— Что?
— С чего это я должна делать это ради вас?
— К-как это с чего? Ты ведь моя дочь...
— Потому что я ваша дочь?
Ли Хеми горько усмехнулась.
Ей было не просто дико это слышать, её охватил гнев.
— Похоже, вы совсем не помните, что вы со мной творили. Впрочем, для вас это наверняка было сущим пустяком.
От подступивших от злости слёз Хеми схватилась за ручку двери VIP-комнаты.
Ей не хотелось оставаться здесь ни секундой дольше.
— Погоди!
Но уйти ей не удалось.
Ли Джонгын схватил её за запястье.
— Отпустите.
— Неужели ты так злишься из-за того, что в детстве я тебя пару раз ударил? Но я всё же твой отец, который подарил тебе жизнь. Не слишком ли жестоко так ко мне относиться из-за дел давно минувших дней?
От этих бесстыдных слов её затрясло.
— Пару раз ударил?
— Да, за то время мне жаль.
— Ну конечно. На самом деле это пустяки. К тому же дело прошлое.
Да, подумаешь, домашнее насилие в детстве.
Что в этом такого? Шрамы на теле всё равно никто посторонний не видит.
Однако её глубокая обида крылась вовсе не в этом.
— А как же мама?
— Что?
Она прикусила губу.
Она пыталась сдержаться, но голос предательски задрожал.
— А моя мама, которая покончила с собой из-за вас?
Выйдя замуж за Ли Джонгына, её мать страдала от тяжелейшей депрессии, вызванной его бесконечными изменами и домашним насилием.
«Хеми. Моя любимая доченька.»
Даже сейчас в её памяти отчётливо звучал полный глубокого страдания голос матери из детства.
Мать, которая изо дня в день держалась только ради дочери, со временем совсем угасла. И в конце концов, когда Ли Джонгын привёл в дом Ли Санмина и его мать, работавшую в питейном заведении, и стал изменять прямо у неё на глазах, она приняла роковое решение.
«Мама? Мамочка? Что ты делаешь? А? Мама?»
Это было её последнее воспоминание о матери.
Маленькая Хеми звала её и трясла за плечи, но остывшее тело матери больше не откликалось.
И вот теперь Ли Джонгын произнёс:
— Твоя мать? А почему ты говоришь об этом мне? Твоя мать покончила с собой из-за депрессии.
В его голосе не было ни капли осознания собственной вины.
От этих слов внутри всё закипало от ярости, но Хеми лишь горько усмехнулась.
«Он всегда был таким. Хватит с меня.»
И всё же, пытаясь хоть как-то простить его, ведь он её отец, она терпела это долгие годы.
Её единокровный старший брат Ли Бомсу поддерживал её морально, но и он превратился в неприкаянный призрак из-за Ли Санмина.
Последние капли родственной привязанности иссякли, когда она поняла, что смерть Ли Бомсу лежит на совести Ли Санмина, а Ли Джонгын из-за собственной алчности предпочёл закрыть на это глаза.
— Я ухожу. И больше не хочу вас видеть, так что не ищите меня.
Хеми попыталась открыть дверь, но Ли Джонгын снова схватил её.
— Ты никуда не уйдёшь.
— Отпустите.
— Я сказал, ты никуда не уйдёшь, Ли Хеми! Я твой отец! Отец! Если ты моя дочь, исполняй свой дочерний долг! Живо иди и убеди этого ублюдка Ким Джинхёна!
Голос Ли Джонгына становился всё громче.
Оказавшись на грани потери всего, Ли Джонгын был близок к безумию.
— Меня это не касается. Если хотите что-то сказать, говорите Джинхёну лично.
— Ах ты...!
Видя её непреклонность, Ли Джонгын окончательно потерял самообладание.
— Да как ты смеешь, дрянь! Я терпел, но ты смеешь так разговаривать с отцом?! Жить надоело?!
— Ах!
Ли Джонгын замахнулся, собираясь влепить Ли Хеми пощёчину.
Но именно в этот момент...
Дверь VIP-комнаты с грохотом распахнулась, и раздался полный ярости голос:
— Что вы творите, председатель?
Это был Ким Джинхён.
С леденящим душу лицом он уставился на Ли Джонгына.
— Т-ты... Как ты здесь оказался?
Джинхён пришёл сюда не случайно: ему позвонил коллега Хеми, ставший свидетелем этой тревожной сцены.
— Я спросил, что вы творите, председатель.
— Да как ты...! Я разговаривал с дочерью. Какое тебе дело?!
— Вот как?
— Да! Так что проваливай отсюда немедленно!
— Значит, вы ведёте беседы с дочерью с помощью насилия. И раньше всегда так было?
В глазах Джинхёна бушевала пугающая ярость. Под его тяжёлым взглядом Ли Джонгын невольно попятился.
