ёнчхан, а также сам Ли Джонгын.
Ко Ёнчхан ехал ради своего исследования, а Ли Джонгын решил развеяться и отдохнуть от навалившихся в последнее время проблем.
— Смотри там, учись у других. И выступи нормально, без запинок.
Ли Джонгын говорил с явным недовольством на лице.
«Ничтожество.»
Знал ли Санмин, что творится на душе у отца, или нет, но он лишь безмятежно улыбался.
— Хорошо.
Прибыв в Чикаго, они заселились в шестизвездочный отель и сразу же направились в конгресс-центр.
Масштаб мероприятия полностью соответствовал его громкому названию.
Огромный выставочный центр, превосходящий сеульский COEX раза в четыре, буквально кишел хирургами. Собралось не менее 30 000 человек.
— Тебе предстоит выступать перед врачами со всего мира, так что выложись на полную.
Это было крайне волнительно, но в то же время невероятно почетно. К тому же это пойдет на пользу его резюме.
«Он же не маленький ребенок. Приходится возиться с ним как с писаной торбой. Черт.»
В этот момент заведующий Ко Ёнчхан спросил:
— На какую секцию мы пойдем сначала, председатель?
— Сегодня мы должны пойти туда, где выступает этот оболтус. Давай сначала заглянем в программу.
Как и подобает главному хирургическому конгрессу, доклады читались сразу на нескольких площадках.
Всего было оборудовано четыре зоны, расстояние между которыми составляло более десяти минут ходьбы.
— Во сколько его выступление?
— В зоне B, в 14:30.
— Зона B...
Они открыли буклет с подробным расписанием конгресса.
Но стоило им пробежаться глазами по строчкам, как их глаза округлились от изумления.
Вся брошюра так и пестрела до боли знакомым именем.
И это имя встречалось далеко не один раз.
Им была буквально забита вся программа выступлений в зоне B.
— Ч-что это такое?
Семь докладов только за сегодняшний день.
И столько же завтра, и послезавтра.
Глядя на расписание, складывалось ощущение, будто всю зону B Всемирного конгресса арендовали специально под выступления Джинхёна.
Причем темы докладов были отнюдь не проходными. Каждая из них затрагивала самые острые и обсуждаемые вопросы современной хирургии.
— Ч-что за чертовщина? Почему он здесь повсюду?
Ли Джонгын растерянно возмущался, хотя ответ на его вопрос лежал на поверхности.
Ведь все эти доклады основывались на колоссальных научных достижениях, которых Джинхён добился за последние два года.
Скромное выступление Ли Санмина затерялось среди масштабных докладов Джинхёна, и было совершенно неясно, обратит ли на него внимание хоть кто-нибудь.
В этот момент прозвучало объявление с просьбой к докладчикам без опозданий занять свои места в соответствующих зонах.
Делать было нечего, и они вошли в зону B.
И то, что они там увидели, наглядно демонстрировало невероятный авторитет, которым теперь пользовался Джинхён.
— Эй, там впереди ничего не видно! Подвиньтесь!
— Это мое место!
Из всех четырех зон — A, B, C и D — зона B была забита до отказа.
Хирурги со всех уголков планеты, независимо от расы и национальности, хлынули сюда толпой, чтобы услышать выступление гения века — Джинхёна.
— Пожалуйста, рассаживайтесь так, чтобы не загораживать обзор тем, кто сзади! Кому не хватило кресел, устраивайтесь на ступеньках в проходах!
Распорядители пытались навести порядок среди хлынувшего потока людей, значительно превышавшего вместимость зала.
Ли Джонгын и Ко Ёнчхан кое-как примостились на складных стульях. К счастью для репутации председателя, им хотя бы не пришлось сидеть на ступенях.
«Что, черт возьми, происходит...»
Ли Джонгын не верил собственным глазам. Но на этом сюрпризы не закончились.
Наконец на трибуну поднялся докладчик. Это был Джинхён — молодой азиат с юношескими чертами лица.
— Здравствуйте. Меня зовут Ким Джинхён, я представляю больницу Сент-Джозеф. Сегодня я хотел бы представить результаты нашего исследования, в рамках которого мы провели мета-анализ пятилетней выживаемости пациентов с раком печени, соответствующих критериям Милана, а также показателей выживаемости и осложнений при различных методах лечения в зависимости от баллов по шкале MELD.
Несмотря на то, что это было лишь приветственное слово, зал взорвался громом аплодисментов.
Ведь это исследование, недавно опубликованное в журнале «Ланцет» (The Lancet), было самой обсуждаемой темой в медицинском сообществе.
— Перед такой огромной аудиторией я немного волнуюсь. Прошу простить, если допущу какую-то оговорку, — пошутил он.
Разрядив обстановку шуткой, он перешел непосредственно к докладу.
— Согласно данным, собранным из сорока двух медицинских центров, частота осложнений...
В зале воцарилась мертвая тишина. Все присутствующие затаив дыхание ловили каждое слово Джинхёна.
На этом Джинхён не остановился и зачитал еще три доклада подряд.
Все они были посвящены разным темам, но основывались на статьях, опубликованных в трех ведущих мировых медицинских журналах и вызвавших огромный резонанс. Разумеется, во всех этих работах Джинхён значился ведущим автором.
Спустя примерно час череда его выступлений подошла к концу.
Зал вновь разразился шквалом аплодисментов, после чего на докладчика обрушился целый шторм вопросов.
— Я профессор Дональд из Кембриджского университета, Великобритания. Доктор Ким, я с огромным интересом ознакомился с вашим исследованием. Однако, согласно результатам нашего центра…
— Я профессор Ллойд из Университета Джонса Хопкинса. Ваше выступление произвело на меня глубокое впечатление. У меня есть один вопрос...
Ведущие ученые-медики со всего мира буквально засыпали Джинхёна вопросами.
В такой атмосфере людям уровня Ли Джонгына или Ко Ёнчхана оставалось только стоять в сторонке.
(Продолжение в следующем выпуске)
# 128