«Ничтожество...»
Джинхён стиснул зубы.
Ли Джонгын был самым жалким и омерзительным существом из всех, кого он когда-либо встречал.
— Джинхён, пойдём отсюда. Я не хочу больше разговаривать.
Хеми потянула Джинхёна за руку.
Джинхён кивнул.
— Хорошо, пойдём. Нам здесь делать нечего.
Затем он обратился к Ли Джонгыну:
— Изначально я собирался дать вам неделю. Но, глядя на то, что происходит сегодня, думаю, в этом нет никакой необходимости.
—...!
— Ждите. Скоро с вами свяжутся.
Ли Джонгын истошно закричал вслед Джинхёну:
— П-подожди! Постой! Доктор Ким! Не надо! Подожди секунду!
Но Джинхён даже не обернулся.
Пришло время расплатиться за многолетние грехи.
***
Вскоре в кабинет председателя ворвались незваные гости.
Секретарь Мин в испуге преградила им путь.
— Кто вы такие? Посторонним сюда вход воспрещён. Пожалуйста, уйдите.
Мужчина с суровым лицом молча поднял руку, показывая кое-что.
—...!
Увидев это, секретарь Мин побледнела.
Это был полицейский жетон!
— Полиция. Мы пришли задержать председателя Ли Джонгына.
— Ч-что... с чего вдруг...
Секретарь Мин запнулась.
Мужчина с суровым лицом, Ким Чхору, прошёл мимо неё и резко распахнул дверь кабинета председателя.
Осунувшийся Ли Джонгын вскочил со своего места и закричал:
— Вы ещё кто такие?!
— Полиция.
— Полиция?! Да как вы смеете соваться сюда?! Вы в своём уме?!
— Председатель Ли Джонгын, вы задерживаетесь по подозрению в получении откатов, растрате больничных средств, взяточничестве...
Из уст Ким Чхору один за другим сыпались пункты обвинения.
Материалы Ким Джинхёна действительно были переданы в прокуратуру.
Ли Джонгын поспешно перебил его:
— Заткнись! Из-за какой-то ерунды?! Ты хоть знаешь, кто я?!
— Знаю, конечно.
— Я сын председателя Ли Хэджуна из Группы Тэиль! Думаете, вам, мелким копам, это сойдёт с рук?!
— Знаю, что ты редкостный ублюдок, которого давно пора закопать.
—...Что?
Ли Джонгын опешил.
Что это он несёт?
Ким Чхору яростно нахмурился.
— Мы пришли, зная абсолютно всё. Кусок дерьма.
— Что за бред! Обвинять невиновного человека...!
Но тут раздался слабый, безжизненный голос:
— Слишком поздно, председатель.
—...Профессор Ко Ёнчхан!
— Я во всём сознался.
Перед ними стоял Ко Ёнчхан, выглядевший так, словно постарел на десять лет.
— Все те козни, что мы строили, чтобы подставить Ким Джинхёна... Я во всём признался. Особенно в том, что мы намеренно оставили без помощи пациента, чья жизнь была под угрозой. К счастью, благодаря доктору Ким Джинхёну с больным ничего не случилось... Но это всё равно непростительное преступление. Сдавайтесь.
— Ты... Ах ты...!
Ли Джонгын затрясся от ярости, но лицо Ко Ёнчхана выражало лишь полное опустошение.
Вся его прошлая жизнь казалась теперь бессмысленной суетой.
— Ах ты тварь, Ко Ёнчхан...!
В этот момент Ким Чхору, суровый полицейский, тяжело зашагал к Ли Джонгыну.
Его холодный взгляд был острым, как бритва.
Вздрогнув от испуга, Ли Джонгын попятился назад.
— Ч-что... Что тебе нужно?!
Ким Чхору резко схватил Ли Джонгына за грудки.
— Завали пасть, ублюдок. Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не прикопать тебя прямо здесь.
Ли Джонгын не знал этого, но в прошлом, когда отец Ким Чхору попал в реанимацию с разрывом аорты, он едва не погиб из-за козней Ли Джонгына.
Если бы не Ким Джинхён, тот бы точно умер.
Ким Чхору прорычал:
— Группа Тэиль? Не смеши меня. Ты сгниёшь в тюрьме. Я лично сделаю для этого всё возможное, так что готовься, ублюдок.
***
Известия о преступлениях Ли Джонгына дошли до Ли Хэджуна и Ли Донмина в Ханнамдоне.
Ли Хэджун выглядел мрачнее тучи.
— Это правда?
Ким Джинхён с тяжёлым видом кивнул:
— Всё до единого слова. Мне жаль.
— Нет, тебе не за что извиняться. Ха... Каким бы никчёмным он ни был... Ох...
Ли Хэджун горько усмехнулся.
Казалось, у него просто не находилось слов, чтобы описать грехи собственного сына.
— Прости меня. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Не мог бы ты сегодня уйти?
— Да. Простите, что расстроил вас.
Ким Джинхён тихо покинул особняк в Ханнамдоне, а Ли Хэджун наконец дал волю гневу:
— Ли Джонгын! Этот паршивец всё-таки докатился!
Каким бы никчёмным ни был его сын, он продолжал его защищать.
Не в силах переступить через родственные узы, он оставил за ним руководство Больницей Тэиль, хотя тот и не заслуживал этого... И вот к чему это привело!
Вскоре после ухода Джинхёна в особняк Ли Хэджуна прибыл его преемник Ли Донмин.
— А, Донмин. Твой брат Ли Джонгын...
Ли Донмин уже обо всём знал.
Ему сообщили из прокуратуры.
— Брата Джонгына задержала полиция. Его обвиняют в получении откатов, растрате больничных средств и взяточничестве.
Ли Хэджун покачнулся на стуле.
Ли Донмин поспешно поддержал отца.
— О-отец!
Председатель Ли Хэджун стиснул зубы:
— Ли Джонгын, ублюдок, я его...!
***
Оказавшись в камере предварительного заключения, Ли Джонгын орал во всю глотку:
— Вы хоть знаете, кто я такой, ушлёпки?! Жить надоело?! Живо откройте дверь, пока не пожалели!
В ответ на этот шум кто-то из сидевших рядом холодно бросил:
— Слышь, кончай орать.
— Что?!
— Завали пасть, придурок. Я устал, и если ты продолжишь шуметь, я тебя придушу.
От этой жуткой угрозы Ли Джонгын сразу притих.
У говорившего посреди лба красовался огромный шрам, а его вид не оставлял сомнений в том, что он уже отправил на тот свет не одного человека.
«Проклятье. Вот только выйду отсюда...!»
Даже за решёткой Ли Джонгын цеплялся за соломинку надежды.
Какое бы тяжкое преступление он ни совершил, он всё же прямой наследник великой семьи Тэиль.
Пусть в семье его и недолюбливали, но мягкосердечный отец ни за что его не бросит.
«С деньгами ты невиновен, без денег — виноват. Всё можно замять.»
С могуществом Группы Тэиль, которая имела колоссальное влияние не только в экономике Южной Кореи, но и в политике, и в судебной системе, любое преступление можно было спустить на тормозах.
И действительно, вскоре появился тот, кого он так ждал.
— Донмин!
Ли Джонгын радостно воскликнул:
— Как хорошо, что ты пришёл! Почему так долго? Скорее помоги брату, меня оклеветали!
Однако лицо Ли Донмина оставалось ледяным.
— Оклеветали? О какой клевете вы говорите?
— Д-Донмин?
— Вы хоть знаете, как сильно расстроился отец из-за этого? Мало того что вы за всю жизнь ни разу не проявили сыновней почтительности и только мотали ему нервы, так ещё и выкинули такое...
Его голос был полон глубокого презрения.
Ли Хэджун и Ли Донмин сразу после случившегося провели собственное расследование и убедились, что всё обвинение — чистейшая правда без единой капли лжи.
И дело было не только в откатах, растрате и взятках.
Все грязные козни, которые Ли Джонгын строил против Ким Джинхёна, тоже выплыли наружу.
— Знаете, что отец сказал доктору Ким Джинхёну, который станет мужем его внучки? Он извинился перед ним за то, что вырастил такого никчёмного сына.
— Д-Донмин, я...
Понимая, что всё идёт совсем не так, как он рассчитывал, Ли Джонгын замялся.
Ли Донмин усмехнулся краешком губ.
— Вы ответите по всей строгости закона, ни больше ни меньше.
С этими словами Ли Донмин развернулся и ушёл.
— Донмин! Ли Донмин! Стой! Донмин!
Но его крики были тщетны.
***
Коррупционный скандал вокруг председателя Больницы Тэиль!
Эта новость могла бы потрясти всю страну, но пресса хранила молчание.
Всё из-за жёсткой цензуры со стороны Группы Тэиль, которая опасалась за свою репутацию.
Зато суд над Ли Джонгыном продвигался на редкость стремительно.
— Обвиняемый совершил...
Прокурор пункт за пунктом зачитывал обвинения против Ли Джонгына.
Список его преступлений, отражавший всю его прошлую жизнь, оказался внушительным.
В зале суда присутствовали Ким Джинхён и Ли Донмин, а вот его дочь Хеми приходить не стала.
Выслушав прокурора, судья с бесстрастным лицом посмотрел на Ли Джонгына.
(Продолжение в следующей главе)
# 140